Козырная карта

      Утро у непоседливого Сергея начиналось с рыбалки. Поставив на ночь штук пять жерлиц на щуку, он с рассветом мог рассчитывать хотя бы на одну, а это и то дело. Метровая щука у районного заготовителя* Прохора Гришина иной раз тянула на рубль, а жирный налим и вовсе шёл за полтора. Быстро проверив снасти и, к своему удовольствию, вытащив на свет божий двух килограммовых шурогаек, мальчик продел через жабры рыбин прут, и, взвалив добычу на плечо, бодро потопал к дому. Но когда до родимой избы оставалось совсем немного, сквозь плывущий вокруг озера туман он заметил пять конных силуэтов, следовавших по воде, как по тверди, оставляя позади себя лишь неясную, длинную тень… Деревня Александровка лет сто пятьдесят, как располагалась в Новониколаевской губернии, и славилась своим спокойствием и лояльностью к власти. При белых всегда жарили свинью и выставляли посреди дороги щедро накрытый стол, дабы умаслить их благородиев, а сельчан оградить от поротых задниц и излишних насилий над бабами. При красных же мужики прилюдно высекли попа Прошку (имея полное на это право, ввиду того, что вместо попадьи жил с привезённой ему из Америки обезьяной, при этом не считая сие за грех). Между тем и здесь, нет-нет да и происходили события, напрочь не укладывающиеся в новую безбожную веру. А дело было в том, что в одна тысяча девятьсот тридцать девятом году через их деревню, на пару часов задержавшись в колхозной столовой, остановился отряд куда-то шибко спешивших чекистов, а быстро перекусив и не удосужившись заплатить за обед, погрузились на уходящий через четверть часа паром и с тех пор их никто не видел… Колхоз «Заря», что означал в пятьдесят девятом тоже самое, что и Александровка, по идее, ничем не отличался от окружавших его похожих коммун. Единственное, чем славился, завлекая в этот райский сибирский уголок приезжих, как пчел на мёд, был местный винзавод. По всеобщему поверью виноград и Сибирь не сочетались вовсе, но местный Кулибин — затейник Игнат Никитин, сделал то, что, по идее должно было прославить его на весь мир, а именно — соединил трёхметровой трубой обширную колхозную баню, и нехилый, с гектар с четвертью участок землицы, где вскоре вырос плодоносный виноградник. В результате производство дешёвого, но дюже убойного напитка вышло аж на ВДНХ, где охочие до новых разнообразных алкоголий, ещё не старые руководители партии, конкретно похвалили вышеназванного Кулибина, а заодно и весь колхоз почётной грамотой. Затем, когда неуживчивый Никитка с винограда переключился на кукурузу, хозяйство на какое-то время зачахло и вернулось к своему блестящему положению во времена горячо любимого всем советским народом Леонида Ильича Брежнева. Говорят, сам Генеральный секретарь любил инкогнито приезжать в колхоз, навестить прохладные винные подвалы, и на пару с директором опорожнять немалое количество стаканчиков, лично дегустируя из каждой бочки. В тысяча девятьсот семьдесят девятом году село разрослось до ста изб и обзавелось разрезавшей Александровку надвое широкой дорогой, по которой изредка проносился на собственной «Волге» пьяный партийный секретарь, а за ним на мотоцикле неизменно следовал участковый Кирюхин с одной лишь целью — не допустить никакого смертоубийства, потому как дело кончалось всякий раз одинаково. Начальник от души въезжал в чей-нибудь забор, а заботливый, что твой папа Карло, Кирюхин, доставлял партийного деятеля домой в коляске мотоцикла. Этим же годом, утром двенадцатого мая, следуя по тропинке с озера Казённого домой, одиннадцатилетний Серёжка Иванов и обнаружил в овраге, совсем недалеко от воды совершенно целую «Волгу» и лежавшего на заднем сиденье мёртвого мужика. Приехавшая к вечеру оперативно-следственная группа до самых сумерек искала хоть какую бы то ни было зацепку, объяснявшую данное происшествие, но единственное, что нашли, была старая армейская фуражка, с неизменной красной звездой на синем чекистском околыше. Секретарь с виду был без телесных повреждений, и старший следователь, лишь разведя руками, отправил уже начинавший попахивать труп в Новосибирск.