Не сегодня

      Это нельзя было назвать ни дружбой, ни любовью, да ничем особо это нельзя было назвать. Просто в один момент что-то щёлкнуло в голове, и я начал медленно сходить с ума.       Поначалу, я даже не понял, как забежал в такую чащу. Помню, что я гнался за чем-то далёким, невесомым, таким желанным... Холодный ветер хлестал меня по щекам, а длинные ветви деревьев угрожали выцарапать мне глаза. Всё это не останавливало меня, а только разжигало во мне желание отдаться чаще, её могучим и таким необыкновенно безопасным объятиям. Хотелось, чтобы все мои проблемы рассеялись в один миг, как по щелчку пальцев. Наконец вдохнуть полной грудью весь этот ледяной до одури воздух, отдающий чем-то приторным, ощутить на своей коже тонны мурашек от того наслаждения, которое я могу испытать здесь и сейчас. Но я не мог. Этот Семён, чёрт бы ему засадил, да поглубже, Полина, которая доверилась мне, и которую я бросил одну в пустой школе, ради какой-то детской забавы. Ещё так удачно вспомнил свою сестру Олю, которой я обещал прийти сразу же после школы, ведь я её брат и уж точно не мог оставить её одну на растерзание скуке. Все эти люди не давали мне покоя, только они и держали меня в сознании. Я резко остановился, понимая, что мой портфель остался где-то позади...        И вот надо мной уже кулак Семёна, и злобный гогот какого-то мелкого мальчишки, стоявшего позади. Он широко улыбался, и только слепой не заметил бы его передних зубов, вернее их отсутствие. Я не знал, как его зовут, да и знать особо не хотел. Всё, что мне сейчас было нужно это- дом. Горячий чай, уютный плед и младшая сестра под боком. Мы могли бы есть тосты со сгущенкой и в очередной раз смотреть ,,Русалочку" или ,,Алладина". Но сейчас я точно не в желанном месте, и уж дураку понятно, не с теми людьми. Уже готовясь к удару и своей неизбежной кончине, я слышу громкий свист позади ствола, где висела моя тушка. Я с удивлением смотрел, как этот кусок жира покорно опускает руку и устремляет взгляд своих поросячьих глазок куда-то за меня. За счёт того, что я был прижат к дереву, я не мог развернуться и поглядеть, что же там происходит. А может это кто-то из взрослых и меня наконец-то заберут, а этим двум упырям надают по ушам? Но все мои надежды развеялись, когда из-за ствола, обогнув моё беспомощное тельце, на свет вышел ещё один парень. Его хищная улыбка не предвещала ничего хорошего, а чуть прищуренные глаза смотрели на меня, как на добычу, вернее, как на уже пойманное мясо. Я чувствовал, что для него моя персона, своего рода, как трофей. У меня было двоякое чувство насчёт этого паренька...        Я сплёвывал остатки крови, которая минут пять назад обильными ручьями стекала с уголков моего рта. Я весь трясся от злости и страха, но дело было сделано. Семён с позором валялся в кучке собачьего дерьма, и с матами по типу: ,,Вы все ёбаные уроды" или ,,Чтобы вы все сгнили, мрази конченые"- пытался сохранить какие-то остатки былой чести, хотя, какая там нахуй честь. Трусливо поджав свой поросячий хвостик и прихватив с собой узкоглазого Бяшу, мальчика с выбитыми зубами, он убегает с поляны, оставив меня наедине с главарём их шайки...       Его руки шарят уже где-то под моей майкой. Мысли улетают в глухие дебри, оставляя только одно- жажду тела. Я не знаю, как всё до этого дошло. Его горячее дыхание на моей шее, громкие стоны каждый раз, когда я кусаю его ключицы, долгие непрерывные поцелуи, которые, как мне казалось, никогда не закончатся. Я чувствовал запах табака, я чувствовал его дрожь, каждый раз, когда я проводил своими тонкими пальцами по его позвоночнику, долго, пытаясь изучить каждый позвонок. В отместку, он находил всё больше моих болевых точек и искусно надавливал на них, чтобы я не хозяйничал, как мне было угодно. Его язык исследовал каждый уголочек моего рта: нёбо, дёсна, зубки. Становилось невыносимо жарко, когда наши языки сплетались, образуя что-то на подобии страстного танца, из которого не было выхода, до тех пор пока волчонку не надоест. И если раньше я был готов отдать всё моё тело этим глухим чащам, то теперь оно, такое хрупкое и беззащитное, принадлежало ему, мальчику с хищной улыбкой, пахнущим гарью и дешёвым одеколоном, который тщетно пытался перебить этот сигаретный запах. Я чувствовал себя маленьким зайчиком, которого поймал злой, серый волк. И теперь зайка прижат к осине с давящим на член комком желания, а волчонок изучает свой трофей, принюхивается, готовый напасть и сожрать в любой момент.       А ведь Рома утверждал, что он не педик, когда Семён так верно подметил, что я громко простонал от нестерпимой боли. Рома, как хищный зверь, жаждущий крови и разврата. Его страшная, но до боли красивая улыбка запала мне в душу, и теперь по всей видимости, на всю жизнь. Ему наплевать, кто находится рядом с ним, мальчик или девка, главное, чтобы добыча была смирной, и у него получилось найти меня, плюсик в его коллекцию. Всего пятнадцать минут назад он представился мне, а сейчас я уже сгораю от одной мысли о том, что мы можем сделать в этом глухом лесу совсем одни. За эти ёбаные пятнадцать минут, я успел привязаться к его манящей донельзя улыбке, к его горячему дыханию, к его блядскому ,,Тоша". Я привязался к нему, я хотел узнать его, изучить, понять, как он мыслит, но пока всё, что я мог, это стоять и выть от желания, от готовности быть чьим-то без остатка. Я могу поклясться, что не помню, как он начал всё это. А был ли это он? Но сейчас я знаю только одно, домой я вернусь далеко не скоро.