Affinity

Елена просыпается позднее обычного, позволив себе пребывать во временном покое подольше. Медленно приходящее в себя сознание выдает картинки вчерашней ночи, окрашенной в бордово-багряной цвет ее крови и яркого смущения. Она не может понять, что на него нашло вчера. Клаус всеми известными его способами доказывал, что она для него ничего не значит, кроме мешка крови, вынужденной компаньонки, сопровождающая его везде не по своей воли. Она бы не удивилась, хоть и возмутилась бы, если он поцеловал бы Кэролайн, но никак не могла она предположить, что их отношения, пропитанные ненавистью и злобой, могут принять такой оборот, тем более они не более, чем отношения между хищником и жертвой. В тот момент она ненавидела себя сильнее, чем Клауса, который сначала довел ее очередной раз до истошной истерики, а потом решил поиграть на ее отчаянии, используя самый нечестный, даже для него способ. И все из-за реакции ее тела на волнующие прикосновения, требовательные поцелуи и она чуть не допустила мысль о большем. Но вовремя себя остановила и возобновила свои протесты, когда как тело уже дало сигнал на тотальное поражение. Она дает себе обещание: не вспоминать и делать вид, что ничего из этого не было, фокусируя внимание на своем бедственном положении. Отношения нейтралитет-ненависть, хоть и не всегда, все же имеют кое-какую, как ни парадоксально это не звучит, стабильность. А если это еще и усложнить, то она боится представить, что будет. Из этих отношений живым выберется только один, точнее он, который растопчет, уничтожит ее, а еще вдобавок улыбнется после этого. Она не может этого допустить. Да и какого черта она думает, усложнит это или нет?! Она только оправилась после расставания со Стефаном и расшатанные нервы точно дали сбой, раз она на минуту перестала сопротивляться и позволила себе ответить. Боже, что будет с ним, если он узнает? Отодвинув грустные и стыдливые мысли, она идет в душ, так как она еще не умылась после вчерашнего инцидента со срывом будущего подручного гибрида. Какого было ее удивление, когда Тони сообщил после того, как она спустилась вниз, что той запрещено даже на километры приближаться к ней, поэтому ее отослали на другой край света, только перед этим кое-что сделали. - Что с ней сделали? – спрашивает Елена, не зная зачем ей это вообще. - Поверь, ты не хочешь это знать. – отвечает Тони, не желая вспоминать, не то что говорить о пытках, которым подвергли новообращенную. – Ты точно в порядке? – снова спрашивает он, заметив ее задумчивое лицо. - Да. – слабо улыбается она и кивнув, направляется в комнату, где скорее, этот несносный первородный пропадает, когда не создает гибридов. Зная его непростой характер, она подумывает над тем, что все-таки сделали с тем гибридом, раз ее знакомые гибриды упорно отмалчиваются. Может ее вообще убили? Ведомая желанием подробнее разузнать это у самого зачинщика она входит в его просторную студию. Клаус не поворачивается, уверенно ведя кистью по холсту. Сегодня он выбрал оттенки синего и белого. - Ты что-то хотела, love? – спрашивает он, не отрывая сосредоточенного взгляда с только начатой работы. - Да, я хотела спросить... – отвечает она, рассматривая картины до того, как ее взгляд остановился на уголке одной из картин. Елена видит только половину лица обладательницы синих, кристальных глаз и лучезарной улыбки. Кэролайн. Снова. Она невольно задумывается, может она не только его вдохновляла, а может он был даже влюблен, если он вообще на это способен, в чем она сомневается. И какого тогда черта он вообще ее поцеловал?! - Спросить что? – поворачивается он к ней, когда она уткнулась в коробку, полной его работ, а точнее на одну из них. - Где та девушка, которая напала на меня вчера? – Елена с трудом отводит напряженный взгляд от манящей ее картины и смело смотрит ему в глаза. - В другом месте. Она не будет по близости, не волнуйся. – мягко произносит он, оглядывая ее. - Почему? - Потому что я так решил. С чего вдруг такое беспокойство за судьбу той, которая чуть не лишила тебя жизни? – спрашивает он, полностью поворачиваясь к ней всем телом, держа в руках кисть, испачканную в краске. - Я просто хочу знать, что с ней будет. – отвечает она, окидывая его взглядом раздражения. Он обрек ее на жизнь потрошителя, раз она в долю секунды не смогла сдержать инстинкты. Стефан ненавидит вампиризм из-за своей природы. - Она останется в рядах моей армии, но подальше от тебя. Не стоит