Santa – Barbara

Я просыпаюсь от звука утреннего дождя, стучащего в окна квартиры. Чонгук продолжает спать на моей груди. Его лицо выглядит так, будто трактор проехался, но он всë равно остаётся очень милым и сонным зайчиком, хоть и с отлёжанным лицом. Я запускаю пятерню в растрëпанные волосы Гука, массирую ему голову и наслаждаюсь звуком дождя. «Что может быть лучше?». У Чона мирное дыхание, слегка подрагивающие чëрные реснички, приоткрытый ротик, открывающий вид на два передних заячьих зубика. «Идеален по-своему». Я так глупо улыбаюсь, продолжая делать лëгкий массаж головы этому чуду, возможно, даже перебарщиваю с силой — такое бывает, когда засматриваешься, — из-за чего Гук просыпается, мило зевает и потягивается ручками вверх. — Тэхëна, потягушки! — сонно лепечет он, смотря своими беличьими глазëнками. Я беру две его руки у предплечья, медленно опускаюсь к ладоням, а дойдя до цели, ухватываюсь за них, крепко сжимаю, подтягивая к себе наверх. Гук берëт инициативу, сам карабкается, перекидывает левую ногу через мои бëдра, ложась на меня всем своим телом. — Как спалось, бельчонок? — С тобой — прекрасно, — мурчит он мне у самых губ. — Что ты задумал, хитрюга? — сужаю я свои глаза, перемещая руки на талию Чонгука. — Хм, может… Поцеловать тебя хочу, — говорит он, ëрзая попой на моих бëдрах. — А кто тебе разрешит, позволь спросить? — Ну есть один человек, очень красивый такой, именно тот, кто лежит сейчас подо мной, — оставаясь в трëх сантиметрах от моих губ, говорит Чонгук. — Раз такой есть, то тогда я разрешаю. Гук улыбается, перед тем как поцеловать меня. Я укрепляю хватку на его талии, притягивая ещë ближе, хоть уже некуда, а он вплетает свои пальцы в мои волосы, жарко целуя. Чонгук оттягивает то верхнюю, то нижнюю из моих губ, облизывает их язычком, дышит мне в нос, целуя и его тоже. Поцелуй получается горячим, страстным, но в тоже время нежным. Гуки сам по себе нежный мальчик, даже ранимый, но такой желанный. Я давно не видел его с сигаретой между зубов, может, бросил, а тогда лишь баловался. Точной информации я, к сожалению, не знаю, но в ближайшем будущем мне предстоит узнать всë. Возможно, даже то, что не стоило бы, но у всех нас есть тараканы в голове, и это совершенно нормально. — Тэхëна, давай займëмся сексом? Прямо сейчас, — Чонгук возбуждëнно говорит мне это в губы, прерывая сладкий поцелуй. — Гуки, но я ведь ещë не готов, а на растяжку понадобится больше времени. — Нет, ты можешь трахнуть меня, я уже подготовлен, только нужны презервативы, они ведь у тебя есть? — отчаянно говорит Гук, сползая ниже по моему телу, задевая при этом мой полувставший член. — Стой, Гуки, не торопись ты так, подожди. — Нет, хëн, я хочу твой член прямо сейчас во мне. Я не успеваю сказать что-то в ответ, так как Чонгук берëт в свою руку мой орган и целует в головку. «Блядство». — Ох… Младший обхватывает губами основание, и смотрит прямо в мои прикрытые веки, начиная играться с головкой язычком. Он на этом не останавливается, а опускается на половину члена, задерживается ненадолго и заглатывает полностью, утыкаясь в мои чëрные и жëсткие лобковые волосы, которые я не успел побрить. — Малыш, тебе не больно? Гуки мычит в ответ, создавая приятную вибрацию на органе, начиная двигаться вверх-вниз. В его рту липко и тепло, он будто не знает, что такое рвотный рефлекс, иначе как у него выходит заглатывать весь член? Я прям чувствую, как он касается нëба Чонгука. Гук отстраняется от члена, смотря мне в глаза. Между моим органом и припухшими губами младшего тянется ниточка слюны. Не знаю, откуда у меня такой порыв, но я тянусь рукой к этой ниточке, собираю еë ладонью с мягких губ Чонгука и слизываю всë до единого. — Так есть презервативы? Или пищевую плëнку будем использовать? — Плëнку? — удивляюсь я, скосив брови к переносице. — Я же шучу, дурашка, или ты хочешь всë же плëнку? — играет он своими бровками, карабкаясь по телу, а после складывая две руки у меня на солнечном сплетении, кладя на них голову. — Ну вообще у меня ни плëнки, ни презервативов нет. — Вот поэтому ты тогда решил трахнуть меня между бëдер? — Ну, не совсем, куда нам с тобой бежать? Если хотим быть вместе, то торопиться никуда не стоит, всë само придëт. — Хуëвая отмазка. — Эй, не матерись, ребëнок! — Сам ты ребëнок! Хотя нет… Педофил! — Педофил? Ты серьëзно? — Ну раз тебе ребëнок отсасывает, то значит ты… — Так, всë, не будем это продолжать, и ты не ребëнок. — Вот и хорошо. Мы смотрим друг на друга, любуясь и думая о чëм-то своëм. Такие моменты бесценный. — Ну тогда давай я схожу почищусь твоей клизмой? — Нет. — Ну почему? — Негигиенично. — А слюнявить рты друг друга гигиенично? — Гук, пойми, вот клизма — это уже личная вещь человека, так же как и зубная щëтка. — Ну и фиг с тобой! — обидевшись, Чонгук встаëт с меня, сползая с кровати, и уходит в ванную. — Малыш, но ты мог бы продолжить начатое дело! Мне очень понравилось! — кричу я ему в ответ. — Вот сам себе и отсасывай, негигиеничный!

