Santa – Barbara

Чонгук просыпается, сладко потягиваясь. Эта картина меня смешит и умиляет, одновременно радуя глаз. У Гука снова заспанное лицо, что совсем неудивительно, да и ещë немного опухшее, возможно, как раз-таки от вчерашнего алкоголя. — Ну что, бельчонок, как спалось? Он смотрит на меня не до конца проснувшимся взглядом, явно удивляясь. — Х-хëн, а как я тут? Как оказался? У Гука испуганный взгляд, да и, наверное, состояние не из лучших: как-никак выпил вчера нормально. Я спешу его успокоить, дабы не волновался, тянусь через него к полу, где стоит стакан воды и лежит пачка таблеток, тут же вытаскиваю одну и помогаю Чонгуку немного привстать, чтобы он не облился водой. — Тэхëн… — хочет он мне что-то сказать, но я его отвлекаю: беру одеялко, закидываю себе на плечи, хватаю за края и обнимаю Гука, укутывая нас обоих в кокон. Сидеть в родных объятиях так приятно и по-домашнему. Пульс моего сердечка отбивает быстрый ритм, грудью чувствую, что у Чонгука тоже. — Хëн, прости меня, пожалуйста, за всë, я очень расстроен, что так вышло, а ещë я виноват перед тобой. Я так не хочу отпускать тебя, ты стал для меня семьëй за этот короткий месяц, — Гук чуть отстраняется, чтобы смотреть прямо в мои глаза. — Бельчонок, всë в порядке, не переживай, все люди ошибаются, ведь мы так устроены. Сколько ни говори, не учимся на чужих ошибках — только на своих, — я улыбаюсь этому ребëнку, который с надеждой в глазах смотрит на меня, сжимая мою ладонь. — Ты правда так легко к этому отнесëшься? — А зачем усложнять? — Ну… Это ведь измена… — Гуки, ты о чëм? Кем бы ни был мой отец, во-первых, вы встречались до меня, во-вторых, во время развития наших отношений отец был в другой стране, и в третьих, он тобой манипулировал, твоей вины здесь нет. — Хë-ëн, — Чонгук смотрит мне в глаза, не верит или не может осознать, что и такое бывает. — Почему ты мне такой достался? — А почему ты мне? Мы смотрим друг другу в глаза, а после смеëмся. Наши губы сталкиваются так же быстро, как и в голове возникает мысль, что всë наконец встанет на полочки. — Лакрица, кс-кс-кс, иди к нам, — оторвавшись от сладкого поцелуя, я похлопываю по дивану, призывая котëнка. — Хорошая девочка. — Лакрица мяукает, разместившись между нашими телами. Мы гладим это чудо, пока в ответ она не начинает мурлыкать, свернувшись комочком. Нгуен подарила не только мне, но и Чонгуку подарок в виде котëнка цвета лакрицы, который будет греть нас своим мурчанием в счастливые и не очень моменты жизни.

