Легенда десятого Б

Артур прогуливался около кабинета директора и периодически поглядывал на часы. Половина третьего. Если б сегодня химия не стояла последним уроком, и миссис Паддл не проводила самостоятельную, он бы давно был дома. Таких ситуаций было уже много, но сегодня всё достигло предела. Химичка очень любила собирать телефоны на проверочных работах, а если кто-то не сдавал, то можно заказывать гроб. И именно сегодня этим кем-то оказался Артур. Ну, не повезло ему попасться именно в тот момент, когда он списывал предпоследнее уравнение, бывает такое. Только вот Падла разоралась и потом чуть ли не за ухо потащила его к директору. А по дороге им случайно встретились Ксандр и София, которые целовались в углу коридора. Теперь эти бедолаги расселись на лавочке и выглядели так, будто это не до них докопалась самая раздражающая преподавательница в школе. Всё бы ничего, но директор настоял на том, чтобы вызвать родителей. Сначала на незадачливых друзей наорали в присутствии взрослых, а потом троицу выставили за дверь, оставив в кабинете матерей Артура и Ксандра и отца Софии. На данный момент ничего интересного не происходило, просто Падла всё никак не замолкала и невнятно брюзжала что-то в кабинете. Окна в этой части коридора выходили на школьный стадион. Недавно кто-то очень умный сделал дырку в заборе, причём огромную, и теперь через неё постоянно лазали младшеклассники. Ну, и некоторые особо хитрые подростки. Даже сам Артур как-то раз воспользовался ей — во время урока физкультуры, когда стало лень ехать три круга на лыжах. Взял и укатил за пределы школы прямо через это отверстие. Физрук даже не заметил. Но сегодня эта дырка сослужила плохую службу Ноэ Локиду из десятого Е — он, благодаря просто огроменной дутой куртке, застрял. Из окна было прекрасно видно, как его лучший друг, Влад, пытается вытащить его оттуда, а какой-то рыжий парень рядом снимает это на видео. Скоро это наверняка появится в подслушке школы… Вообще, эту группу Артур терпеть не мог. Во-первых, из-за того, что её администратором работала Анника. Эта кудрявая девица довольно сильно раздражала половину школы, и он не был исключением. Во-вторых, публиковали там всякую чушь вроде фотографий Анхеля Мора, выходящего из туалета или слухов о том, как какая-то семиклашка встречается с Бенни Бартом (прямо с комментарием самого Барта о том, что это всё ерунда). За дверью наконец-то воцарилась тишина. Падла замолчала. Сначала показалось, что она просто переводила дыхание, но прошла секунда, вторая, третья… А затем послышался ледяной голос отца Софии: — И из-за этого мы все здесь? Подростки мгновенно подскочили и насторожились. Надо же, и года не прошло, как началось самое интересное. — Да! Ваша… ваша дочь… совершенно неприлично себя ведёт! — химичка продолжила орать. Наверное, и руками замахала. — А ещё она невоспитанна, вульгарна, похожа на девушку лёгкого поведения и… — А вы похожи на некомпетентного педагога. Не в вашей ли лаборатории была найдена серная кислота, из-за которой пострадала одна из учениц? — Да, в моей! Но эта ученица просто ужасна, совсем не учит мой предмет… — Миссис Паддл, прошу вас… — директор тут же перебил её. — Мистер фон Гельц, понимаете, миссис Паддл просто неверно выразилась. — Нет, она выразилась совершенно верно. В связи с этим, я вижу лишь два варианта: либо ваша многоуважаемая преподавательница пишет заявление на увольнение по собственному желанию, либо, скажем так, не по собственному. — Есть ещё вариант: мы просто забираем детей из этой школы, — в разговор включилась мать Ксандра. — Раз преподаватели в ней позволяют