Ради тебя и всеобщего блага

— Так я и послушная, — Ники нашла в себе силы усмехнуться, несмотря на вырывающееся из груди сердце и готовые подогнуться в любой момент ноги. Баки был близко, даже слишком близко. С усмешкой смотрел в глаза и буквально дышал ей в губы. Между ними была всего пара несчастных сантиметров, преодолеть которые казалось невыполнимой задачей. — Но слушаюсь только тех, кого хочу. Тебе-то я все ещё подчиняюсь. — Не нужно меня дразнить, — он хмыкнул и отпустил её подбородок, наклоняясь к уху. У него самого сердце ощутимо билось о ребра, глаза медленно застилались дымкой, но это нужно было прекращать и как можно быстрее. — И злить тоже не нужно. Спешу напомнить, что я все ещё не отчитал тебя за этот сумасшедший поступок, — с видимым усилием он оттолкнулся от стены, отпуская девчонку, и достал из кармана ещё одну шоколадку, размахивая ей перед Беллум. — Смотри какая, будешь?       К счастью, она поняла намек и кинулась к плитке, пытаясь забрать, но кто бы ей позволил. Мужчина в пару широких шагов отскочил от неё, поднимая руку с шоколадом как можно выше. Они оба носились друг за другом по площадке, а ветер уносил звонкий смех девушки дальше над ночным городом. Ники сделала быструю подсечку, и Барнс упал на спину. Пользуясь моментом, она залезла на него сверху и наконец забрала злосчастную плитку. — Она моя, сержант, и не смейте это отрицать, — с усмешкой провозгласила Беллум и раскрыла шуршащую обертку, откусывая прямо так. — Да не больно-то и хотелось, — он усмехнулся, глядя на довольную девчонку, и не спешил скидывать её с себя. Внезапно Баки обнаружил, что они лежат у края платформы, а на расстоянии вытянутой руки сиротливо стоит пакетик со сливами. Недолго думая, он притянул его к себе и достал фрукт, с удовольствием принимаясь его поедать. — У меня вот что есть. — А поделишься? — тихо спросила девушка, поджимая губы и как-то грустно глядя на шоколадку в руках. Теперь она не казалось такой уж и вкусной, а вот слива в руках мужчины выглядела соблазнительно. — А я тебе шоколадочку. Баш на баш. — Уговорила, — он усмехнулся и поднес фрукт к губам девушки, позволяя откусить. Она в ответ протянула ему шоколадку. Было в этом что-то такое интимное, есть с рук друг друга, волнующее. Чувство отдавало бабочками в животе, покалывало кончики пальцев, а по всему телу бегали мурашки. Такого с ним ещё никогда не случалось.       Всю оставшуюся ночь они продолжали есть сливы и шоколад, дурачиться и полностью игнорировали окружающий их мир. Спустя несколько съеденных фруктов рядом лежащие косточки стали раздражать девушку. Она вертела их в руках и рассматривала, а потом, слегка замахнувшись, кинула вниз. Барнс проследил за её движением, перевел взгляд на оставшиеся, и с максимально невозмутимым лицом, также сбросил их с крыши. Им обоим уж точно не хотелось думать о возможных жертвах в виде лобовых стекол машин или просто полуночных жителей города. — Баки, — капризно протянула Беллум, смотря на рядом лежащего мужчину. Последние несколько минут они находились в абсолютной тишине, каждый думая о своем и наблюдая за едва занимающимся рассветом. Она подняла руку, смотря на их переплетенные пальцы, и перевернула ладонь, рассматривая причудливый узор пластин на его металлическом протезе. — Луна сегодня красивая была, да? — Не знаю, не замечал, — отсутствующе произнес он и едва заметно усмехнулся, глядя на забавную мордочку, которую скорчила девчонка, скиснув. Покачав головой, он сильнее сжал её руку в своей, поглаживая большим пальцем ее маленькие костяшки. Она казалась такой маленькой в сравнении с ним, но было в этом что-то притягательное. — Ты все испортил! — девушка нахмурилась и рывком залезла на него, спокойно усевшись на живот. Она сжимала губы и глядела на него возмущенно. Не то чтобы ей было обидно, скорее просто неприятно, он ведь наверняка знал эту шутку и просто отгородился от неё. — Расслабься, Снежинка, ты красивее, — Баки усмехнулся и привстал на локтях, смотря, как она счастливо улыбается. И он не лукавил: Луну Барнс действительно не видел, только на Ники и смотрел, так что для него все было очевидно — А почему Снежинка? Все хотела спросить, — она наклонила голову на бок и медленно нависла над ним, заглядывая в смеющиеся голубые глаза. В животе все скрутилось в тугой комок, кончики пальцев покалывало, и было страшно. Ласковое прозвище звучало в ушах его голосом. Пришло внезапное осознание, что сейчас, вот прямо сейчас, все случится, а сил только и было, что мысленно просить его не останавливаться и не останавливать её. — Потому что часть меня, — мужчина хмыкнул и зарылся в её волосы пальцами, трепетно соприкасаясь своими губами с её. В голове обоих взорвались мириады звезд.       У Ники перехватило дыхание. Мысли просто исчезли, образовалась приятная пустота и думать не было никаких сил. Все тело стало ватным, и она снова потеряла контроль, растворяясь в том потрясающем чувстве легкости, что подарило простое касание. Руки подкосились, и она рухнула на Баки, уже испугавшись, что на этом все и закончится, но он уверенным жестом перекатил её на спину, нависая сверху. Девушка прикрыла глаза и вплела пальцы в его волосы, снимая резинку. Ничто в мире прежде не трогало её так сильно, как он, и только за это чувство она готова была отдать все. — Ники, куколка, раз уж ты проснулась, то будь так добра, зайди к доктору Бэннеру, дело есть, — громко, даже слишком, прозвучал в её наушнике, который Тони вручил для важной связи, голос мужчины. Беллум зажмурилась и выдохнула, только открыв рот что-то сказать, но её добило строгое. — Сейчас же. Это срочно.       Барнс вздохнул, лег на спину, раскинув руки, и прикрыл глаза. Он прекрасно слышал важный почти-что-приказ, но Старка прибить хотелось неимоверно. Ники села и потерла глаза, даже и не зная, что говорить. Что вообще говорят после крышесносных первых поцелуев? Она просто поднялась, отряхнула штаны и почувствовала на запястье крепкую хватку мужчины. Он долго смотрел на неё, а потом слабо, но до одури нежно улыбнулся и сказал: — Завтра все же встретимся в тренажерке, на крыше холодно, — и смотрел так странно, что девушка поняла: не это он хотел сказать. — Обязательно, — Беллум улыбнулась ему и мягко высвободила свою руку, чувствуя, как он напоследок погладил кисть. — Шоколад не забудь.