Мальчики и девочки

- Ты меня боишься теперь? Пальцы нервно втирались друг в дружку, щупали кости, выступающие жилки. Где-то от сильного мороза выступили трещинки, где-то они вскрылись кровью. Дышать было тяжело. Каждый вдох был усилием, сравнимым с мужчиной, поднимающий бочку с два пуда.  Мышцы не хотели слушаться, лёгкие раздвигали грудную клетку, словно птицу засунули в слишком малые железные прутья и оставили расти. Страшно. Она не поднимала головы. Не хотела видеть это кровавое месиво за спиной парня, последствия его существования и действий. Она ведь не виновата? Она не могла его исправить. Она пыталась. Правда же? - Слава. Она сжимается сильнее, наверняка выглядя глупо. Как ребёнок, тянущий подол рубахи когда матушка его ругает за сбежавших из курятника птиц, смотрит в землю и поджимает потрескавшиеся губы, молясь на Архонтов, чтобы её под землю тут же засосало и скрыло от всей этой жизни. Глаза бегут к движению - его рука расслабилась, отпуская лезвие, и то тут же упало струйками на снег. Совсем скоро это станет льдом. Аякс всегда был нежен с ней. Как с хрупкой вазой. Раньше, когда на нём ещё не было офицерских чинов, её это раздражало. Сейчас пугало. - Я не боюсь, - она отвечает резко, пусть и запоздало, и отворачивается, поднимая упавшие перчатки и быстро надевая их на замёрзшие руки, - Никогда не боялась. Я пойду домой. Шаги даются тяжело, и не только из-за высоких сугробов и отсутствия тропинок. Взгляд друга детства, впивающегося в её спину, казался бочкой в пятьдесят пудов.