себе оскорблять учащихся и даже подвергают их жизни опасности. — Патриция, неужели ты считаешь это вариантом? — до сих пор молчавшая мама Артура, судя по звукам за дверью, аж подскочила. — Своих-то заберём, а сколько ещё эта, с позволения сказать, учительница, будет ломать психику чужим? Я предлагаю написать заявление в полицию! Она должна сидеть! — Ваш сын такой же крикливый, невоспитанный, грубый, как и вы, — Падла всё же вставила свои пять копеек. — А ваши… — Если это всё, то разговор окончен. Изабель, Патриция, я уверен, мистер Смит примет все необходимые меры, — отец Софии совершенно невозмутимо подвёл итоги. — Верно, мистер Смит? — Совершенно верно, я забочусь о том, чтобы в нашей школе работали исключительно компетентные люди, — деловито согласился директор. — Пусть у нас и некоторые проблемы… к примеру, давно пора бы поменять шторы в некоторых кабинетах… После этой фразы друзья тихонько прыснули. Классика. Наверное, было бы удивительнее, не скажи их жаднющий директор что-нибудь про деньги. — Ну, вот и всё, — фон Гельц совершенно невозмутимо вытянула ноги и чуть улыбнулась. — Больше мы о Падле не услышим. — Услышим, — поправил её Ксандр, выводя в тетради по алгебре слово «ответ». — Но не увидим. Дверь наконец-то открылась. Сначала выскочила покрасневшая и раздражённая Падла, которая тут же кинулась куда-то дальше по коридору, даже не взглянув на подростков, а уже затем вышла мать Артура. И вот она-то не могла пройти мимо компании… — И вот что вы тут устроили, а? Хулиганы! — женщина попыталась изобразить строгость, но не удержалась и сперва обняла Ксандра, взъерошила ему волосы, пробормотала что-то на тему того, как он вырос, а потом переключилась на Софию. — Ох, какая красавица! Только уж больно худая… и бледная… тебя небось дома совсем не кормят? — Вполне себе кормят, — подруга лишь рассмеялась. — Тётя Изабель, а у вас как дела? Как девочки? — Ой, я как всегда, дом-работа-дом… Вот, ещё и в школу успеваю захаживать, как видите. Вот сейчас ваших родителей подожду и домой, ужин готовить… Представляете, прихожу, а один известный вам балбес всё съел! — Ты сама сказала мне позавтракать, — Артур раздражённо закатил глаза и отодвинулся подальше. — Кто ж знал, что там всего девять котлет… — Ничего себе «всего»! Нет, ладно, ты хотя бы кушаешь, а на этих глянь, — Изабель показала ладонью на Ксандра и Софию. — Выглядят так, будто ели и спали дня так три назад! Артур тихонько фыркнул. Нет уж, просто у него мать полненькая, румяная и часто улыбается, так ещё и волосы рыжие. Ходячее солнце. Почти все говорили, что он — её копия. И вот радоваться ему или нет? За окном светило бледное январское солнце. Лучше бы снег шёл, а то желтоватое пятно на сером небе больше раздражало, чем радовало. А впереди ведь февраль ещё. Самый противный месяц в году по мнению Артура. Ещё ему не нравились октябрь и ноябрь, но ничего не сравнится с холодным грустным и очень серым февралём. В декабре прекрасно ожидание Нового года, в январе каникулы, ещё дни рождения Виктора и Софии, то есть тусовки, а вот в последнем месяце зимы — ничего. Ровным счётом ни-че-го. Из кабинета директора наконец-то вышли все. Сам мистер Смит выглядел растерянным, но довольным одновременно. Он весьма красноречиво пожимал руку отцу Софии и улыбался. Интересно, сколько ж денег ему всучили? — Иногда эти дети сводят меня с ума, — фыркнула тётя Патриция, оглядывая провинившуюся троицу. — Вот ты, сын мой, не мог сразу сказать «мам, уволь учительницу, а я за это вымою посуду»? Обязательно надо было доводить до такого? — Да, обязательно, — такой кислой рожи у Ксандра