Легенда десятого Б

Итан вывел слово "ответ" в тетради и переписал получившееся значение. Фух, успел. Это домашнее задание надо было сдать ещё неделю назад, но получилось как всегда — забыл, не успел, стало лень... Спасло лишь то, что учительница математики заболела. — Это десятый Б? — поинтересовался писклявый голосок у двери. Какая-то девушка, ростом метра полтора, до невозможности худая и в огромных очках. — А тебе зачем? — Макс повернул голову, но качаться на стуле не перестал. — Это не восьмой. У тебя тут брат, сестра? Вуда почему-то смутила огромная папка в руках незнакомки. Как будто в ней собраны все домашние работы с первого по одиннадцатый класс. Ну, ещё подозрительно смахивает на количество шпаргалок к контрольной по истории. Страшно представить, какие там будут задания. — Вообще-то, я пришла вести урок, — пропищала девушка и выпятила вперёд нижнюю губу. — Я учусь на пятом курсе педагогического университета и… — Ясно, практикантка, — фыркнула сидящая спереди Азуми. Минутой ранее она нарисовала огромную письку на доске и удалилась, подло хихикая. Стереть это произведение искусства никто не решился. Всё же историко-культурный профиль, как они могут уничтожать то, на чём специализируются? И зачем он сейчас списывал домашку и переживал? Всё равно какая-то девчонка, которую с его места даже не видно будет. Встанет поди у доски и будет что-то там нести, пока Итан на своей любимой последней парте в гордом одиночестве займётся очень важными делами. Ролик с Ютуба с очень бесполезными нужными лайфхаками сам себя не посмотрит. Обстановка в классе была относительно расслабленная. Сатоши и Сино-Одори пускали бумажные самолётики — минимум три из них уже прилетели в Виктора, который читал книгу — и периодически тыкали в Мэй ручкой. Хаттори же спокойно ела роллы, заказанные на прошлой перемене. Артур крутился на учительском кресле и периодически выкрикивал что-то Софии, уткнувшейся в телефон. Ксандр играл в шахматы сам с собой, Макс всё так же качался на стуле, Тревор рисовал контурную карту по географии. Итан достал беспроводные наушники и надел один из них, после чего включил музыку. Всё равно разговаривать не с кем. Может, хотя бы любимые песни поднимут настроение, которое уже дня два было ужаснее некуда. Причин для этого было несколько. Во-первых, весна никак не наступала. Подумаешь, ещё три дня до конца февраля. Потеплеть могло и раньше! Во-вторых, приближался конец четверти, а учиться так никто и не начал. Ну, кто-то, может, и начал, но этим кем-то был точно не Вуд. В-третьих, в школе начали проводить лекции о вреде алкоголя, курения и необходимости предохраняться. Очень вовремя, если вспомнить чёрт знает какой месяц беременности Моники. В-четвёртых, эта самая Моника вышла в школу, и когда она посчитает, что ей ничего не угрожает, растреплет про всё всем. А живот у неё уже начинают замечать. И вишенка на торте — Итан умудрился заболеть и теперь таскал в рюкзаке две пачки салфеток, капли для носа и упаковку таблеток от боли в горле. И ходил весь красный и с синяками под глазами. Кра-со-та. Парень подумал немного, решил, что видео никуда не убежит и зашёл в какую-то недавно скачанную игру в жанре фэнтези. В неё играла половина школы, ну и что он, самый рыжий, что ли (Саманта и Артур наверняка бы стукнули его за такие мысли). Вообще, у него был всего пятнадцатый уровень, но уже открылся доступ к артефактам, которые улучшали характеристики персонажа и увеличивали эффект от оружия во время сражений. Подумаешь, заплатил четыре раза. Всё равно карточка отцовская. Пока что нужно было выбрать оружие. Сражаться на Арене метлой, полученной во время обучения, не очень-то эффективно. Итан подумал немного и остановил свой выбор на драконьем посохе. Или, может, лучше гномий топор? Хотя он без шапки нормально работать не будет, придётся ещё и её покупать… Звонок прозвенел. Практикантка разложила на столе какие-то бумажки, а Вуд уткнулся обратно в телефон. Надо будет посоветоваться насчёт шапки. Ну и персонажа он выбрал, конечно… Что это за рыцарь? Почему у него волосы как солома, ещё и длиннющие, как у эльфа? Как рыцарю с такими сражаться? На сервере происходила всякая ерунда. Маг мирно выполнял ежедневные задания и создавал зелье силы, трое гномов разгоняли стайку плотоядных птиц, а везучая эльфийка с пятьдесят