рисковать так больше. - просто отвечает он, повернувшись к холсту с сине-белыми мазками. - Почему же? - складывает руки у груди девушка. Она не думает даже покидать эту комнату, пока не получит ответа на беспокоящий ее саму вопрос. - Если с тобой что-то случится, то я не смогу создавать гибридов. - глубоко вздохнув, отвечает Клаус, проводя кистью по холсту. Он неустанно повторяет это, кажется, в тысячный раз с первого дня ее пребывания в его компании. - А если бы ты меня вчера не поцеловал, то ты тоже не смог бы создавать гибридов? - она почти жалеет, что вообще забыла про обещание, данное себе: забыть и делать вид, что этого не было. Но ее задевает за гордость его предыдущий, вечно повторяющийся ответ. Его рука замерла на мольберте в тот момент, когда она произнесла вслух, заставший его врасплох, вопрос. Он явно не ожидал ее прямого вопроса, а скорее был уверен, что она предпочтет пропустить этот непростой для них обоих разговор по поводу вчерашнего. Клаус сам думал об этом всю ночь, пытаясь дать объяснения своим опрометчивым действиям. Он никогда не брал женщин силой против их воли, не внушал им отдаться ему, ограничиваясь тем, чтобы они забыли его проявленную сущность монстра во время соития. Или же просто убивал их, удовлетворив жажду крови после. Он никого не целовал против воли. Секс по ненависти был, когда этого хотели оба. В прошлую же ночь с Еленой проснулся древний инстинкт обладать, что не на шутку его встревожило. Это вероятно вызвано тем, что она никогда не перестанет его ненавидеть, оставаясь недосягаемым для него. Она слишком правильная, привязанная к довескам морали. Все же, поэтому в нем пробудился азарт переубедить ее в обратном. - Давай забудем что было. Считай, что это было временное помутнение. - произносит он наперекор своим мыслям. Его слова больно ударяют по ее женской гордости. Этот мерзавец описал это, будто бы от скуки решил поразвлечься и посмотреть, что из этого выйдет. Она уже держала в голове свой заранее продуманный едкий ответ на его возможный, в его духе, вопрос с иронией: «а тебе разве не понравилось?», а она бы ответила: «мне противно все, что с тобой связано». Не этого она ожидала это точно. Ее сердце громко стучит от только что увиденного и больно ударившего по ее самолюбию равнодушия - Хорошо. - собрав разбитое вдребезги самообладание, произносит она холодно. Она продолжает буравить его спину. Клаус оборачивается к ней, приподняв брови. - Что-то еще, love? - Да, как раз об этом. - вторит она и решительными шагами сокращает расстояние между ними. Он удивленно вскидывает взгляд на приблизившуюся к нему девушку. Звонкая пощечина проходится по его щеке. - Не смей больше этого делать. - указательным пальцем тыкает она в него, злобно испепеляя его взглядом карих глаз. И покидает его студию, оставляя пораженного первородного ее смелым поступком. Оставив свое излюбленное занятие, он облокачивается об деревянный стол, пригубив виски. Он понятия не имел, что его немногий интерес к двойнику примет такой оборот. Поддавшись своему порыву, он не смог проконтролировать свое желание поцеловать ее, которое теперь переросло в вожделение. Если его первоначальный план был создать в короткие сроки, как можно больше гибридов, то теперь он имеет побочный эффект в лице двойника. Елена, оказавшись у себя в комнате старается ровно дышать. Чертов гибрид просто переходит все границы: сначала выкачивал кровь больше недели, потом целует без разрешения, теперь говорит, что это видите ли, у него было временное помутнение. Не желая его видеть, она следующие несколько дней практически не выходит из комнаты. Все бы ничего только его последующее поведение вобьет еще одну гвоздь в ее замешательство. Елена сидит за массивным столом, делая запись в своем давно позабытом дневнике. Она ждет пока разогреется вода и она может принять успокаивающую ванну. Пустые строки заполняются ее грустными мыслями и призрачными мечтами, что в Париже она могла бы быть со Стефаном. Как бы все повернулось? В это время ее тяжелая дверь с громким стуком открывается, вызвав у нее чуть ли не инфаркт, и она едва не роняет шариковую ручку. - Тебя не учили стучаться?! - она возмущена до предела. - Я ждал, пока ты выйдешь добровольно из своего укрытия. – заходит Клаус, как к себе домой, хоть это технически и так. Без стеснения его взгляд опускается ниже к коротким пижамным шортам и к ее обнаженным бедрам под столом. Его хозяйский оценивающий взгляд