Запретная любовь

      После того как Джессика узнала правду своего рождения ее жизнь изменилась. Теперь она жила в Сан-Франциско в доме своих настоящих родителей. Они настояли, чтобы какое-то время она провела с ними. Разлука длиною в двадцать один год позволила накопится тому, о чем они могли поговорить. Родители расспрашивали ее, о том, как она жила, заботились ли о ней, была ли она счастлива. В свою очередь Джессика просила их рассказать о себе.       В Нью-Йорке дела в журнале помогала вести Элли. После того как Джесс обрела свою настоящую семью, она пригласила подругу работать к себе в журнал.       — Мой журнал… — Джессика произнесла эти слова вслух и встряхнула плечами. Она до сих пор в это не верила, а учитывая, что это был прощальный подарок мужчины, в сердце которого она поселилась безответно, ее это просто пугало.       На самом деле, Джессика была в полном ужасе от происходящего с ней. Ее размеренная жизнь в один момент превратилась в череду событий, которые кардинально меняли ее привычный уклад. И только благодаря верным друзьям, которые поддерживали ее, она могла справляться со всем, что на нее навалилось.       Джек и Луиза намеревались подать заявление в полицию для возбуждения дела против Митчелла Фостера за похищение человека и Фионы Фостер как соучастницы. Но Джессика с помощью Себастьяна смогла уговорить родителей не делать этого. Они просто все вместе отправились в дом, который Джессика больше двадцати лет считала родным, со своим адвокатом, который четко дал Фостерам понять, что они затеяли очень плохую игру двадцать одни год назад и если они сейчас что-то предпримут, то без сомнения окажутся за решеткой. Благо доказательств к причастности их, Фостеров, к похищению несовершеннолетнего человека у Адамсов больше, чем надо. В тот момент Джессика увидела раскаяние своих ненастоящих родителей и огромное сожаление, что они так поступили, но увы эти чувства были вызваны не в отношении Джессики. Они ее действительно ненавидели все эти годы. Эти чувства были вызваны тем, что их загнали в угол как помойных крыс без права сбежать. И теперь она понимала, почему в последний раз, когда она жила у них, они так странно себя вели.       Митчелл Фостер был чертовски хорошим копом и он сразу почуял неладное, когда увидел возле своего дома маленькую женщину с причудливой собачкой. К тому же Джессика как нельзя кстати расспрашивала их про свои детские фотографии. Рассказав о своих подозрениях жене, они вдвоем решили, что сейчас нужно как никогда проявить родительскую любовь.       Единственный вопрос, который Джессика задала в доме своих ненастоящих родителей был адресован сестре Мэган.       — Почему ты соврала, что встречаешься с Майклом Блуром? Я знаю, что это неправда, но не знаю причины этой лжи.       — Неужели ты настолько глупа, дорогая сестренка? Я всегда знала, кто ты на самом деле. Я ненавидела тебя всем своим существом. А причинять тебе боль, было моим любимым занятием. Все то время, пока ты жила у нас, каждую ночь звала его во сне. Просила не бросать тебя. И я знала, что, если я скажу, что мы встречаемся, это будет настоящей болью для тебя.       Джессика в последний раз окинула Фостеров холодным взглядом. В ее глазах не было ни грамма сочувствия или сожаления к дальнейшей судьбе этих людей. Сейчас она их ненавидела так как никого и никогда в своей жизни. Развернувшись, она вышла на улицу. Покинув стены ее старого дома, впервые за долгое время она почувствовала облегчение.       Адвокат Адамсов настоятельно рекомендовал мистеру и миссис Фостер уехать из Нью-Йорка и его окрестностей, а также не появляться в Сан-Франциско, а вообще лучше уехать с этого континента. После чего все оставшиеся в доме члены семьи Адамс последовали вслед за Джессикой.       Единственное, что в жизни Джессики оставалось по-прежнему, это отсутствие в ней Майкла. Она не сомневалась, что он знает про то, кем она является, родители наверняка рассказали об этом. Но ее удивляло то, что он до сих пор не появился. Она терзала себя мыслями, что он ее разлюбил, а возможно, никогда и не любил, раз так легко отпустил к другому мужчине.       