***

Обиженкой Гук был недолго, почти сразу сдулся, когда пришëл ко мне на кухню. — Ему нужно дать имя, — начинаю я, листая ленту в своëм телефоне. — Давай я закончу начатое, — переводит стрелку Гук. Я поднимаю на него взгляд и вижу, что теперь он в моей длинной домашней футболке и… Тех красных боксëрах. Я решаю принять игру и теперь сам обижаюсь, зацикливая взгляд на экране смартфона. Чонгук, видимо, это понимает: подходит к кухонному столу, залезая под него, и подползает к моим расставленным ногам, устраиваясь между ними. Я тоже успел натянуть боксëры, так что путь к моему члену немного преграждëн. Гука, естественно, это не останавливает. Он немного приспускает мои трусы, доставая орган наружу, и сразу обхватывает головку губами, помещая еë в тепло. Я делаю вид, что не обращаю на него внимание: на этот взгляд и на наиприятнейшие ощущения. Гук двигается усердно, буквально насаживая себя ртом на мой снова вставший член, доводя до пика. Помимо этого, Чонгук приятно массирует яички, вытаскивает член изо рта и лижет их. — Хëн, посмотри на меня, — жалостливо просит он. Я не выдерживаю. Мы встречаемся с Гуком глазами именно тогда, когда младший решает полностью вобрать член в рот, и именно в этот момент я кончаю тому в глотку, закатывая глаза от оргазма. Чонгук выпускает член изо рта, когда почти полностью проглатывает сперму, немного откашливается, а после ползëт по моим ногам к моему лицу, устраивается на бëдрах, обнимает за шею и нежно-пренежно целует. — Ты такой сладкий малыш, — говорю ему я, обнимая за талию. — Весь твой. Я слизываю капельку семени с кончика губ своего любовника, а после снова целую эти любимые губы. — А котëнка всë-таки нужно назвать.

***

Через неделю должен приехать мой отец, я не волнуюсь, но поведение Гука меня немного напрягает: недавно я увидел его курящего у моего дома, хотя до этого он не курил практически всë время, находясь со мной. Это был первый звоночек. На работе он стал чаще появляться в моëм кабинете, лезть целоваться, я ему, конечно же, отвечал, но после Чонгук лишь прикусывал губу, говорил односложные предложения, да и особо не общался со мной. Сначала я думал, что это из-за секса, но и тут промахнулся. Недавно мы обзавелись презервативами, а после на работе опробовали их. Это, конечно, рискованно, ведь в любой момент могут постучаться, хоть дверь и закрыта. Но так как на данный момент я заместитель директора, я должен быть на своëм посту все время, не считая обеденного перерыва. А трахались мы не только в обед. Это случилось внезапно, как в тот момент с кортадо. Я разбирал макулатуру под названием «документы», когда Чонгук в своей привычной манере распахнул дверь, зайдя ко мне в кабинет. Я думал, что всë как обычно, несмотря на его зажатое поведение в прошедшие дни. Думал, что он подойдëт ко мне за поцелуем, за неким душевным утешением, я ведь не знал, что с ним происходит, хоть и спрашивал, но он отнекивался, что всë нормально. Гук подошëл, поцеловал, углубил поцелуй, а потом… Стоя в согнутом состоянии, быстро расстегнул ремень вместе с ширинкой на моих брюках, приспустил боксëры, а после второпях снял с себя весь низ, не считая носочков — ноги должны быть в тепле даже в такие моменты, это важно, — и оседлал меня на моëм рабочем кресле. Презервативы были тогда в выдвижном ящичке моего стола, поэтому перед самим оседланием он быстро достал один из упаковки, надел на мой член, ну и собственно что произошло, то произошло. С тех пор мы стали любителями рискованного секса. Конечно, помимо работы в других относительно людных местах мы не пробовали, да и с проникновением у нас было только два раза, и то в Чонгука, но тем не менее. А что же насчëт меня? Растяжку мы продолжали и теперь насчитываем… Четыре пальца, а это верный знак того, что теперь и моя задница готова. В один день в наши светлые разумы пришла гениальнейшая идея, и мы как болванчики поехали в парикмахерскую. — Хëн, так что в итоге? — спросил тогда Чонгук, рассматривая каталог. — Просто светлее цвет хочу, каштановый какой-нибудь. — Или светлый? — Гука, я же говорил. — Ну ладно-ладно. В итоге мы освободились спустя пять часов, а всë потому, что Чонгук решил краситься в блонд, причëм холодный блонд, а это занимает