девятым уровнем пролетала на драконе. Он пригляделся к её нику и обалдел. А ну-ка он щас ей напишет, выяснит, откуда зверюга… Ethan123: Ты как дракона выбила? Sofia_queеn_: Да мне за достижение дали покрутить рулетку, выпал сундук, а в сундуке можно было любой предмет выбрать, я драконий камень взяла Ethan123: А какое достижение? Я его тоже выполню Sofia_queеn_: Пятнадцать раз нырнуть в пруд Итан долго думать не стал: нашёл взглядом Софию, благодарно кивнул ей и повёл персонажа к пруду. Подумаешь, достижение… Нырять можно раз в четыре часа, но за кристаллики можно и не ждать! Только вот кристалликов у него нет. Ну, ничего, деньги на отцовской карточке ведь ещё остались. Рыцарь уже поймал три рыбки, взял драгоценный камушек для артефакта и почти убежал от краба. Подумаешь, за ногу всё же тяпнули и замедлили на двадцать минут. Не страшно. Вуд увлечённо тыкал на кнопки и мысленно нахваливал своего персонажа, но тут в него прилетел бумажный самолётик. И кто-то зашипел. И пришлось поднять голову. Над ним стояла практикантка с возмущённым лицом, а класс замер в ожидании. Ну, почти замер — допустим, Азуми в это время складывала второй бумажный самолётик из своей самостоятельной работы с двоечкой. Кажется, теперь двоечка будет не только у Азуми… Выходил с урока Итан ещё более злой, чем раньше. Оценки ему портить не стали, зато вызвали к доске и разбирали новую тему как раз на нём. Никто ничего не понял, но орала эта недо-учительница знатно. Протолкавшись через очередь в гардеробе, парень взял пальто и вылетел на улицу. Ветер дул сильный, поэтому пришлось натянуть шапку. Зато около машины образовалась лужа. Опять все бампера в брызгах будут. На дороге, к удивлению, пробок не было. Гололёда тоже. Неужели ему начало везти? — Добрый день, — прозвучал ледяной голос, стоило Итану переступить порог дома. А, нет, не начало. Везением тут и не пахнет. — Здравствуй, мама, — понуро ответил он. — А чего это мы такие вялые и грустные? — мать якобы подозрительно глянула на сына. По тому, как она сложила руки на груди, было ясно, что ничего хорошего не предвидится. — Опять двойка? Выговор? Замечание? Разбил машину? Обрюхатил одноклассницу? Крайний вопрос прозвучал как приговор. Показалось, что сердце остановилось на пару секунд, а потом начало биться быстро-быстро, словно после пробежки. Это всё. Это конец. Родители всё знают. Или, может, его пытаются проверить? — Нет, я сегодня не получал двоек, — возразил Вуд так спокойно, словно ничего не сделал. — У меня четвёрка за контрольную по физике и пять за устный ответ по биологии. — Ты мог бы постараться и получить пять и за контрольную, — презрительно фыркнула родительница, откидывая назад тёмные волосы. — Хотя, если вспомнить, что речь о тебе, то, разумеется, не мог бы. — Спасибо, что поддерживаешь меня, любимая мамочка, — пробормотал он себе под нос. — Как же я тебя люблю. — Ты что-то сказал? — Я? Да нет, тебе показалось, наверное. Итан хотел скинуть пальто, ботинки и уйти к себе, но мать глянула так, что желание как-то отпало. Вместо него вернулся страх. — Ты знаешь девушку по имени Моника. — Да, так зовут мою одноклассницу, — мать сейчас не спрашивала, а утверждала. Это хуже. Переубедить её в чём-то почти невозможно. Если она заявит, что он сделал этой самой Монике ребёнка, и у него не получится убедительно соврать... — Видишь ли, твоя одноклассница пришла ко мне и заявила о том, беременна от тебя, — а вот и контрольный выстрел. — Думаю, тебе хочется объясниться. Вуд начинал понимать. Знаменитая Аманда, так искренне любящая бедняков и старающаяся помочь им, не поверила девчонке, одетой хуже неё самой. Конечно, на самом деле жене мэра не было дела до окружающих. Ровно до момента, пока они не начинали влиять на репутацию семьи. — Чего-о-о?! — он постарался сыграть шок максимально правдоподобно. — Я с ней даже не здоровался! Она у меня позавчера контрольную списать пыталась, а я не разрешил, и… — И надо было разрешить. Вот, погляди, во что это вылилось, — мать закатила глаза. — Дипломатичности никакой нет, о расчётливости можно даже не заикаться. Ох, за что же мне такой ребёнок. Впрочем, животик у этой Моники действительно был. — Я ничего не знаю, — голос задрожал. Ладони, казалось, превращаются в ледышки, а на лбу образовались капельки пота. Хоть бы не проколоться, хоть