- «Привет)» - «Пока.»

— «Давай хоть сядем» — «Ладно, идём. В гостиной есть диван.» — «Отлично» Чуя провёл Дазая в гостиную и сел на диван. Осаму также сел и начал рассказ.

***

— «Что ж... Ты знаешь, что я всегда над тобой стебусь. Я тебя оскорбляю, унижаю, обзываю, в общем, я главный подонок в твоей жизни. Ты знаешь... Жизнь многому меня научила, и всё ещё учит. Но, к сожалению, не все эти уроки учат меня хорошему. Грубить тебе и обзывать вошло у меня в привычку. Я пытался перебороть её, но это очень сложно, противостоять тому, что сидит в тебе уже очень давно. И я довольно быстро понял, что чувствую к тебе что-то. Потом это «что-то» уже точно стало любовью. Но я не мог нормально говорить с тобой, признаться, вместо этого я снова и снова делал тебе больно. И тогда я придумал тайного поклонника. Так я смогу выражать свои чувства, не причиняя боль. Я не хочу делать тебе больно, Чу-Чу. Мне больно от того, что больно тебе. Мне тяжело смотреть на тебя. Но мне страшно. Я боюсь сделать тебе ещё хуже. Когда я увидел, что ты на грани, я решил признаться. Это был шаг в неизвестность. Либо это тебя добьёт, либо спасёт. Но я понимал, что это единственная возможность тебя спасти. Какая-никакая, но возможность. Чуя,»

***

Накахара отвернулся. Осаму взял в свои ладони его лицо и повернул обратно. — «Чуя. Ты же понимаешь, что я люблю тебя? Я очень хочу тебе помочь.» Рыжик посмотрел Дазаю в глаза. — «Ты... хочешь помочь? Могу ли я тебе верить? Или ты опять обманешь меня?» — «Я знаю. Мне тяжело поверить. После всего, что я сделал. Но прошу, поверь мне в этот раз. Дай мне побыть рядом с тобой и не принимай мои шутки всерьёз. Я очень хочу исправиться. Я не знаю, смогу ли совладать с этим. Но я буду очень стараться. Честно. Чуя, поверь. Я буду очень стараться!» Дазай смотрел в глаза Чуе с надеждой, и одновременно обречённостью. Он не знал, сможет ли Накахара поверить ему. Чуя вздохнул. — «Хорошо. Я поверю. Но если ты не исправишься...» — «Я знаю. Я никогда не прикоснусь к тебе, если проиграю эту битву с самим собой. Я хочу, чтобы ты верил. Я люблю тебя совершенно искренне, и никаких издёвок тут быть не может.»

***

Глаза брюнета были очень красивыми. Конечно, Чуя дал шанс. Сегодня он ещё раз убедился, что любовь просто так не забудешь. Будто бы она вновь проснулась через столько лет от таких сладких признаний Дазая. Дазай хотел встать с дивана. За окном лил ливень. — «Дазай...» Он повернулся. — «Да?» — «Прости меня за то, что выкидывал подарки» — «Ничего, я понимаю, какой-то поклонник, которого ты ещё и не любишь, это нормально» — «Вообще-то...» Накахара покраснел и стушевался. Осаму, разумеется, заметил это и подошёл к рыжику. — «Чу-Чу, ты ничего не хочешь мне сказать?» Брюнет сел рядом. Чуя молчал. Тогда Дазай притянул Накахару к себе и поцеловал в щёку, задавая немой вопрос. Чуя молчал. Осаму прекрасно знал: молчание — знак согласия, и он нежно прильнул губами к пропахшим сигаретами сухим губам рыжика. Чуя ответил на поцелуй. Дазай мысленно улыбнулся и начал перебирать рукой рыжие волосы, другой поглаживая по острой скуле.

***

Чуе было тепло в объятиях напарника. Он не верил до конца, но понимал, что против этих глаз, этих губ, этих рук ему никогда не выстоять. Он готов убивать его и убивать за него. Дазай целовался искренне, Чуя чувствовал. Но он всё ещё должен убедиться. Не хочется привязаться к человеку, а потом погибнуть от его же слов.

***

Из-за дождя Осаму остался ночевать у Чуи, ведь зонтов у него не было. В последнее время его дом вообще пустовал. Пока Накахара засыпал, Дазай сидел рядом. Наконец-то рыжик смог хорошо поспать. Когда напарник уснул, Осаму лёг на диван в гостинной. Наутро он уехал, пообещав, что в ПМ он покажет, как любит его. Накахара усмехнулся, закрывая за ним дверь.