не было давно. — Я вполне мог разобраться сам. — Ага, я заметила, — пренебрежения в её голосе было хоть отбавляй. Если честно, мать Ксандра казалась довольно пугающей. Высокая, статная, элегантная, она смотрела на всех холодно и безразлично, а к собственному ребёнку относилась максимально странно. Папа Софии, собственно, от неё недалеко ушёл, с той лишь разницей, что он с дочерью хотя бы разговаривал. Вообще, Артур хотел послушать, что его друзьям скажут родители. И тащиться домой, к мелким противным сёстрам прямо сейчас в планы совершенно не входило. Но почему-то мать решила, что ему жизненно необходимо прямо сейчас помыть полы, приготовить ужин на всю семью и сделать ещё миллион дел в качестве наказания. — Давай-давай, и надень шапку, — пробурчала она, выводя сына на улицу. — Тебя ждёт увлекательный вечер с Ребеккой и её домашним заданием. Своё не делаешь, так хоть ей помоги! — Не буду. Чтобы я ей какую-нибудь математику объяснял? Да она тупее пробки! — Между прочим, ты в её годы учился значительно хуже. Бекки тебя превзошла. Парень замер и вздрогнул. Ну, конечно. Превзошла ещё в момент рождения. Мама-то дочку хотела, милую, добрую, ласковую и послушную, а старшим оказался он. Всё бы ничего, но у него не получалось оправдывать никакие ожидания. А потом родилась Ребекка, за ней Лиззи... Артур долгое время думал, что родители просто разлюбили его и решили завести новых детей, хороших. Зачем им какой-то хулиган с вечными проблемами, когда есть такие хорошие маменькины доченьки? — Знаешь, я, наверное, не пойду домой, — слова вырвались прежде, чем он успел подумать. — Мы с Виктором делаем проект по информатике и как раз договорились на сегодня. Переночую у него. — Ночуй сколько влезет, но полы мыть тебе придётся всё равно. И от сестёр ты никуда не денешься. — Денусь. Как только исполнится восемнадцать, соберу вещи и уеду куда-нибудь, где больше никогда их не увижу, — Артур произнёс это с такой злобой, что удивился сам. — Ну, что ты так на меня смотришь? Нарожала и думаешь, что я обязан их любить? Они мне надоели, надоели! Ты только своих ненаглядных малышек и замечаешь! Я, к примеру, олимпиаду по физике выиграл, и в создании школьной газеты поучаствовал, и уже... уже... неважно. Он ждал хоть какой-то реакции. Гневной тирады, пощёчины, слëз, ругани, раскаяния, да чего угодно, но никак не молчания. Мама молчала минуту, другую, третью. А потом Артур бросил короткое "ладно, я пошёл делать проект", развернулся и направился куда глаза глядят. Ему очень хотелось обернуться, увидеть, что женщина смотрит ему вслед, вернуться, извиниться и всё же пойти домой. А ещё хотелось убежать подальше, рухнуть в сугроб и пролежать там целую вечность. Поколотить что-нибудь, разбить кулаки в кровь и шипеть от боли и злости на весь мир. Но в первую очередь — на себя самого. Артур так давно хотел высказать матери всё в лицо, поделиться своими чувствами, напомнить, что тоже всё ещё её ребёнок, а не какой-то универсальный помощник. Он сделал это. Но удовлетворения на душе совсем не было. Ну, и куда теперь? Хотелось есть, а ещё потихоньку становилось холодно. Всё же не май месяц на дворе. Ла-а-адно, сейчас разберётся… Артур достал телефон и набрал очень хорошо знакомый номер: — Короче, привет. Ты ж не уехала ещё? Какие планы на день? — Ты очень вовремя, — София усмехнулась так, словно ждала этого звонка. — На парковке я. Топай быстрей, а то побежишь за мной пешком. — Ой, да ты так медленно ездишь, что я б тебя обогнал! — несмотря на это, парень весьма бодро пошёл искать машину подруги. Лучше спорить в тёплом салоне, чем на улице.