***

К решению уехать из Канады мы пришли почти сразу, когда осознали, что Чонгук не сможет нормально трудоустроиться. У нас было несколько вариантов на выбор: сначала мы думали о соседнем городе, потом о ближайшей стране, а в итоге решили переехать к морю. Вьетнам понравился нам не только своими побережьями, но и тем, что его экономика стабильно развивается. Первым предложил эту страну Чонгук, говоря, что там наших полно, азиатов, да и для бизнеса место перспективное. Помимо материальной составляющей, нам понравились Вьетнамские пейзажи, а именно горы, плоскогорья, водопады и сотни тысяч разных видов животных. Я занялся вопросом жилья, оно во Вьетнаме очень доступное, недорогое и качественное. Что же насчëт недавно купленной квартиры в Торонто? Я решил еë не продавать: мало ли мама и отец поругаются, и ей захочется побыть наедине со своими мыслями, или вдруг мы приедем к ней в гости, дабы не теснить родителей в одном доме, особенно, при сложившейся ситуации. А на крайний случай можно сдать еë в аренду. Мама, конечно же, узнала о произошедшем одной из первых. Я бы не сказал, что еë реакция была столь негативна, скорее всего, она не то чтобы догадывалась, а просто знала о походах отца «налево». Я сразу предложил ей переехать с нами в другую страну или хотя бы в мою квартиру, на что она по-доброму посмотрела на меня, являя свои канадские корни, объяснив, что всë хорошо и я могу за неë не волноваться. То бишь начала с отцом, значит, и закончит с ним. Если мама так решила, то я не хочу еë переубеждать, ведь если что, она всегда сможет ко мне обратится. С отцом же я оборвал все связи, лишь мама иногда рассказывала о нëм что-то, но я слушал буквально вполуха. По еë словам в его компании всë цветëт и благоухает, отчасти я даже рад стечению обстоятельств, но не смогу ему простить такое отношение к нашей семье. Никогда. После того случая в ресторане с отцом я увиделся лишь раз, и то находился в двадцати метрах от него. Я не смог точно описать его состояние, но даже если он и жалеет о случившемся, то профессионально это скрывает. Но не будем о прошлой обиде. Оказывается, у Гука во Вьетнаме, а именно в Нячанге, живут родные дядя и тëтя. Перед тем как ехать, мы созвонились с ними по видеосвязи, таким образом и произошло моë знакомство с этими добрыми людьми. Они нахваливали свой город, который запал им в душу и сердце своими пляжами и лазурным морем. В Нячанге также популярна ночная жизнь, и если бы мы захотели оторваться, то для этого есть много разнообразных мест, где можно этим заняться. Чонгук однажды косвенно намекнул, что экономика — это не та сфера, которая ему по душе. У нас тогда состоялся целый разговор из моих обнимашек и поддержки новых начинаний. Какое-то время я точно смогу обеспечивать нас вдвоëм, точнее, я бы мог хоть всю жизнь, но Гук не хочет быть «спиногрызом» и «нахлебником». Я же решил, что экономика для меня — это как раз то самое русло, та самая жила во мне, зародившаяся из маленького семечка. Это то, что я бы хотел развивать и продвигать, тем более таким образом я точно смогу обеспечить благополучную жизнь своей семье. За это я благодарен отцу: он воспитал во мне собранность и побудил поступать именно на экономиста. Вьетнамская экономика хоть и растëт, но страна до сих пор является бедной, это большая перспектива для открытия своей фирмы, а для страны — хороший толчок в развитии. Коллектив, к которому я привык за короткое время в Торонто, принял наш уход достойно, но скорее, Гука, так как больше привык к нему за два года, чем ко мне за месяц. Чонгук пригласил Майтрипалу, Бенджамина и Эмму к нам домой и рассказал всë с самого начала, поведав об отношениях с моим отцом. Я в это время занимался поиском квартиры или дома непосредственно в Нячанге, краем уха подслушивая разговор. Ребята, как я тогда понял, были в шоке, но приняли друга таким, какой он есть, со всеми недостатками и бывшей интересной историей за спиной. Помню как сейчас: я тогда подошëл к их компании, подсаживаясь на диванчик к Чонгуку и целуя его в щëку. Он так мило покраснел, умилились все. Нгуен тоже узнала о произошедшем, но она, как и моя мама, не была столь удивлена, из этого я сделал вывод, что до меня ей кто-то поведал о произошедшей ситуации. Но тем не менее сестра нас поддержала, сказав, что тоже как и мы будет чаще навещать мою маму. Одна из хороших новостей была в том, что Гук бросил курить. Эта привычка ушла вместе со стрессом. В моей голове держится мечта: привезти самых близких людей к морю, именно в то место, где никого нет, чтобы мы отдохнули там вдоволь, душой и телом, возможно, даже остались на ночлег в палатках. Но перед еë исполнением нужно решить вопрос с переездом и трудоустройством. Дядя с тëтей Гука нам говорили, что, так как Вьетнам страна небогатая, бытовые вопросы быстро отпадут и останется только наслаждаться жизнью. Что ж, надеюсь, так и будет. Чонгук первым улетел в Нячанг к своим родственникам, пока я остался решать оставшиеся вопросы в Торонто.