вызывает в ней желание вцепиться ему в лицо ногтями. - Что ты хочешь? – она пытается не поддаваться вскипающему в ней раздражению и возобновить самообладание до того, как только он скажет, что ему надо и удалится из ее комнаты. Она подумывает, что он снова пришел за следующей порцией крови, но он ее удивляет. - Прояснить ситуацию с поцелуем и той новообращенной. - он переходит на серьезный тон и позу, остановившись по середине просторной комнаты. Он оставляет без внимания свое раздражение по поводу того, что она не соизволила встать. Елена старается скрыть легкое смущение. Не хватало теперь и это обсуждать второй день. - Мы же все обсудили! – хмурится она, стараясь придать голосу твердости, но вместо этого слышит возмущение. Клаус улыбается, обнажая ямочки, а она мысленно молит, чтобы он быстрее удалился. Она захлопывает дневник, когда его взгляд опустился к переплету. - Обсудили, но без ясности. – он отходит к дверям балкона, наблюдая за простертым видом, охватывающим город вдали за горизонтом. - Во-первых, ссылка несдержанной новообращенной является мерой предосторожности, не более. - Я знаю это. – она хмурится еще больше, начиная злиться от того, что он не устает доказывать каждый день как ему плевать на всех, кроме себя. - Во-вторых, поцелуй. - одно упоминание об этом заставляет ее тело покрыться мурашками и кровь прилить к щекам. - Мы можем это договорить потом? – она пытается предпринять заранее провальную попытку выпроводить его из комнаты. Одно его присутствие здесь напрягает атмосферу. - Нет. – отрезает он сразу же, возобновив шаги в сторону кровати. - Это ничего не значит – растягивает он последнее слово, когда его взгляд упал на кровать, куда она положила свою чистую одежду и кружевное белье лилового цвета. Ее щеки наливаются румянцем, когда он, задумчиво подняв взгляд с кровати, посмотрел на нее лукаво. Вот дерьмо. Когда Деймон рылся в ее комоде с бельем, она не так смущалась, может потому что она неровно дышала к нему? Хотя должно быть наоборот. - Это уже и так ясно! – восклицает она и встает с места. - Клаус, ты все сказал? А теперь уйди! - она собирается скрыться в ванной комнате, планируя захватить по пути свою одежду. Но он преграждает ей путь, нарушая ее личное пространство в этот неловкий момент. К черту его затею игнорирования своих инстинктов. - Я помню твою реакцию на мои прикосновения, love. Ты не меньше меня наслаждалась этим. - ее глаза расширяются то ли от удивления, то ли от сказанного им, вперекор предыдущим словам. Может у него помутнение рассудка? - Ты же сказал, что это ничего не значит. – его близость сейчас и его слова заставляют ее нервничать. - Сказал, но это относительно, пока мы не решим, верно? - задумчиво произносит Клаус, пристально смотря в ее глаза. - Что решим?! Я все еще люблю Стефана и всегда буду любить! – повышает она голос, постаравшись бить посильнее чужим превосходством в ее глазах. Она знает, что она использует его имя, как последнюю соломинку в реке ее смятений и сомнения. Ее бесконечная преданность потрошителю начинает порядком ему надоедать. Что она нашла в этом мяснике с вечно грустными глазами, подверженного частому самобичеванию? Последнее она с ним разделяет. - Ты можешь любить кого угодно, но это не мешает тебе хотеть другого. – к ее удивлению, он спокойно отреагировал на ее выпады и даже снисходительно улыбнулся. - Что?! Такого как ты?! – самоуверенность гибрида ее просто поражает, что она задыхается от возмущения и негодования. - Какого? Ну же! - прищуривается он. - Такого, который вламывается в комнаты девушкам, целует против их воли, рушит жизни и ведет себя, как законченный подонок! – она перечисляет, то что приходит в голову сейчас, наблюдая, как он поднимает свои брови, забавляясь и пытается не рассмеяться в голос. - Если бы я был действительно подонком, то я бы не остановился той ночью. И я уверен, ты не была бы против. - серьезно произносит он, прожигая девушку своим цепким взглядом. От максимально испытанного смущения и негодования она открывает рот. Елена порывается ответить, но Клаус выставляет указательный палец вперед. - Но я все-таки остановился, потому что ты искренне веришь, что иметь со мной что-то общее сродни преступлению против человечества. – усмехается он горько. - Что общего у нас, вообще, может быть? – вскидывает она руки. - Общее желание, например, - улыбнулся он хитро, сверкнув нездоровым блеском в лазурных глазах. Елену охватывает