много времени: осветление и три тонирования. К сохранности его волос возникают вопросы, но Гук встал на одном месте, как дерево, говоря, что только блонд и точка. Я ему отказывать не стал, ребëнок ведь, да и раз он давно это окрашивание хотел, значит, отказ бессмыслен. Неделя пролетела быстро: были неожиданные решения, секс, много работы, это странное поведение Чонгука, но тем не менее, наступил последний день, последний день перед тем как работы на моих плечах станет меньше. И в этот день мы решили сделать то, к чему так готовились. Я уже полностью раздетый лежал на кровати вместе со смазкой и… Ну и всë. Презервативы остались на работе в моëм кабинете, в том самом выдвижном ящичке. Вот мы и подумали: а зачем они нам? если тогда мы их покупали для того, чтобы не париться с чисткой каждый раз. — Тэхëна, ты готов? — спрашивает Гук, заходя ко мне в спальню полностью обнажëнным. — Готов, — я кидаю взгляд на его член, замечая, что он уже немного возбуждëн. — А-я-яй, Гуки, уже успел помастурбировать? Не стыдно ли, когда такой красивенький любовник лежит и ждëт тебя? — Я не дрочил, просто тебя увидел, и младший Чонгуки успел возбудиться от такой сексуальной картины. — Принимаю за комплимент, ну иди ко мне тогда. Гук залазит на изножье кровати, после карабкается по еë основанию и в конце подползает к спинке, на которую я облокотился. Он кладëт свои руки мне на бëдра, сильнее раздвигая, и целует меня в губы. Его поцелуй наполнен сексом, вот серьëзно. Я возбуждаюсь ещë сильнее от того, как умело орудует Чонгук в моëм рту своим языком. — Хочу тебя, — говорит он, целуя меня за ушком. Я ложусь всем телом на кровать, пока Гук устраивается у меня между ног. — Волнуешься? — Нет, я ведь уже готов. — Может, ещë пятый палец добавим? — с ухмылкой говорит Чонгук мне. — А чего не всю руку сразу? — Окей, понял тебя. Гук открывает смазку, наливая на мой сфинктер, немного массируя его. Вязкая жидкость приятно холодит, отчего у меня пробегают мурашки по коже. Он вставляет в меня сразу два пальца, немного разрабатывая проход, а после добавляет третий и четвëртый. Спустя минуты три мы закончили растяжку, приступая к самому главному. — Я буду нежнее. — Уж, пожалуйста, постарайся. Я стараюсь расслабиться, прикрываю глаза, откидываю руки вверх и ожидаю. — Люблю тебя, — шепчет мне в губы только что наклонившийся Гук. Я распахиваю глаза, смотрю удивленно на Чона, хлопая ресничками. Это первый раз, когда он говорит такие слова в мою сторону. Я закидываю руки на шею Чонгука, притягиваю к себе, сплетаясь с ним языками. Мои руки блуждают по его затылку, переходя на блондинистые волосы, зарываясь и в них. — И я тебя люблю. Гук подставляет головку ко входу и вставляет еë внутрь. Болевых ощущений я не испытываю, так как до этого мы хорошо поработали над растяжкой. Чонгук проталкивается дальше, по его глухому стону я могу сказать, что Гуку очень хорошо. Принимая всë больше и больше в себя, я чувствую, как мои стеночки обволакивают тëплый член. Чонгук в этот момент выглядит как настоящий альфа-самец: его лоб вспотел, изо рта учащëнное дыхание, а его член во мне. Ну чем вам не альфа-самец? Он делает первый толчок, я чувствую приятную заполненность, но пока что не те наиприятнейшие ощущения, о которых говорил Гук. Чонгук немного ускоряет темп, ища нужную точку, и наконец он еë находит. Меня будто током прошибает: я широко распахиваю рот, упираясь в подкаченную грудь любовника, и закатываю глаза. — Постони для меня. Толчки нежные, но напористые, я ощущаю себя в безопасности под таким мужчиной. Я сладко стонаю для Гука, получая приятные ощущения в попе. «Член Чонгука просто божественен». Кончаем мы с небольшим промежутком: первым дохожу до пика я, выпуская семя на свой и живот младшего, а после сам Гук, предварительно вытащив член из меня и кончая на кровать. Удивительно, но после секса у нас остаются силы на замену постельного белья и совместное посещение душа. Принимая водные процедуры, мы чуть снова не трахаемся: Чонгук поднимает моë левое бедро, стоя у стенки, и трëтся о мой член своим, жарко целуя. «Как же ему всë-таки идëт блонд». Счастливыми заваливаемся в постель, переплетаясь конечностями, целуясь и хохоча над чем-то, сами не знаем над чем.