Днем она вместе с мамой и Мией ходила по всевозможным магазинам, СПА, салонам, а вечера проводила с остальными членами семьи. Конечно же ей пришлось рассказать родителям, что скоро в их семье случится пополнение, но она скрыла от них то, что это ребенок Майкла. На их вопрос об отце, она уклончиво ответила, что он от мужчины, который, как она думала, любил ее. Несмотря на то, что у их внука не будет отца, Джек и Луиза все равно были рады.       Джессика не знала, были ли родители Майкла поставлены в известность о ее положении, но возможно, именно это стало причиной, что они больше не появлялись в доме Адамсов, собственно, как и сам Майкл.       Пару недель назад, проснувшись утром, она обнаружила пришедшее ночью сообщение с незнакомого номера. Ее сердце сжалось, когда она прочитала строчки:       «Через две недели ты сменишь свою фамилию»       Бешенный ритм сердца тошнотой подступил к горлу. Она не знала, кто решил над ней так пошутить. После разговора с семьей, было принято решение, что пока она останется Джессикой Фостер. Фамилию рано или поздно она все равно сменит, а вот имя… Называя ее Джессикой, Фостеры и понятия не имели, что в свидетельстве о рождении она уже была записана как Таллия Джессика Адамс. Хотя бы в виде имени они оставили частичку ее настоящей жизни. Не оценив чьей-то дурацкой шутки, она удалила сообщение, оставив его без ответа и разумеется, забыла об этом. ***       Теплым майским утром Джессика потянулась в своей постели. Малыш легко толкнул ее изнутри, пожелав доброго утра. Она погладила свой животик и улыбнулась. Джессика приняла душ и спустилась в низ. Было раннее утро, в столовой сидел только отец, который, как и она, всегда просыпался очень рано.       — Доброе утро, дочка.       — Доброе, папа, — положив руки ему на плечи, Джессика чмокнула его в щеку.       — О, дитя мое, — на глазах старика появились слезы, — Когда ты была маленькая, каждое утро ты точно так же подбегала ко мне и целовала в щеку. Мне так этого не хватало.       Джесс прослезилась вслед за родителем.       — Папочка, мы наверстаем упущенное, обещаю.       Она подошла к нему ближе и крепко обняла.       Налив себе кофе, Джессика села напротив отца. Она обхватила кружку двумя руками, сделала глоток и закрыла глаза, наслаждаясь вкусом.       «Я наконец-то дома. Действительно дома».       В дверном проеме появилась жизнерадостная Мия. Она вместе с Себастьяном и Джастином приехали пару дней назад. Увидев, что Джесс неторопливо наслаждается напитком, Мия вскинула руки вверх, после чего уперев их в бока громко заворчала:       — Ну еще бы! Только не говори, что ты забыла?       Джессика непонимающе уставилась на нее.       — …?       — Точно. Ты забыла!       — Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь?       — Джессика, у нас завтра годовщина свадьбы с Себастьяном! Мы повторяем свои клятвы!       — Иии? А я тут причем?       — Нам нужно поехать за твоим платьем!       Джессика подавилась кофе.       — Зачем? У меня миллион шикарных платьев после многочисленно потраченных часов на шопинг.       — Ты права, но ни одно из них не подходит к этому событию!       — Господи, Мия, мы можем что-то придумать? Я ужасно не хочу сегодня куда-либо ехать.       — Определенно нет! И мы поедем всего в одно место! Это не займет много время. Твое платье уже готово, нужно просто примерить.       — Оно что какое-то особенное?       — Что-то типа того. Это наш с Себастьяном подарок.       — Ты говоришь загадками.       — Мы для каждого гостя решили сделать подарки, наш подарок тебе — платье.       — Безумие….       — У тебя есть пара минут, после я утащу тебя силой. А ее, поверь, у меня достаточно!       После чего, развернувшись на каблуках, Мия вышла из столовой. Джесс повернулась к отцу. Он слегка улыбался уголками губ. Точно так же, как ее брат.       — Она такая сумасшедшая!       — Она великолепна. Твоему брату очень повезло с ней. Они через многое прошли.       — Да, я знаю их историю любви. Это настоящая сказка.       Когда Джессика почти допила кофе, Мия вернулась. Скрестив руки на груди, она молча посмотрела на Джесс, после чего постучала ногтем по золотым часам Rolex.       — Да иду я, иду… Заноза…       Мия, довольная собой, рассмеялась.       — Я тоже люблю тебя, сестренка.