Ради тебя и всеобщего блага

— Тони, может не надо? — Наташа сидела на кресле, вяло побалтывая пиво в бутылке. Она хмурилась и кривила губы, неприязненно смотря на Старка. — Я не уверена, что доктор Мартин — это то, что нам нужно. Мы не настолько отчаялись. — Напротив, я считаю, что он идеальная кандидатура, — мужчина усмехнулся, указывая на неё рукой с зажатой в ней бутылке. — Джеймс Мартин уже работал с девчонками из её «академии», — с ядовитой ухмылкой он изобразил кавычки в воздухе. — И добился определенных результатов. — Каких результатов? За такой короткий период от них невозможно ничего добиться, уж я-то знаю. — Она покачала головой и отставила бутылку на стол, упрямо смотря на Старка. — Мы должны попытаться своими силами, я не думаю, что Мартин сделает это лучше нас. К нам она хотя бы привыкать начала. — Они заговорили, Наташа, — он вскочил, возбужденно расхаживая по комнате. — Мы добьемся такого через год минимум, ты же видела этот овощ! Он это идеальный вариант для них и нас. — Заговорили или закричали? — Романофф дернула бровью и закатила глаза, поднимаясь с кресла. — Ну… — в своей манере Тони едва заметно покачал головой, поджав губы, а потом заулыбался. — Но заговорили же! А методы здесь роли не играют. Главное — результат! Хуже же уже точно не будет. — Ты неисправим, Старк! — девушка раздраженно всплеснула руками и развернулась на выход. — Если с девочкой что-то случится, я… — Хватит строить из себя мамочку, — мужчина раздраженно перебил Романофф, сложив руки на груди. — Она объект, овощ, труп. Прекрати проецировать на неё свои неуместные материнские амбиции. Она не ребенок уже просто потому, что может спокойно перебить нас всех и уж точно не будет мучиться совестью. — Когда-нибудь ты поймешь, что это лишь делает её ещё бо́льшим ребенком, — Наташа ткнула в его грудь пальцем, едва сдерживая себя от того, чтобы не ударить Старка в в лицо, стерев его самодовольную ухмылку, и ушла.       Подобные дебаты Мстители наблюдали несколько дней, но итог был известен ещё до того, как они начались. Психолог приехал ровно в назначенное время, минута в минуту, и оказался обычным. В сером костюме, белой рубашке и с нечищенными туфлями, он производил впечатление слишком простого для их разношерстной компании. Ничем не примечательный, мимо такого на улице пройдёшь и не заметишь, он выглядел серо и как-то слишком невзрачно. Заурядно. — Здравствуй, Ники, — размеренно проговорил Мартин, когда спустя час наконец увидел девочку. Их посадили в маленькой комнате, чем-то напоминающей библиотеку своими стеллажами и аккуратным столиком в обрамлении двух мягких кресел. Они спокойно расположились в них, и психолог взял в руки чашку чая. — Как ты себя чувствуешь?       В ответ он, очевидно, ничего не услышал. Девочка сидела в своем кресле, положив руки на подлокотники, с идеально ровной спиной и абсолютно пустым взглядом. Беллум смотрела перед собой, даже не реагируя на присутствие мужчины в комнате. Не болтала ногами, не перебирала пальцами по мягкому бархату кресла. Она просто сидела, всем своим видом напоминая неживую статую умелого скульптора. — С тобой хорошо обращаются? Естественно хорошо, глупый был вопрос, — проговорил психолог в чашку и улыбнулся девочке. — Я пришёл, чтобы помочь тебе. Помочь тебе начать общаться с людьми, которые тебя окружают. Мстителями. Ты ведь хочешь с ними общаться?       Для сидящих в соседней комнате людей, которые не слышали разговора, а лишь видели трансляцию с камер, это выглядело странно. Ребенок продолжал стойко игнорировать психолога, а тот не прекращал своих попыток достучаться до мертвого сознания девочки. Он буквально говорил сам с собой, от неё не было никакой реакции: ни движения, ни слова, ни шороха. Её будто и вовсе не было в комнате. — Это цирк, — с обреченным вздохом произнес Старк, приложив руку ко лбу. — Сюр. Она его даже не замечает! Полный ноль! — Успокойся, это только первый сеанс, чего ты от неё хочешь? — на него обернулся Клинт, который лениво следил за процессом на экране, иногда поглядывая на телефон в своих руках. — Чтобы она вот так сразу рассказала, как ей было плохо без единорогов и красивых платьев? Или, может, пожаловалась на то, что Санты не существует? Я думал ты первый назвал её бездушным овощем. — А ещё я называл этого психолога нашим спасением. Как видишь, даже такой гений, как я, иногда может ошибаться, — съязвил Тони и рывком поднялся с кресла, принимаясь расхаживать по комнате. — Я уже ничего не понимаю, — ошеломленно проговорил Бэннер, до этого молча анализировавший показатели девчонки с планшета. — Вы посмотрите на это! — он развернул его, и все увидели только кучу непонятных диаграмм и цифр. Все это скакало и мигало красным, но никто ничего так и не понял. — У неё бешеный пульс, давление скачет то вверх, то вниз, адреналин и кортизол зашкаливают. Что он с ней делает?!       Наташа первой соскочила со стула, едва не опрокинув его, и почти бегом направилась в соседнюю комнату. Рывком она распахнула дверь и уже морально готовилась к тому, что камеры сломались, и сейчас она увидит картину избиения несчастного психолога ребенком, но нет. Ники все так же прямо сидела в кресле, не шелохнувшись, мужчина смотрел на Романофф, отвлекшись от своего монолога, вопросительным взглядом. — Простите, но сеанс на сегодня окончен, — уверенно сказала Нат и широкими шагами подошла к девочке. Она мягко взяла её за руку и с нежной улыбкой увидела, как та повернула к ней голову, пристально смотря в глаза. — Пойдем, хватит на сегодня. Из-за исследований Брюса ты даже не завтракала. Извините нас, до свидания.       Девушка потянула её на выход, и Беллум, на удивление, пошла за ней, ступая практически след в след. Уже в комнате девочки она взяла её за плечи, мягко улыбнулась и тихо спросила, заглядывая в глаза. — Что произошло? Он сделал что-то не так, Ники? Сказал что-то? — Её взгляд продолжал быть пустым, но в отличие от их первой встречи, было ясно, что девочка видит Наташу, что она хотя бы обращает на неё внимание. — Мы хотим помочь тебе, но для этого ты должна говорить с нами. — Я клянусь, что стану чище и добрее, — скупо и сухо прошептал ребенок, а глаза её снова остекленели.