Предатели.

Последние воспоминания о родной системе угасали с каждым грузным, тонущим в песке шагом. То как он стал гвардейцем, как отдыхал, как трудился, с чем сражался, и кого он убивал, все забылось. Единственная мысль осталась за тем кристаллом, похоже он ментально повлиял и на него, как на Лоуренса. Давон понял, что он умирал, и об этом не жалел. Здание, которое оказалось разрушенной церковью, было в разы больше чем он предполагал. Церковь превратилась в руины. Пронзая воздух своими острыми и грубыми обломками столбов, она вся сыпалась и пылилась. Её многослойные каменные стены исколоты кратерами от пулевых и болтерных снарядов. Фронтовая угольная стенка, которая должна держать крышу, обвалилась. Самой крыши не было, так же, как и аквиллы, так же, как и громадный дверей. Широкое крыльцо все засыпало песком. Здесь пыль хрустела при каждом шаге, наконец Давон ощутил твёрдость под ногами. Руины изнутри не выглядели лучше, чем снаружи. Антураж он узнавал из церквей, которые были расположены на колоссальных космических станциях. Гвардеец не знал о том, что в Империуме император давно стал богом, почитаемым, великим, бессмертным - он же его знал, как ученого и полководца, как великого гуманиста и не менее великого мудреца. Обломки на полу потенциальной церкви, сложились в отдаленно напоминающий венок. Возможно гвардейца окончательно домотал голод и он обезумел. Думать ему стало тяжело, мысли вертелись и исчезали, в глазах все заплавало. Он все еще хотел упасть наземь и наконец заснуть, но что-то его держало на ногах. Это не были инстинкты, это не была вера в жизнь или нечто подобное, его кто-то держал за шею, но не душил. За стенами зашелестел песок, образуя собой буран, неожиданно похолодало. Глаза его заплыли окончательно, и он мог только слышать, что вокруг него происходит. В голове начали всплывать мысли, как тогда на корабле. Давон что-то слышал про варп и его влияние, но на себе его ощутил он только на “Бледной Слезе” и в этом … месте. Мысли кружились и образовывались в ураган. Снова воины, снова песок, снова запах метала. Вдруг он вспомнил о той девушке, о Матиусе, о Хаксе, о Берте, о Лоуренсе. Он помнил тварей, которые преследовали его в трюмах, он вспомнил вдруг о измененных болезнями людях, которые явно поставили точку в жизни “Бледной Слезы”. Эти мысли вызвали у него только чувство потери. Каким-то образом в его сознании материализовался зеленоватый луч света, который был виден в полной тьме. Давон перестал чувствовать реальность, он определенно жив, но где он? Всюду темень, и только шум бури наталкивает на то, что он все еще в руинах церкви. Он мог стоять, но он не ощущал усталости. Он огляделся, и заметил за спиной слабо видимую фигуру, она явно была больше в размерах и сидела на огромном троне, формально его колени, были выше Давона в два раза. Эта фигура вызвала у него беспокойство, и он пошел на луч света. Каждый шаг отдавался гулом в голове, который становился громче при приближении к свету. Гул стал громче бури снаружи, когда он подошел настолько близко, чтобы дотянуться до него рукой. Все зажглось огнем. Давон натурально вспыхнул как костер, все зажглось вокруг. Над собой он заметил что-то очень схожее на рычаг. - Не смей! Глупец! – раздался голос за спиной Давона. Он резко подпрыгнул и со всей силы дернул на себя рычаг. Глаза его открылись, и он понял, что только что вытащил кирпичик из уцелевшей стены церкви. - Нет! Глупец! Стой. Стой! – голос казался деформированным под динамиками, но Давон его уже не слышал. Он лежал под грудой камней упавшей на него стены, ему оставалось жить считаные мгновения. Последним что он услышал и увидел, так это галлюцинация, вызванная чудовищным влиянием варпа. Бегущая девушка, одетая в боевую форму Рэконии, направлялась на огромную сидящую на троне фигуру. - Еще один! – решила громадная фигура в силовом доспехе, - Еще один корабль потерянных душ, еще один океан чистых сожалений! - Массивные силовые поножи проковыляли до скинутого на песок плаща. Астартес окутал свой доспех, скрыв всю основную его часть, оставляя не покрытым только шлем. В небе раскатился очередной цветной гром, и на шлем сверхчеловека со звоном упала очередная песчинка.