***

— Привет, я очень скучал по тебе, — Донсун подходит к Чонгуку, только что вошедшему в кабинет. — Иди ко мне. Гук немного колеблется, думая, как лучше начать разговор и стоит ли подходить. Всë же нужно начать с чего-то хорошего, дабы после не выяснять отношения в криках. Младший подходит к своему боссу, тот его сразу обнимает, целуя в щëку. Язык не вяжется на слова, что уж говорить, Чонгук и речь не продумал, поэтому неловко мнëтся в чужих объятиях. Донсун для Гука скорее как отец или старший брат. Когда Чон был ребëнком, так вышло, что ему недодали внимания, и ведь не зря говорят, что все проблемы из детства. Вот теперь в нынешнем времени он и огрëб, связав свою судьбу не с тем человеком, пытаясь сейчас выкрутиться из ситуации. Гука недолюбили родители, из-за этого он стал искать любовь на стороне. Донсун ведëт младшего за собой, кидая на кожаный диван и раздвигая ему ноги. — Тебе очень идëт этот цвет волос. — Босс целует Гука в лоб, перебирая пальцами в его блондинистых волосах, а после переходит поцелуями на щëки и губы. Поцелуй выходит мокрым, горячим. У Чонгука всплывают моменты с Тэхëном: как Ким его целовал за ушком, причëм целовал так, как никто другой никогда не поцелует, как шептал нежности и крепко-крепко обнимал, его сердцебиение и как они признались друг другу в любви… Всë, что сейчас делает Гук, противоречит всему на свете, а самое главное, противоречит любимому человеку, и это точно не Донсун. С этим срочно нужно завязывать, это аморально, да и зачем мучить себя и окружающих? Но у Чонгука язык не поворачивается сказать об этом Донсуну, и уж тем более Тэхëну. От своей безысходности он чувствует, что слëзы начинают течь по щекам, а поцелуй становится вялым. — Люблю, когда ты плачешь, меня это ещë больше возбуждает, — Донсун заводит руки Гука тому за голову, держа некрепкой хваткой. «А Тэхëн бы сделал всë, чтобы я не плакал». — Так меня возбуждаешь… Ты и представить не сможешь, чего мне стоило трахать этих китайских проституток, их волосатые вагины просто отвратительны, а ты у меня такой гладенький, чистенький, — Донсун держит одной ладонью две руки несопротивляющегося Гука и тянется к ширинке того. Чонгуку в последний момент приходит осознание ситуации, что если он ничего не предпримет, то его втрахают прямо в этот диван. Он резко подрывается, грубо отталкивает босса, пулей спрыгивает с дивана, пока Донсун только начинает понимать происходящие. С заплаканным лицом, краснющими губами и растрëпанными волосами бежит на выход из кабинета, держа только одну цель в голове — дом. Он скажет. Он обязательно скажет.

***

Донсун в недоумении. Чонгук ушëл буквально полчаса назад, Ким не стал за ним бежать, так как уже возраст не тот и это чревато последствиями, тем более работников в офисе это натолкнуло бы на странные мысли: «Растрëпанный работник убегает от своего директора», странно, правда? Донсун это тоже понимает и не собирается подвергать риску свою репутацию. — Джессика, принести мне, пожалуйста, кофе, — говорит босс по телефону своей секретарше. Девушка приходит через пять минут, громко цокая своими каблуками по полу. — Ваш кофе, вы сегодня не в духе, мистер Ким? — спрашивает она, хлопая своими новыми нарощенными ресницами. — И не говори, — Донсун делает глоток кофе, обращая внимание на пышногрудую секретаршу: на ней сегодня юбка короче, чем та, которую он видел месяц назад. Специально принарядилась? Японского порно пересмотрела, где босс трахает свою секретаршу? Пусть даже и не думает о таком. Вообще Джессика красивая девушка, правда любвеобильная немного. Она ведь замужем, так чего кидает заинтересованные взгляды на сотрудников? Донсун работает с ней уже как третий год и знает, какой крысой она может быть. — Джессика, почему не по дресс-коду? Я даже отсюда вижу, что юбка порядком короче, чем должна быть. У нас тут не бордель. Секретарша тушуется, переступая с ноги на ногу и теребя свою рубашку. — Мистер Ким, просто у меня весь низ в стирке, а это единственное, что осталось. — Не надо мне вот этого, этих детских школьных отмазок. Джессика, я вас прекрасно знаю, так что со следующего дня, если снова придëте в этом безобразии, смело пойдëте обратно к себе домой. Я ясно выразился? — Я-ясно, — немного запинаясь, отвечает девушка и собирается уже уходить, как в голову к ней закрадывается идея. — Мистер Ким. — Ты ещë здесь? — Д-да, я просто хотела кое-что рассказать вам. — Говори быстрее, — нервно глаголит он ей, делая большой глоток кофе. — Это по поводу Ким Тэхёна и Чон Чонгука. Донсун поднимает на девушку взгляд, смотря в еë улыбчивые глаза, хотя губы находятся