***

— Ну, как-то так, — Артур закончил свой увлекательный рассказ уже после того, как зашёл в дом. — Сегодня переночую у тебя. — Да это понятно, — фон Гельц покачала головой и махнула рукой в сторону гостиной, мол, проходи. — Но ты б завтра сходил, поговорил с мамой. А лучше — сегодня. Она будет переживать. — Знаю. Я схожу. Друзья переглянулись и замолчали. Они оба всё прекрасно понимали. Артуру было стыдно рассказывать о таких проблемах подруге, у которой матери вообще нет. Она всё бы отдала, чтобы просто поговорить со своей. А у него полная и, наверное, любящая семья, есть возможность всё исправить… а он творит вот это. Правильно София сказала однажды, «дурака кусок». — Ладно, я спать. Весь день об этом мечтала, — она, недолго думая, улеглась на диван прямо в гостиной, не соизволив дойти до спальни. — И вот только попробуй издать хоть звук в ближайшие часа четыре! — Хорошо, сейчас пойду и включу музыку на полную громкость, — Артур насмешливо фыркнул, но задëрнул шторы и притащил подруге плед. А то эта дурында замёрзнет и заболеет ещё. Наверное, будь парень у себя дома, он бы пошёл делать уроки или смотреть сериал. Но для начала надо поесть, а у фон Гельц дома никогда нет ничего приготовленного. Зато обнаружилась упаковка яиц, пакет молока, заготовка для пиццы, открытая пачка печенек с шоколадной крошкой и несколько коробок конфет, оставшихся аж с Нового года. Можно было бы просто запихнуть пиццу в микроволновку минут на пять, но Артур лёгких путей не искал, поэтому вытащил молоко, яйца и включил плиту. Сейчас он приготовит тако-о-ое...

***

— Но помните, что в полуфинал проходят лишь два участника от каждой команды! — бодро вещала блондинистая ведущая с экрана телевизора. — Мы узнаем, кто же это будет, после небольшой рекла... — Да понятно уже, кто, — Артур недовольно фыркнул в сторону. — Вы этого очкарика всю игру тащите... Девушке, за которую он болел, занизили оценки и она вылетела в первом же туре. Харизматичный парнишка, прошедший четвертьфинал, слился сам, зато отвратительный очкарик-зануда получал наивысшие баллы от судей. В общем, ну их всех. Артур выключил телевизор, потянулся и встал. Ладно, пусть заканчивается этот несчастный выпуск шоу, ему бы уроки надо сделать. Но тут с кухни потянуло чем-то подозрительно вонючим. — Блин, яйца! Следующие пятнадцать минут парень провёл крайне увлекательно. Сначала попытался отодрать "омлет" от сковородки, потом обрезал совсем уж чёрные места, выкинул их в мусорку и прикрыл это всё обёрткой от шоколадки. Открыл окно нараспашку, залил водой пострадавшую посудину, чтобы хоть как-то оттереть, и попробовал своё блюдо на вкус. Самая большая ошибка за последнюю неделю. София застала его за грустным созерцанием стены. Наверное, это выглядело бы смешно, не будь так грустно. — Я боюсь даже спрашивать, но что тут происходит? — фон Гельц принюхалась и тут же закашлялась. — Господи, что за... — Я тебе всё объясню, — гость торопливо отодвинул тарелку куда подальше, подскочил на ноги и попытался выгнать девушку с её же кухни. Не получилось. — А вот это?... — Это... э... мой авторский рецепт! Хочешь, угощу? — Артур сделал вид, что всё идёт по плану и так было задумано. Лучший вариант во всех безнадёжных ситуациях. — Спасибо, я такое не ем, — она подумала немного, оглядела кухню, друга и открытое окно, развернулась и направилась обратно в гостиную. — Тут очень холодно. Взял и устроил вытрезвитель какой-то... — Ничего подобного! — окно он всё же немного прикрыл. — Кстати, тебе с твоим пристрастием к винишку иметь личный вытрезвитель очень кстати! — Я не поняла, ты меня сейчас алкоголичкой назвал? Спустя полчаса недовольный и слегка побитый Артур сидел на диване в обнимку с подушкой, которой в него прилетело ровно двенадцать раз. София в это время ковырялась в шкафу в поисках старенькой «Монополии», но тут ей кто-то позвонил. Она сперва недовольно фыркнула, а потом глянула на экран и заулыбалась. И тут же вышла из комнаты. Тут всё ясно. Наверняка Ксандр удосужился набрать после тренировки. Турнир в конце декабря перенесли на начало февраля, и теперь друг целыми днями играл в шахматы, а по ночам весьма интересно проводил время с Софией. Разумеется, Артуру об этом никто не сказал, но как можно не догадаться, если он сидит прямо за ними и видит буквально всё? Как они переглядываются, как то и дело украдкой целуются, словно случайно касаются друг друга... Ну, и то, что уходили с уроков они теперь то и дело одновременно, а возвращались довольно помятые, не могло не настораживать. И если Виктор старательно прикидывался слепым, глухим и немножко глупым, то Артур спокойно подкалывал голубков, порой заслуженно огребая. Но когда это его останавливало? В глубине души парень был спокоен. Ксандр — самый безобидный человек, с которым фон Гельц могла вступить в отношения. После её первой влюблённости Артур был готов поклясться, что умудрился поседеть в пятнадцать. После того, как лучшая подруга начала встречаться с Итаном Вудом, Артур неделю матерился. А сейчас… ну, подумаешь, друг детства. Да ради бога. Да это лучший вариант из всех возможных. — Ты обалдеешь, — слегка недовольная София вернулась в комнату. — Географ выставил домашнее задание. И знаешь, что там? Контурная карта! — Опять? Да пошёл он знаешь куда? — продолжать фразу Артур не стал. И так понятно, что в очень дальние края, которых нет ни на одной карте. — Сядем делать, что ли? — Хм… дай-ка подумать. Нет? — Конечно, нет! Тащи давай игру, в школе быстренько спишем и нормально.

