Astronaut in the ocean

- О господи, - Бэкхен давит пальцами красные глаза под веками, сгорбившись над смятым клочком бумаги с номером телефона. Едва не похоронив его в урне с кипой чеков из супермаркета, билетами электричек, своим бессмысленным днём, парень сел за рабочий стол. Дори подплыла к нему сбоку, заслюнявила щеку на манер поцелуя и ретировалась в гостиную снимать новый тик-ток. Впереди очередной час перематывания какого-нибудь хайпового трека и топота. Девушка «я-иду-в-ногу-с-трендами», даже если придётся крошить ляжками арбуз. Вообще-то, её зовут не Дори, а Мина. Просто интеллектуальные способности, степень наивности и мозгового флёра обрекли её на это прозвище, неизвестное никому, кроме Чондэ. Тот умудрился вякнуть его на семейном обеде; вилка Бэкхена в его бедре, лицо пятнами, и тут уже только читай по глазам: «Ебись как хочешь, но выкрутись». У Чондэ с фантазией проблем не было – автор детских сказок, ей богу – наплел что-то про новый рассказ на основе мультика Немо. Номер на листке горит в голове даже сквозь калейдоскоп на веках. Бредятина какая-то. Что за безрассудная улыбка и гигантские глаза под чёрными прядями. Вообще-то Мина – невеста Бэкхёна. За окном не династия Чосон, не последствия геноцида, не женское вымирание – но парню навязали эту девушку. Они знакомы еще со средней школы, а Бэк шарахался этого головастика в брекетах с лимонным рюкзачком подмышкой. Спору нет, Дори выросла красавицей, но осталась Дори. В семье престижного строителя, долгое время не пускавшего отца Бэкхена дальше места рабочего. А Мина – вот жеж – втрескалась в Бэка, да так, что со школы преследовала, ждала на ступенях, воровала сникерсы, рисовала ужасные огромные открытки… А потом напивалась, названивала, провоцировала, клялась убиться. Безусловно родители решили спасать дочку, наведались к Бёнам, а там – свой же служащий. А за ним – Бэкхен, вгрызшись в спинку дивана, готовился к обороне. Короче, счастье девушки – брак, а если брак, значит повышение отца, расцвет семьи Бён и хоть какой-то прок от бестолкового сына. «Вы же со школы вместе». /Нет, со школы меня сталкерят. «Мина будет отлично женой». /Мне никакой жены не надо в принципе. В этой комнате все причины его бесполезности, вот они, слева направо: синтезатор, старенький забитый микрофон, куча шнуров, монитор. Отражение пустого места. Бэкхён вздыхает и прокручивает в голове внезапно нестандартный обед. Он возвращался с очередной лекции вокального мастерства, растеряв по дороге половину записей (спасибо дырявому дипломату и разряженному ноутбуку), чертыхаясь и спотыкаясь. Ворвался в «O,tasty», шлёпнулся за любимый стол, растёкся локтями по столику. Как обычно, ему принесли черный кофе и сэндвич, в который парень не спешил вгрызаться. Через несколько минут звякнула дверь, я рядом образовалась фигура. - Не возражаешь? – Над ним стоял брюнет с кипой каких-то бумаг в руках и сумкой через локоть. Бэк оглядел зал на наличие свободных столов(их полно), взглянул на стул напротив себя(столик крошечный), поднял лицо наверх, где возвышался незнакомец( продолжал открыто пялиться и ждал). - Не то, чтобы… Тот плюхнулся напротив, зацепив с бара кружку какао и стал раскладывать бумажки, внимательно рассматривая каждую и перекладывая их в разные стопочки. Типа-скрытым взглядом из-под чёлки Бэкхен рассматривал соседа. Угловатый, высокий, бестактный, симпатичный. Бён не часто уходит в анализ людей, то этот экспонат цепанул его внимание. Ощущение, словно они знакомы и не знакомы одновременно. Брюнет перевёл взгляд куда-то в пол лёгким жестом отбросил чёрную прядь с лица. Он опустился на секунду под стол и вручил Бэку билетик на концерт Вивальди. - Ты уронил. Парень забрал билет, про себя думая, что ему что, в трусы совать важные вещи, всё вываливается. И с какой стати ему «тыкают», и как он вообще понял, что это его билет. Собеседник (ли?) возился с объявлениями о пропаже животных. Классическими такими, с фотографиями, номерами, рядами восклицательных знаков. Его интерес заметили. - По-моему, сейчас лучше писать профили соц.сетей, а не телефон, - тихо сказал брюнет, не поднимая головы. – Кто вообще сейчас отвечает на незнакомые номера и…разговаривает? Бэкхён хмыкнул. - И как, находятся? - По этому? – парень поднял вверх один из листов в воздух, - нет, конечно. Люди либо сами носятся по дворам сутками, либо питомцы возвращаются. Сколько размышлений о бессмысленности, подумал Бэк. - Зачем тогда ты с этим возишься? – так уж и быть, панибратство так панибратство. Наконец-то брюнет поднял голову и они встретились глазами. На секунду очертились все детали тонкого лица: хаос веснушек на переносице, короткий шрам на подбородке, горстка чёрных точек, лёгкая засаленность волос, потресканные губы. - Потому что мне за это платят, - он подвинул к Бэкхёну свой нетронутый какао, - На вот, подсластись, а то до морщин дохмуришься. Тот фыркнул и посмотрел в сторону на блики солнца по поверхности бара. - Я люблю говорить по телефону, - задумчиво пробормотал. Он этого не видел, но почувствовал: кроткая ухмылка, отход от методичного раскладывания, какие-то манипуляции. Перед Бэкхёном появился маленький клочок бумаги с кривыми цифрами. - Тогда давай поговорим, - сказали ему безапелляционным тоном, - желательно, после 9 вечера. Быстро сгрёб всю свою макулатуру, а из своей черной холщовой сумки достал ещё одну, красную, и протянул Бэку. - Собери всё сюда, не мучайся. - За… - парень поймал себя за тягучим глотком теплого какао, - чем? Это он то ли про телефон, то ли про этот разговор, то ли в целом. - У меня сейчас нет времени, - пожал плечами брюнет, как будто это его побуждают на общение, - и сумку ты же должен будешь вернуть. Не прошло и минуты, как он выскочил на улицу, оставив Бэкхёна недоумевать и пялиться на дверь. Перфоманс с навязчивой помощью. Может, это было завуалированное предложение наркоты? Парень выдохнул сквозь зубы, ощущая жар от живота к горлу. Вообще неприкольно. Учитывая, что странная эмпатия только набрала обороты и ему хотелось понять, встречались ли они. И почему внезапно стало так неуютно одному (а было уютно все 24 года). Перемотка встречи в голове не проходила до входной двери. А там и тонкий щебет Дори, гора писем от седьмых колен на киселе, шум блэндера, тревожность и надобность подготовки, подготовки, хреновой подготовки к свадьбе. Бэкхён разжал наконец глаза и взглянул на бумажку. Ладонь поползла к телефону, а глаза заскользили по цифрам. И чуть ниже – по имени. «Чанёль».