в обычном состоянии. Вот еë сторона, крысиная, но иногда такая полезная. — В общем, за месяц вашего отсутствия я заметила, как эти двое часто стали проводить время у Тэхëна в кабинете, уезжать поздно вечером на такси, прошу заметить, вдвоëм, странно переглядываться на обеденном перерыве, одновременно с этим болтая с другими коллегами, а самое впечатляющие, что я увидела, так это когда они думали, что никого поблизости нет, так они… — Ну говори уже! — вставая из-за своего рабочего стола, прикрикивает Донсун на секретаршу. Девушка немного пугается, но продолжает: — Они целовались за углом одного из коридоров. — Спасибо, можешь идти, Джессика, — Ким всеми силами пытается сдержать порыв своей злости, дабы не сорваться на секретаршу, повéдавшую правду. Девушка понимает, что, возможно, переборщила, ну а чего таить? Тэхëн с ней занялся сексом, а после стал отнекиваться от еë предложений. Чонгук же ей с самого начала не нравился: он был одним из младших работников их компании и до того, как он появился на пороге их компании, всë внимание Донсун уделял именно ей! Ей, а не этому сопляку! Так что логично, почему она так поступает: из желания отомстить за потраченное время. Джессика быстро уходит из кабинета босса, не желая выслушивать крики. — Блять… Ах вот оно как, значит! — кричит Донсун, выплëскивая наружу накопившуюся ненависть. — Так вот какой ты сын, Тэхëн. С самого начала отношений с Чонгуком директор понимал, что тот рано или поздно уйдëт к кому-нибудь другому, кому-нибудь помоложе, посвежее, но, что это окажется его родной сын, он точно не ожидал. Сегодня же нужно со всем эти разобраться, иначе дальше будет только хуже.

***

Тэхëн не слышал, как отец кричал, проклиная всë на свете, он лишь услышал, как отец позвонил ему на телефон, чтобы позвать в ресторан. Как резко всë меняется местами, правда ведь? Младший Ким ещë не видел Донсуна и подумал, что они идут в ресторан именно в честь приезда отца, на семейный ужин. С Чонгуком он виделся только утром, так как младшему нужно было ехать на работу, а у Тэхëна была встреча с новым инвестором. Освободился он рановато, солнце стояло в зените, и у него оставалось достаточно времени на себя. Подъехал младший Ким на такси к самому ресторану, заехав перед этим за букетом красных роз для мамы. — Здравствуй, отец, — говорит Тэхëн, подходя к заказанному столику. — А ты рановато, здравствуй. — Ага, насколько я помню, мама обычно приезжает раньше всех, так что я и правда рано, — говорит Тэ, садясь за стол и кладя цветы на него. — Мама сегодня не приедет, только ты и я. Атмосфера накаляется, заставляя Тэхëна поднапрячься. — Что-то случилось? — с опаской спрашивает младший. — Мы это обсудим, когда принесут еду, я еë заказал до твоего прихода. Официант приходит спустя пять минут, принося заказ, уходит и снова прибегает, только уже с вазой для цветов, ставя их в неë. — Приятного ужина! — кидает парень-официант и убегает так же быстро, как и прибежал. Вообще ресторан выполнен так, как любит Донсун: приглушëнный свет, красивыми стеклянные лампы, бархатная обивка диванчиков, отгораживающих своими спинками от других столиков, джазовая музыка из колонок, а иногда бывает и живая, если заказывать, ну и конечно же, заполненное разными морепродуктами и мясом меню. Из заказов паре принесли баклажаны, запечëнные с куриным фаршем и томатами. Первые три минуты Донсун и Тэхëн ели молча, разве что младший иногда кидал короткие взгляды на своего отца, но тот не обращал внимания. — Так вот, что я хотел сказать… — старший Ким вытирает свой рот салфеткой, а после, запив водой, продолжает. — Это насчëт работника нашей фирмы, ты его знаешь, я в этом уверен. Чон Чонгук. — Чонгук? — я немного напрягаюсь, слыша любимое имя из чужих уст. — Ага, и в общем, я всë обдумал, принял для себя и тебя решения, как можно было бы разрешить эту непростую ситуацию. — Донсун вздыхает и теперь смотрит прямо в глаза сына, отчего тот тушуется, но держит удар. — Я знаю о ваших отношениях — можешь ничего не говорить. Сердце колотится настолько быстро, что уходит в пятки. Тэхëн продумывал, как стоило бы поступить, если всë-таки пришлось бы рассказывать отцу о своих ненатуральных отношениях, мама и так поняла, но стояла проблема выше. А тут он сам откуда-то узнал это. — Кто тебе сказал? — Не отрицай, Тэхëн. — Я и не отрицаю, — смело заявляет младший. — Изначально я позвал тебя не за этим, а сказать то, что тебя явно шокирует, поэтому постарался подобрать приятную и спокойную обстановку. — Я слушаю. Донсун продумывал и проговаривал эту речь, дабы не сбиться в саму встречу перед