***

— Я скучаю, — говорит мне Гук, кладя голову на скрещенные руки. — Бельчонок, через три дня я уже вылетаю, тебе осталось подождать всего ничего, — сняв с себя очки я немного щурюсь, потираю переносицу и облокачиваюсь на спинку стула. — Я хочу поцеловать тебя, хë-ëн, — ноет Чон с экрана ноутбука. — Мне сложно держаться, уже почти месяц прошëл с моего отъезда, моя правая рука не справляется. — Я смеюсь в ответ, рассматривая надутые губки Гука. — Ты на что-то намекаешь? — Ну, может быть? — Чонгук улыбается мне своей кроличьей улыбкой, смотря в камеру ноутбука. У отодвигаюсь от стола на стуле, показывая весь свой торс, пока ещë облачëнный в кофту. — Гуки, ты точно закрыл дверь в свою комнату? А то кто-нибудь зайдëт к тебе, спалив за грязным дельцем, — понизив и так низкий голос, томно говорю я в микрофон проводных наушников. Чонгук отходит на десять секунд от камеры — видимо, закрыть дверь, — а после возвращается, садясь за стол. — Я целую тебя за ушком, в твою любимую эрогенную зону, переходя поцелуями к шее, — прикусив губу, я приспускаю домашние треники, смотря на азартный взгляд Гука. — От твоих поцелуев у меня мурашки по коже табуном, боже… — Малыш, ты можешь снять с себя низ. — А ты уже? — Чонгук смотрит на меня, расплываясь в ухмылке. — Я уже. Видимо, мои слова подтолкнули Чонгука к дальнейшим действиям: он встаëт из-за стола так, чтобы его лица не было видно, но зато виден торс. Гук приподнимает свою белую футболку, покачивает бëдрами и снова наклоняется к ноутбуку. — Хëн, хочешь, чтобы я снял еë с себя? — Хочу, — тем временем я начинаю массировать свой член через боксëры, наслаждаясь данной картиной. Чонгук снимает белую футболку, являя перед камерой накаченный пресс с тëмным волосками, ведущими к кромке плавок. — Я целую тебя в твой впалый пупок, поднимаюсь поцелуями к левому соску, всасывая его в себя, — достав член из боксëров, я начинаю медленно дрочить. Чонгук облизывает свои пальцы, а после опускает руку к соску, лëгкими движениями поглаживая его. — Ах, хë-ëн, мм… Я так же, как Гук, снимаю с себя кофту, оголяя торс с широкими плечами, и начинаю дрочить быстрее. — Тэхëн, надень очки, пожалуйста, ты в них выглядишь очень сексуально. Я слушаюсь, тянусь рукой к столу, чтобы взять аксессуар, и надеваю его на себя. — Вау, хë-ëн, — Чонгук подходит ближе к камере, из-за чего я отчëтливо вижу дорожку из волос, ведущую вниз. — Гука, ты не брился? — Нет, для кого мне? — Покажи, что у тебя там. Видно, Чонгук стесняется, но всë равно снимает с себя шорты, а затем и плавки. — Ну что? — после минутного молчания Гук садится на стул с красными щеками. Смутили ребëнка. — Малыш, ты будешь для меня красивым, хоть зарасти весь в волосах, всë равно люблю тебя. А лобковые волосы добавляют тебе мужественности. — И я тебя люблю. Мы вместе дрочим какое-то время, а по завершению Гук желает мне спокойной ночи, собираясь идти на пляж. Разница во времени между Нячангом и Торонто весьма приличная: одиннадцать часов. Но уже скоро мы будем в одном часовом поясе.