***

На часах было около половины седьмого утра. Артур бы не заходил домой даже ради карты, но вчера он пообещал Соф, что поговорит с мамой. Было бы некрасиво не сдержать слово. На самом деле, в глубине души таилась надежда, что все ещё спят. Абсолютно наивная и неоправданная надежда. Рухнувшая после того, как он встретился на пороге с отцом, выходящим на работу. — О, сынок, привет, — папа похлопал его по плечу как ни в чём не бывало. Словно не знал. — Как твой проект? Вы с Виктором закончили? — Прое… а, да, да, — подросток едва ли вспомнил про собственную легенду. — Я вот сейчас рюкзак соберу и пойду в школу. — Удачи, — мужчина тепло улыбнулся ему и направился вниз по лестнице, оставив сына в полнейшем шоке. Неужели мама… промолчала? Прикрыла его, не захотев расстраивать папу? Изабель крутилась где-то на кухне, судя по звукам. Сёстры ещё крепко спали. Артур не выдержал, опустил голову и прошмыгнул к себе в комнату. Сейчас соберёт портфель, накидает туда учебников побольше, чтоб на всю неделю хватило, и… — Ну и как там на улице, прохладно? — послышался голос матери около двери. Парень чуть не заорал от неожиданности. Кто, чёрт возьми, так подкрадывается? Впрочем, пора делать то, ради чего вообще пришёл. — Мам, ты прости за то, что я вчера наговорил, — он глубоко вздохнул, борясь с желанием стукнуть самого себя по лицу. — Я понимаю, у тебя есть твои любимые дочки, со мной тебе неинтересно, но раз я живу в твоём доме, должен как-то отрабатывать, я могу помыть посуду, и вообще, да, я разочарование семьи… — Завтракать-то пойдёшь, разочарование семьи? — она прервала сумбурную тираду с явным облегчением. — Я приготовила твои любимые блинчики. — Со сметанкой? — в горле встал ком. Наверное, родители ненужных детей не знают, что они любят есть. — Конечно. С вечера купила, — мать села рядышком и обняла сына. — Иногда ты такой дурачок… Ну, всё, быстро кушать, а то еда остынет! — Хорошо, хорошо, — но, прежде чем отправиться мыть руки, Артур достал телефон.

Вы: я уже говорил, что обожаю тебя? С меня блины

Софийка: впервые слышу. Карту не забудь, кстати

Вы: возьму блины, за остальное не ручаюсь.