собеседником. Семь раз подумай, один раз отрежь, как говорится. — Я состою в любовных отношениях с Чонгуком уже как два года, и я понимал, что момент, когда он захочет освободиться от старой ноши в виде меня, рано или поздно наступит, и видимо, за моë отсутствие много чего произошло, вот этот момент и настал, — чëтко проговаривая каждое слово, говорит Донсун на одном дыхании. Что и следовало ожидать: у Тэхëна ступор. Он просто не ожидал, а также до конца не хотел осознавать и верить в слова отца. — Стоп… Я что-то не понял… Ты и Чонгук? — Да, Тэхëн, я и Чонгук. Младший прикладывает ко лбу ладони, пытаясь всë понять, но в голове неимоверная каша. — С чего вдруг я в это должен верить? — с опаской спрашивает Тэ. — Позвони ему. Тэхëн достаëт свой телефон, ищет в записанных контактах «бельчонка» и, найдя, нервно нажимает на вызов. — Алло? — отвечают на том конце спустя минуту. — Привет, Гук, ты в порядке? — спрашивает Тэхëн, теребя между пальцев вилку. У Чонгука сейчас болезненный голос, но утром всë было в порядке, это настораживает. — Привет, Тэхëна, да, всë хорошо, а ты чего звонишь? — Просто хотел узнать, всë ли хорошо, — Ким смотрит на отца, сомневаясь, хочет ли он задавать тот самый вопрос. Донсун же не показывает каких-либо эмоций: всë в кабинете выплеснул. — Гук, я очень хочу, чтобы это был лишь какой-то глупый розыгрыш, иначе я не понимаю сказанных отцом слов. Повисает секундная тишина, Чонгук молчит, кажется, понимая, что их отношения раскрыли, раскрыли перед Тэхëном, причëм сам зачинщик. Видимо, так будет правильнее, потому что любая ложь рано или поздно всплывает. — Ты про что? — делает небольшую попытку Чон, прикусывая губу. Он всë же надеется, что это не то, о чëм он думает. — Я про ваши отношения. А нет, это именно то, о чëм он думает. — Тэхëн? Ты сейчас где? — Гук, не переводи тему. Если это всë же окажется правдой, я, конечно, расстроюсь, да и я сам до конца не понимаю, как на такое реагировать, но поверь, Гук, я тебя не брошу, ты мне расскажешь, как всё было, именно с твоей стороны. — Да, это правда. — Спасибо, я перезвоню. Тэхëн сдерживает себя, чтобы не заматериться на весь ресторан. «Какого хрена здесь происходит?!» — Тэхëн, Чонгук больше не будет работать в нашей компании: так будет лучше для нас обоих. Я намеренно хочу оборвать с ним связь, ведь всë-таки он мне чужой, а ты мой родной сын, и я не хочу тебя лишаться. Гук был предупреждëн заранее, что если вдруг он захочет со мной расстаться, то работы в компании, да и вообще в Торонто, ему не видать. И я закрою глаза на ваши былые отношения. — Да какого чëрта вообще ты натворил?! Хочешь лишить бедного парня работы? А как он жить будет? Ты об этом не подумал? Ну конечно, ты думаешь только о своих деньгах и компании. — Тэхён, не переходи на личности. Я знаю, что совершил ошибку, и теперь хочу еë исправить. — А ты вообще подумал о семье? Подумал о маме? О еë чувствах? А Чонгуком, я смотрю, ты просто манипулировал, воспользовался им. У него даже выбора не было, ведь так? Донсун молчит, смотря в стол. Нет, ему не стыдно, у него уже не тот возраст, чтобы стыдиться таких вещей, плюсом идëт упрямый и властный характер, принижающий всех, кроме себя. — Почему, отец? Почему ты так поступил с мамой? — шëпотом и с отчаяньем, говорит Тэхëн. — Чонгук ведь не хотел этого, но ты его вынуждал! — Ким Тэхëн, прекрати этот детский балаган, — строго отвечает Донсун, замечая косящихся на них посетителей и официантов. Он поднимает раздражëнный взгляд на сына, продолжая: — Я не хочу слышать и слова о произошедшем. Предлагаю забыть обо всëм, вызвать тебе такси, а после разъехаться по домам. — Раз так значит? Хочешь пустить всë на самотëк? — огорчëнно спрашивает Тэхëн, всплëскивая руками. — Я разочарован в тебе, отец. Мне очень жаль мою мать за то, что для семейной жизни она выбрала именно тебя. Пересмотри свои взгляды на жизнь. — Младший встаëт из-за стола, кидая прощальный взгляд на отца. — Как поедешь домой, возьми эти цветы и подари маме, а обо мне больше не вспоминай, я не хочу считать тебя своим отцом, потому что настоящий папа, прошу заметить, именно папа, не поступил бы так мерзко по отношению к своей семье, — Тэхëн разворачивается и направляется в сторону выхода из ресторана. Официант, который приносил им заказ, не решается подойти к столу Донсуна, чтобы забрать недоеденную еду. Парень правильно делает, что выжидает момент, иначе подойди он сейчас к столу — осколки из-под вазы для цветов полетели бы прямо в него. — Сука! — кричит старший Ким, смотря на разбитую вазу и красные розы, лежащие под слоем воды и стекла. Что же он натворил.