бы поверила, хоть бы… успеть? Мысль сформировалась так легко, словно речь шла не об убийстве. Нужно устранить досадную проблему, только и всего. Как, например, домашнее задание, это ведь тоже неприятно и отнимает время и нервы. Но стоит его списать, как проблема исчезает. Сравнивать человека и какие-нибудь номера по алгебре. Как глупо. Попытка оправдать себя провалилась. — Я выясню, — пообещала мать, смотря на подростка совсем неласково. — И если всё, что мне рассказала Моника, окажется правдой, я не стану церемониться ни с ней, ни с тобой. Твоя недальновидность портит жизнь нам всем. — Я понял, — кивнул Итан, делая вид, что угроза ни капельки его не напугала. Нечего бояться, он ведь совершенно невиновен. Пусть дражайшая родительница думает именно так. Наконец добравшись до своей комнаты, он застонал и рухнул на кровать. С его первой попытки убийства прошло чуть больше месяца. В какое чудовище у него получилось превратиться? А что будет к совершеннолетию? Вуд всегда считал, что ему плевать на окружающих, на наличие или отсутствие совести. Считал себя тем самым лицемером, которому важна лишь выгода. Даже думал, что сможет стать киллером, если не оправдает ожидания родителей. Деньги будут всё ещё приличные, а на чужие жизни всё равно. Осознавать, что не всё равно, оказалось как-то больно. Как странно. Обычно происходит наоборот: любящий весь мир однажды понимает, что возненавидел всех, и начинает мстить. А что делать ему, Итану? По щеке скатилась одинокая слеза. Мать всегда говорила, что мужчины не плачут, и называла его тряпкой за малейшее проявление слабости. Кричала от злости и приказывала немедленно заткнуться, когда он в девять лет сломал ногу и рыдал от боли, лёжа на асфальте. Сестра говорила, что все иногда плачут, и что это нормально. Её муж относился к братцу жены как к родному, учил его играть в нарды и китайские шашки, а сама Линда варила яйца всмятку. Ох, сестрёнка. Как бы ему хотелось сейчас к ней. Она бы точно нашла выход из ситуации. Что делать, что делать… Вытирать сопли, убирать какие-то принципы и нормы морали куда-нибудь на задворки сознания и идти разбираться. Как мужчина. Как, пожалуй, солдат. Только убивают ли солдаты беременных девушек, которые виноваты лишь в своей глупости?

***

Моника шла по двору. Скрипучие качели порядком выводили Итана из себя, но ему приходилось терпеть и сидеть на них. Он оставил машину аж на другой улице, чтобы дорогой автомобиль не выбивался из общей бедной картины. Мрачные старые пятиэтажки, заснеженная детская площадка, редкие окна с включенным светом, в которых можно разглядеть обшарпанные стены, курящие люди на балконах. Наркоманские шприцы, ещё не заметённые снегом и не выброшенные в мусорку. Где-то выли бродячие собаки, а Моника шла так спокойно, словно всё в порядке. Хотя для неё-то этот район, наверное, родной. Карман неприятно тянул отцовский пистолет. Иронично: Вуд-младший вскрыл сейф Вуда-старшего и намерен совершить убийство его оружием. Не хотелось бы увидеть такие заголовки в газете. Лучше без имени и фамилии: "очередная девушка нашла свою смерть от рук очередного преступника в очередной подворотне". Нет, так тоже мерзко…. Но так правильно. Итан не желал загрязнять родословную каким-то внебрачным ребёнком от Моники. Гены у неё, конечно, максимально сомнительные. Наверняка дочка алкашей или наркоманов. Может, и сама пьёт. А дитя пойдёт в свою мамашку и скоро станет проблемой. Девушка выглядела не очень. Без шапки, шарфа и перчаток, в тонкой кожаной куртке и с ужасно покрасневшими пальцами, в свете фонаря она казалась до ужаса бледной. Круги под глазами, обветрившиеся губы, выпирающий живот и сильно отросшие корни волос. А шатенкой быть ей идёт значительно больше, чем блондинкой. Но на это уже, в общем-то, наплевать. Итан шмыгнул носом и встал с качели: насморк никуда уходить не собирался. А вот ему самому пришлось идти. Расстояние, отделявшее его от места и события, которые разделят его жизнь на две части, стремительно сокращалось. Человек не остаётся прежним после совершённого преступления. Так всегда происходит. Кому-то эти ощущения нравятся, а кто-то сходит с ума от чувства вины. Что будет с ним, уже однажды попытавшимся избавиться от человека? Моника зашла в подворотню, и он шагнул следом за ней, мысленно хороня и её, и старого себя.