волна паники и отрицания. - Чего?! Давно ли первородные вампиры были у терапевта? – саркастично восклицает она, вызвав его короткий смех. - В этом веке нет. – усмехается он. - Если его нет, то ты в следующий раз все равно возьмешь меня силой? – она поднимает брови, складывая руки у груди. Его ухмылка вмиг стерлась от ее предположения. - Так, позволь мне прояснить одно: я никогда не брал женщин силой. Я могу быть убийцей, маньяком, дьяволом, но этого я себе никогда не позволял. – угрожающим тоном произносит, окатив ее ледяным взглядом. - Ты поцеловал меня против воли. – произносит она по слогам, стараясь прогнать непрошенные воспоминания. - Я поцеловал тебя, чтобы прекратить твою истерику. – отвечает он равнодушно. – Это же помогло. – поясняет он, читая, как она злобно испепеляет его взглядом карих глаз. - Ты унизил меня этим. – ее слова неожиданно задевают его, даже очень. Ей настолько противно от него? - Потому что прекратил твою истерику? - После твоих пыток это было за гранью унижения, даже для тебя. – горько произносит она, чувствуя, как ее глаза чуть увлажняются от обиды своего положения. - Каким образом я тебя пытал? – недоуменно спрашивает он, заметив, как слезы блестят в ее глазах. - Все дни пока я была здесь и в ту ночь с гибридами, когда я чуть не погибла. – отвечает Елена, поежившись от воспоминаний той ночи. Она инстинктивно тянется к зажившему запястью, потирая его пальцами. - Лишь потому, что ты выполняла свою часть договора? – спрашивает он, наблюдая за ее движением. Эта девочка не знает, что такое настоящие пытки, а несдержанная новообращенная уже сполна этим насытилась. - Ты брал мою кровь каждый день, просто потому что тебе это нравится, даже если тебе не нужно столько. – уверенно произносит она, взглянув на него. - Я брал твою кровь всего неделю. – закатывает он глаза, на что она начинает злиться сильнее. Он даже не представляет, что она чувствовала всю ту неделю. - Восемь дней с половиной. – вторит девушка, вздернув подбородок. - Ладно, я брал ее по мере необходимости. – нехотя кивает Клаус. - А той ночью запасы снова исчерпались. Они бы погибли, если бы не выпили твоей крови. - Куда ты дел остальное?! Выпил?! – повышает она голос, пораженная этим фактом. Она лично видела кейсы, битком набитые пакетами крови. - Твоя кровь слишком ценна для этого. – ухмыляется он. - Во Франции столько оборотней, sweetheart, я не мог упустить такой возможности. – поднимает он брови в жесте своего оправдания, которые она не воспринимает. - Зачем тебе столько гибридов? - Для защиты. – отвечает он, решив быть честным с ней. Она в любом случае узнает, раз и так напрямую участвует в его плане. - Кого тебе бояться?! – недоумевает она. Отца, от которого скрывался всю жизнь, он убил. Кого может бояться сам дьявол во плоти? - Ты даже представить себе не можешь сколько у меня врагов. – улыбается он, но глаза остаются холодными. - С таким поведением я не удивлена. Может тебе быть подружелюбнее? – поднимает она бровь, показательно оглядев его с ног до головы. Такое чувство будто он специально своим поведением только и добивается неприязни со стороны окружающих. - Я об этом не думал, если честно. – ухмыляется Клаус, обходя ее и направляясь к столу. – Признаю, я переборщил с кровью. – произносит он, оборачиваясь к ней. - Но это нужно для плана. И я тебе обещаю, никто не будет пить из твоей вены больше. – продолжает первородный взяв ее шариковую ручку, оставленную на поверхности стола. - Какого плана? План власти? – предполагает она, уверенная в этом. Разве может этот гибрид преследовать что-то еще? - Это тоже имеет место, но не в первую очередь. – отвечает он, присаживаясь на ее стул. - План, чтобы остановить общество древних вампиров. – открывается Клаус впервые о своем плане, который созрел до того, как он заключил с ней сделку. - Ты и твоя семья - древние вампиры. - Не только. – его ответ вызывает в ней искреннее удивление. - Первые обращенные мной, Элайджей и Колом. Ребекка никого из них не обращала. Разница в возрасте с нами всего один или меньше века. Они берут своим большинством. – задумчиво рассказывает он, замечая в ее глазах, на минуту проявившиеся интерес и обеспокоенность. - Они что-то задумали и работают теперь с ведьмами. - Они ждали тысячу лет для этого? – скептически спрашивает она, посмотрев на него. - Как только я убил Майкла, они поняли, что нас можно убить. – вздыхает Клаус, ненавидя парадоксальность и нескончаемые