***

Чонгук не знает, правдивы ли были слова Тэхëна, когда он говорил, что не бросит его, ведь может, он сказал об этом для того, чтобы выведать правду. Гук прокручивал тот звонок после его окончания и жалел, что подтвердил слова Донсуна, хотя в глубине души понимал, что давно пора было сказать те слова, и этот момент настал, отматывать время назад не к чему. Он даже немного рад, что наконец правда всплыла. Теперь за душой нет давящей совести, нашёптывающей о лжи Тэхëну в лицо. Чонгук даже не знает, какое сейчас эмоциональное состояние у Тэ, но позвонить или даже написать сообщение боится. Гук переживает за Тэхëна и от стресса мнëт краешек надетой футболки, смотря в окно машины. На телефон приходит сообщение — и Чон сразу же подхватывает лежащий на бёдрах смартфон, на который он посматривал в ожидании отклика. Он быстро включает телефон, немного щурясь в темноте от резкого света в глаза, и, приглядевшись, понимает: это не Тэхëн. Гук открывает диалог, в котором последнее сообщение было неделю назад, а сегодня пришло новое, завершающее. «Директор» 02.07.** в 1:23 «Директор» Объяснишь мне всë, как я приеду обратно. 08.07.** в 22:09 Объяснять не придëтся. На работу можешь заехать или же попросить кого-нибудь вернуть твои оставленные вещи, больше можешь не приходить. На твою карту утром будут отправлены деньги за ещë не заплаченные дни, договор я расторгаю. Больше не ищи работу в Торонто, а лучше тебе вообще уехать из страны. Чонгук пробегает глазами по тексту ещë несколько раз, а после блокирует номер телефона. Так будет лучше. Такси подъезжает к назначенному адресу. Гук расплачивается за поездку и выходит из машины. Приятный вечерний воздух окутывает всë тело с головой, заставляя немного поëжиться от прохладного ветерка. Чувство опустошëнности в преддверии чего-то нового, завораживающего. Но в этот вечер ему нужно расслабиться, выпив со старыми знакомыми, которые любезно оповестил о том, что в который раз планируют идти в клуб, дабы развеять мыслишки. Сегодня к ним присоединится Чонгук. Перед тем как зайти в здание, Гук закуривает сигарету, вдыхая расслабляющий никотиновый дым. — Опять куришь? — спрашивает из неоткуда подошедший Майтрипала, вставая рядом с Чонгуком. — Прямо как ты. Май просит огонька к своей сигарете, а после закуривает вместе со старым другом. — Плохой денëк? — Не то слово, — вздыхает Гук, выдыхая дым. — Ничего, у всех они бывают. У меня, например, кошка недавно скончалась, вот и повод приехать сюда. — Ого, — удивлëнно смотрит младший на Трипалу. — Сочувствую. — Угу. Кошка так-то не моя, а моего брата, но мне тоже грустно за неë, хотя больше за брата: ему ведь всего десять лет, а мохнатая умерла буквально на его глазах. — Бедный ребëнок, — Чонгуку и правда грустно за мальчика, отчасти он вспоминает себя, когда были в его детстве подобные моменты. Родители его не жалели, особо не обращая внимание на своего сына. — Хорошо, что у него есть такой брат, как ты, — Гук похлопывает по плечу Майтрипалу, тепло улыбаясь ему. — Это точно. А у тебя что там? Ты за последний месяц вообще перестал ходить с нами по клубам, наверное, что-то серьëзное? — Я пока ещë не так пьян, чтобы рассказывать такие подробности, — Чонгук снисходительно улыбается, ловя понимающий взгляд друга. — Ну тогда чего мы тут стоим? Пошли внутрь? — Пойдëм. Парни тушат об асфальт сигареты, переглядываясь друг с другом, и проходят мимо двух охранников, пропускающих их. Майтрипала, Бенджамин и Эмма — сотрудники компании «Bignation», работающие в ней почти с самого еë основания. Эти трое те ещë тусовщики, любящие ходить по клубам, барам, караоке и другим популярным местам, где есть выпивка и музыка. Эмма для всех как старшая понимающая сестра, всегда готовая поддержать, если это требуется. Многие спрашивают, почему у неë до сих пор нет второй половинки, на что она всегда отвечает: «Ещë не время». Гук даже немного скучал по старым друзьям, по их совместным вечерам, когда они ходили всей четвëркой веселиться, ведь на работе совсем не та дружеская атмосфера. — Чонгуки? Привет, малыш! — Эмма радостно подбегает на своих каблуках к младшему, тут же обнимая друга. — Ты в порядке? Видела тебя сегодня, когда стояла на ресепшене: ты