Арьергард

      Соловьёв стоял, вглядываясь в утренний туман леса. Где-то вдалеке он слышал рычание, а ноздри уже неприятно резал запах разложения. Глаза слезились. Он оглянулся. Анисимов передавал координаты. Борисов тоже, как и командир, стоял, вглядываясь в туман. Кузнецов подготовил взрывпакеты. А Шестаков достал откуда-то два фальшфейера. Один белый, другой красный.       Красный отпугивал Прокажённых, а белый - привлекал. Мало ли, может пригодится.       Тут из тумана показался Прокажённый. Пашка впервые видел эту тварь живьём. Будто само исчадие Ада, мерзкий ирод шёл, волоча правую ногу за собой, смотря на мир одним подгнившим глазом. Смотря с невероятной злобой. Его тело было покрыто огромными опухолями, однако кисти рук, с жёлтыми, острыми ногтями, остались болезнью почти нетронутыми.       Прогремел выстрел. Ствол револьвера Соловьёва задымился. Голова гнилого разорвалась, «украсив» близлежащие елочки чёрной плотью и гнилью. Тут же послышался рёв десятков... нет, сотен Прокажённых, услышавших громкий звук и жаждущих свежего мяса. Из тумана попёрли ряды тварей.       Борисов зажал курок пулемёта. Лес наполнился запахом пороха и звуками выстрелов. Анисимов взял дробовик. С эпичным «щёлк» он зарядил его и разнёс голову ближайшего Прокажённого. Кузнецов кинул гранату. Гнилостные твари разлетелись по округе, забрызгав всё внутренностями и кровью. Одна из них упала в окоп. Пашка посмотрел на неё. Это было сердце. Когда-то оно гнало кровь, теперь - гниль. Может, убивая их, мы им помогаем? Что если они заперты внутри тела?       Размышления Шестакова прервал крик Борисова, что пулемёт заклинило. Павел действовал молниеносно. Не переставая стрелять по гнилым, он схватил большой топор, предназначенный для рубки деревьев и кинул его Данику. Тот схватил орудие труда (теперь уже оружие) и с размаху вонзил его в плечо Прокажённого. Тот упал на колени, испустив дух. Борисов вошёл в раж, устремившись навстречу орде, разрубая всех Прокажённых, что вставали на его пути.       Однако, это не могло продолжаться вечно. Топор разломался, и больше не представлял никакой пользы. Тогда Борисов решил, что кулаки - вполне себе оружие. Стоит сказать, что так как Прокажённые буквально гниют заживо, их тела достаточно мягкие, дабы человек комплекции Борисова смог разрывать их голыми руками. Что собственно он и сделал. Ближайший к нему гнилой решил покрасоваться, став в красивую позу и начав рычать, за что сразу получил «по куполу». Голова Прокажённого просто превратилась в лепёшку, забрызгав Борисова гнилой кровью. Следующие твари не заставили себя долго ждать. Одному Борисов свернул шею, другому сломал колено и вырвал позвоночник с головой через гнилую чёрную спину. В это время он увидел небольшую группу гнилых мерзавцев. Действуя решительно, Борисов взял ближайшего Прокажённого, запихнул (буквально) в него гранату и отпихнул ногой в лучших традициях фильма «300 спартанцев». Гнилой влетел в кучку таких же и взорвался. Тут на Борисова напала необычная тварь. Она была ловчее остальных, и явно сильнее. Борисов ощутил жгучую боль в левой руке. Он поднял её. Руки не было.       Стоящего в ступоре Борисова повалили Прокажённые, и вскоре загрызли несчастного.       Кузнецов зажёг фальшфейер белого цвета, стоя на огромном валуне. Прокажённые отвлеклись от уже мертвого Борисова и устремились к подрывнику. Павел поднял взгляд на Кузнецова. Глаза подрывника наполнились слезами. Он не хотел умирать. Но он хотел спасти товарищей. Кузнецов закрыл глаза и нажал на кнопку пульта.       Огромный взрыв разнёс валун, Прокажённых и оглушил оставшихся в живых членов отряда. Павел услышал крик Соловьёва, и побежал спасать командира.       Соловьёву нанесли удар по животу, и его кишечник вывалился наружу. Владимир упал, зажёг красный фальшфейер. Посмотрел на небо. Улыбнулся последний раз. Спасительный огонь красного цвета потухал. Командир закрыл глаза, выдернул чеку гранаты.       Очередной взрыв всколыхнул лес. Анисимов отступал к огромной сосне, попутно отстреливая очень наглых тварей. Патроны закончились. Васька закинул оружие на плечо и полез на дерево, дабы перезарядить его в относительной безопастности. Но тут сново объявился тот ловкач, видимо, уже доевший Борисова. Он залез чуть ниже Анисимова и перекусил Ахиллесово сухожилие. Василий упал с сосны, прямо в гущу Прокажённых. Какое-то время Шестаков ещё слышал крики несчастного и выстрелы, но вскоре Анисимов затих.       Всё. Шестаков последний. Его взгляд упал на пулемёт, брошенный Борисовым. Он не дастся им просто так, думал Павел, заряжая оружие. Он вышел из окопа. Пулемёт был, безусловно, тяжёл, но адреналин в крови Шестакова давал дополнительные силы. Он зажал курок. Твари падали, словно колосья под серпом жнеца. Он даже всадил несколько пуль той мрази, которая забрала жизнь Анисимова. Тут его обступили. Повалили на землю. Броня у Павла была, но долго она не продержится. Тут твари отступили. Павел приготовился умирать. Но тут он услышал... музыку? Да, да, это музыка! Может, он уже умер? Нет, он ещё жив.       Огромным усилием он поднял голову, увидев... союзные войска, выжигающие Прокажённых огнемётами, стреляя из пулемётов, кидая гранаты. Павел улыбнулся. У них получилось. Они дождались. Он опустил голову, взглянув на небо. Увидел союзные бомбардировщики. Поддержка с воздуха. Твари продолжали бежать, их было, кажется, бесконечность. Снаряды со свистом падали. Павел закрыл глаза.       Бомбы разнесли опушку, повалили деревья, оглушили войска. Твари перестали переть на людей. Они продержались. Ценой своих жизней они спасли миллионы.