проблемы, преследующие его и его семью вечность. - Если ведьмы с ними работают, то по своей природе - ненависти к вампирам… - Они преследуют свои цели. – верно предполагает Елена. - Да. – соглашается он, продолжая: - И если они найдут способ уничтожить целую расу вампиров, то я должен остановить их до того, как они что-то предпримут. – он посмотрел в сторону панорамного окна, обдумывая следующий ответ. - Поэтому мне нужна армия в короткие сроки. – он снова обращает свой взгляд на двойника. - Вспомни, как моя мать быстро нашла способ нас убить. – она помнит очень хорошо, и тогда она предупредила их о готовящемся покушении. Реальность несправедлива, когда жизнь ее близких и друзей зависит теперь от благополучия ее палача, который только и умеет заводить врагов. - И ты будешь таскать с собой всех гибридов, куда бы ты не поехал? - Нет. В основном гибриды останутся в своих странах для разведки. Из-за связи я могу им доверять. Они помогут мне быть в курсе каждого шага моих врагов. – отвечает он, положив руку на спинку стула и с интересом поглядывая на нее. - Если они придут за мной или моей семьей, то они будут рядом. - Почему только ты этим занимаешься? Что твоя семья делает? – недоуменно спрашивает Елена. Если сам Клаус напряжен от подстерегающей их опасности, то где остальные первородные, интерес которых задевает весь этот чертов план. - Они не в курсе. – отвечает он честно. Его семья, ведомая обидой и ненавистью к нему, не воспримут всерьез о его беспокойстве по поводу образовавшегося тайного общества их общих врагов. - Кол занят развлечениями, Элайджа - примеркой костюмов, а Ребекка - школьными занятиями в Мистик Фоллс. – произносит Клаус с сарказмом, небрежно махнув рукой. - Почему ты им не скажешь? – интересуется Елена, не понимая почему он рассказывает именно ей, а не семье. - А смысл? – поднимает брови он. - Кол по своему характеру полезет на рожон, что может его убить. Ребекка скажет, что ей нет дела ни до чего. А Элайджа предпочтет переговоры, которые ни к чему не приведут. – уверено и верно он предполагает предсказуемые действия своих сородичей. - Теперь ты будешь брать мою кровь каждый день? – спрашивает она, раздосадованная своим участием во всем этом. - Нет. Я же признался, что переборщил. – уверяет ее он серьезным тоном. - Ты больше не будешь меня целовать? – она вскидывает подбородок, пристально посмотрев на него. - Этого обещать я не могу. – отвечает он задумчиво, оглядывая девушку. - Что?! – в ней вскипает возмущение вместе нервозностью. - Обещаю, что не буду, если ты этого не захочешь. – рассмеялся он, наблюдая за ее негодованием. - С чего ты взял, что я захочу? - Не будем ничего решать раньше времени, учитывая, что было. – вздыхает он, повернув голову к окну. Он прекрасно помнит ее реакцию в ту ночь. - Будем! Сделаем вид, что ничего не было и наши отношения будут ограничиваться только рамками нашего договора! – восклицает она упрямо. - Не смей мне ставить условия и говорить, что делать, девочка. – он угрожающе двинулся к ней, поднимаясь со стула. Черт, теперь он понимает, что в ней привлекает его: ее упорство и бессмысленное упрямство. - Я предлагаю оптимальный выход из сложившейся ситуации. – она не сдвинулась с места, когда он приблизился к ней. - Вот тебе встречное предложение: я буду решать, как все будет развиваться. И наш договор не гласит о твоей неприкосновенности. – произносит он, улыбаясь. - Зачем это тебе вообще? – спрашивает Елена, недоумевая о его изменчивом и переменчивом мнении на счет нее. - Я ведь даже непривлекательна для тебя, и ты упорно доказывал, что я ничто, кроме как мешок ценной крови. Так почему бы не оставить все как есть? - заканчивая свою тираду, в которую она вложила всю обиду и несправедливость, она тяжело дышит, не сводя с него глаз. Ему разве недавно не нравилась ее лучшая подруга? Клаус смотрит на нее пристально с интересом, слегка ухмыляясь. - Потому что я так хочу. И ты недооцениваешь себя. Не зря же ты не раз вставала между двумя мужчинами. - облизнув губы, улыбается он шире, касаясь пальцами прядей ее шелковых волос. - Я сказала для тебя, а не...- она забирает прядь своих волос, когда он ее беспардонно перебивает. - Каким бы всесильным существом или монстром я не был, я все же остаюсь мужчиной. - с минуту еще он вглядывается, в изумленные его пояснением, глаза двойника, а затем уходит, оставляя ее снова с запутанными мыслями и смущением от его последней реплики.