куда-то убегал. — Привет, Эмми, всë нормально. — Ага, и поэтому он здесь, — подходит ещë не сильно пьяный Бенджамин, пожимая Гуку руку. — Привет, малой. — Привет, — говорит Чонгук, неловко улыбаясь ему. — Так, ребят, меньше разговоров, больше выпивки, все помнят? Пойдемте-пойдемте, — Эмма в своëм репертуаре подталкивает трëх парней к бару сквозь танцующие тела. — Итак, принесите нам, пожалуйста, две банановые текилы, ещё одну с манго, джин с вишней и один Скользкий сосок. А ещё… Кричащий оргазм на пляже с сахаром по краю, — девушка подмигивает бармену, для которого такие заказы вполне привычны. — Ну что, оторвëмся? Вечер, перетекающий в ночь, течëт очень быстро, пока четвëрка пьëт алкоголь и танцует под музыку диджея с другими посетителями клуба. Майтрипала и Бенджамин, как обычно, ругаются из-за какой-то фигни даже в пьяном состоянии, а после лезут обнимать друг друга. Отличные фотографии на компромат вышли бы, но Чонгук уже настолько пьян, что не совсем понимает происходящее. Эмма, как обычно, приглядывает за всеми, в то же время заигрывая с каким-то парнем явно еë вкуса. В час у Гука звонит телефон, младший это понял по вибрации в кармане, ведь звука он бы точно не услышал из-за громко играющей музыки. Парень берëт трубку, отвечая абоненту, так и не разобрав кто ему звонит. — Алло? — Чонгук, ты сейчас где? — Т-тэхë-о-он? Это ты? — Я, ты что, в клубе сейчас? — по играющей музыке на фоне, понимает старший. — Да-а, с самыми лучшими друзья-ями! — Блин, дай трубку кому-нибудь не самому пьяному из твоей компании. — Ну заче-ем, хë-о-он, есть же я! Твой любимый Гуки! — Скажи адрес — я за тобой заеду. Чонгук с горем пополам называет адрес, а после завершения вызова плетëтся в туалет, дабы умыться и освежиться. Вода придаëт бодрости, не сказать, что окончательно убирает пьяную дымку, но всë же немного помогает. Чонгук решает пойти на улицу, а перед этим предупредить парней, так как Эмма куда-то смоталась, скорее всего, с тем типом. Майтрипала и Бенджамин после слов Гука о том, что он поедет домой, переглядываются между собой. Второй особо не придаëт этому значения, продолжая танцевать в толпе, а Майтрипала немного хмурится, уточняя, точно ли он заказал такси. Чонгука отпускают, да и если бы не отпустили, он всë равно пошëл бы домой, так как его начинает немного подташнивать. На улице свежо, несмотря на некоторых курящих людей, вышедших из клуба. Такси с Тэхëном подъезжает через четыре минуты, и Гука — не успевает он подойти к машине — скручивает и вырывает. Ким тут же беспокойно выходит из такси и подбегает к пьяному Чонгуку. — Отпустило? Или ещë будешь? Младшего вырывает ещë один раз, Тэхëн протирает его испачканный рот своей же ладонью, а после вытирает еë об траву. Когда Гук приходит в себя, Тэхён ведëт его к такси, пропуская первым на заднее сиденье. — Слушай, а он не обблюëт мне салон? — брезгливо спрашивает у Тэхëна водитель, поглядывая на обнявшуюся парочку через зеркало заднего вида и отъезжая от клуба. — Чем быстрее доедете, тем быстрее будете уверены, что салон останется чистым, только на поворотах не гоните, — Тэхëн презрительно отвечает таксисту, прижимая уставшего Гука к своей груди. Диалог дальше никто не ведëт — они в молчании едут до дома Тэхëна. Расплатившись по приезде, Ким перекидывает левую руку Чонгука через своë плечо, хоть тот и уверяет, что спокойно может идти сам, но из-за того, что Гука шатает в разные стороны и клонит в сон, Тэ решает перестраховаться. Зайдя в квартиру, Ким тащит младшего на диван в гостиной и снимает с себя и с него ботинки. — Хë-о-он, я люблю тебя, не броса-ай меня, — в пьяном бреду шепчет Гук, прикрыв глаза. — Я не брошу тебя, бельчонок, — Тэхëн целует Чонгука в лобик, уходит, чтобы принести тазик и таблетки на утро вместе со стаканом воды, снимает с младшего верх и низ, оставляя того в одних боксëрах, после раздевается сам, приносит одеяло и укрывает обоих. Гук уже спит, видя третий сон. Насколько бы противны ему ни были ситуация, состояние Чонгука и его былой образ жизни, Тэхëн не собирается бросать всë на начальном уровне их отношений, ведь нашëл именно того человека, который ему нужен во всех смыслах. Все разговоры утром: всë равно обоим на работу не надо.