***

Спустя три года

Если стремиться к своей цели, несмотря ни на что, то она точно сбудется, как это было у меня. За это время произошло много радостных событий. Дядя и тëтя Чонгука всё-таки были правы, сказав, что вопросы разрешатся быстро и останется только наслаждаться жизнью. Я сделал пару неудачных попыток при открывании бизнеса в Нячанге, но с третьей всë получилось. Чонгук же полностью ушëл в фотографию, ему эта сфера явно по душе, как и мне экономика. Иногда Гук показывает мне фотографии, сделанные на заказ. В основном, их заказывают туристы, на которых хорошо держится курортный город. Первые два дня после приезда я жил с Чонгуком у его дяди и тëти, они и правда очень добрые и весëлые люди. Язык мы продолжаем учить до сих пор, но поговорить с коренным жителем на обыденные темы точно сможем, а если не выходит, то пытаемся объяснить жестами или на английском. А одно из по-настоящему важных событий произошло не так давно, потому что документы на усыновление требуют времени. Перед этим мы снова ездили в Канаду, чтобы официально зарегистрировать наш брак, дабы проблем с усыновлением было меньше. И наконец настал тот важный шаг в нашей жизни, когда мы за семь месяцев полностью оформили документы, удочерив годовалую девочку. Лакрица тоже подросла и начала помогать ухаживать за ребëнком. Больше, конечно, с Куи — так мы назвали нашу дочь — возился Чонгук. Видимо, материнский инстинкт проснулся, но и я не отставал. А как была рада моя мама… Вот серьёзно. Сегодня мы поехали с Чонгуком, Куи и мамой на пляж, к морю, прихватив с собой две палатки. Место мы тоже тщательно выбирали, когда гуляли вечерами по берегу вместе с нашей дочерью. Куи любит кататься на спине Гука или же лежать у меня на руках, как в гамаке. Видно, королевна растëт. Уже близится вечер, за этот день мы успели поиграть с Куи в песочные игрушки, слепить песчаные башенки, покупаться в лазурном море, да и в целом отдохнуть на славу. — Куи, девочка моя, иди к бабушке, есть будем сейчас! — зовëт внучку мама, накладывая всем поесть, пока Куи рисует что-то на песке вместе с папой. — Сына, у тебя замечательная дочка, я-то ведь вообще с девочками не нянчилась, у меня ведь только ты и был. — Ну вот, теперь успеешь вдоволь, — я подхожу к маме, целуя еë в щëку. В ответ она искренне улыбается, отчего у неë образуются морщинки в уголках глаз. Чонгук приходит вместе с Куи на руках, садясь за наш раскладной столик перед морем, в котором отображается красный закат. Мы ужинаем под звуки лëгких волн. В какой-то момент я встречаюсь с Гуком взглядом и не могу оторваться. Я понимаю, что моя мечта осуществилась и что ценнее таких моментов в жизни нет. Когда темнеет окончательно, мы расходимся по палаткам: я с Чонгуком, мама с Куи. — Гуки, ты спишь? — спрашиваю я, карабкаясь под чужое одеяло. — Нет, — Чон тут же открывает глаза, встречаясь со мной в десяти сантиметрах взглядом. — Знаешь, чего я хочу? — И чего же? — Тебя, — приблизившись к родному лицу, шепчу я ему в губы. Мы сплетаемся в лëгком поцелуе, постепенно углубляя его. — Хëн, в пяти метрах спят твоя мама и Куи. — Знаю, поэтому ты будешь вести себя тихо, малыш. Я стягиваю с себя и с Чона плавки, раздвигая ноги того, подставляя головку к сфинктеру. — Ты готов? Гук кивает, а после я медленно вхожу в него, ловя губами тихий стон. Толчки нежные, доставляющие приятные ощущения нам обоим. Ненадолго выйдя из Чона, я кладу голову ему на грудь, слушая стук сердца. Теперь у нас двоих такая привычка, свой личный кинк. — Мне нравится слушать биение твоего сердца, — признаюсь я, переплетая наши пальцы. — Я счастлив. — И я. У нас ещë вся жизнь впереди, но главное это то, что мы встретились, нужные во всех смыслах друг другу.