Ради тебя и всеобщего блага

      Все, что было дальше, смешалось кровавой пеленой. Баки избивал Старка как только мог, снова и снова возвращая втрое каждую слезинку его девочки. В забытье он, возможно, даже швырял его в стены, ломал кости и мстил, как мог, выплескивая ярость.       Единственное, чего он не ему желал в тот момент, это смерти. После того, что он совершил, смерть будет райским прощением. Он будет страдать, мужчина был в этом уверен, и раз за разом смотреть на свою собственную ошибку. Он не позволит ему вот так просто умереть.       Очнулся Барнс, когда подошёл к столу, протягивая руки к злосчастному венку лилий. Он уже придумал, что подарит Ники. На такой день подарки не приняты, но ему почему-то думалось, что это должно понравится ей. Лилии уже были порядком смяты и обломаны, но все еще раздражали своим кипельно-белым цветом. Она их не любит, ей нравятся полевые цветы. Нравились…       Оставшимися лепестками он медленно провел по окровавленному лицу Старка, с особым удовольствием наблюдая, как он следит за ними взглядом. Так и хотелось ударить его еще раз, за цветы, за волю и самодовольство, но он получил достаточно сегодня. Барнс не остановился, пока каждый из лепестков не был окроплен кровью её мучителя. Крупные красные мазки смотрелись крайне эстетично, на его скромный взгляд.       Он так и оставил его там, в собственной крови, осколках и коньяке, валяться на полу и думать о смысле жизни, пока на экране уже в сотый раз шла та злосчастная запись смерти его девочки. И ни о чем не жалел, чувствуя за собой правоту. В душе боль ни капли не утихала, но теперь Баки чувствовал Ники хоть немного отомщенной за её страдания. Все остальное Старк сделает сам, почему-то он был в этом уверен.       Она все также лежала в гробу, недвижимая и холодная, причиняя ему немыслимые страдания одним своим видом. На ватных ногах мужчина приблизился к ней, рассматривая такие родные, тронутые смертью черты лица. Гримеры постарались привести её в порядок, но синюшные губы и впалые щеки ничем не исправишь. Спасибо, что они не стали наносить на нее тонну макияжа, он бы не позволил настолько сильно издеваться над ней. — Я принес кое-что для тебя, — тихо прохрипел он в пустоту, продолжая сдерживать набегающие слезы. Барнс аккуратно вложил в её, сложенные на животе, руки венок, укладывая её ладони поверх. — Прости, что лилии, я не успел им сказать, но я думаю, это хоть что-то исправит.       Его кровь рядом с ней была практически оскорблением, но он считал, что это будет неким символом, знаком того, что Старк не останется безнаказанным. Мужчина продолжал бороться с желанием лечь с ней рядом и тут же умереть, и уже мысленно подготавливал себя к тому, что будет жить с этим всю оставшуюся жизнь. Никто и никогда не заменит ему его Снежинку, всего за год ставшую для него путеводной звездой. Он лишился ориентира и цели, теперь существуя просто потому, что его время еще не пришло. Ники просила не приходить к ней раньше положенного, и, скрепя сердце, Баки собирался выполнить последнюю её просьбу.       Зачем он поднялся в её комнату, было не ясно даже ему самому. Она была такой же, какой он оставил её в день того чертового побега. Кровать идеально, по-солдатски заправлена с отогнутым уголком подушки, на тумбочках был идеальный порядок. На стене, закрепленные на веревке, висело множество фотографий, а под столом ярким кляксами было приклеено много ярких рисунков.       Барнс подошёл к фотографиям, с замершим сердцем узнавая на них себя. Они с Ники сидели на диванчиках в том злосчастном зале, где сейчас лежит гроб. Счастливая, Беллум обнимала его за шею и с улыбкой смотрела в камеру, в то время, как он сам, едва касаясь её талии, отвернулся. Сколько же они потеряли и упустили. Он давно задумывался о том, что бы было, скажи он о своих чувствах раньше. Наберись он сил и мужества сказать, как сильно он её любит, и насколько она была ему дорога. Мужчина протянул руку, ласково погладив фотографию, на которой улыбчивая Снежинка сидела на перилах крыши на Рождество. Она жмурилась от счастья, придерживая на своих плечах мундир его формы. Не удержавшись, он вытер глаза рукавом ладони и спрятал эту карточку в карман, решив забрать себе немножко её счастья.       На многих из фото также мелькали Стив и Наташа, где-то вместе, где-то порознь. Девушка собирала самые яркие и любимые моменты её жизни на своей стене, бережно храня их в памяти. Он даже думать не хотел, насколько внутри неё был силен приказ, что она не вспомнила свою жизнь даже с такими сильными якорями. Понимал, что такую боль, не может выдержать никто.       Рисунки же были самых разных мастей. Где-то едва заметные и непонятные каракули животных, где-то более объемные и ясные силуэты людей, а на столе, под ворохом карандашей было скрыто изображение маленькой мышки в белой пышкой пачке, с крохотными пуантами на задних лапках.       Вся комната продолжала быть стерильного белого цвета, но эти яркие пятна делали её хоть немного уютнее. Фото, рисунки, а на тумбочке продолжала сидеть игрушка, когда-то, как говорила Снежинка, подаренная Клинтом, рядом яркие обертки шоколадок. Единственным темным и раздражающем пятном тут были шторы. Тяжелые и плотные, они, на его памяти, всегда были закрыты и не пропускали и капли солнечного света. Почему-то это взбесило Баки именно сейчас, и он резко распахнул их, впуская в комнату солнце. Да, вот так лучше. Теперь будет светло и свободно.

***

      На выносе и погребении присутствовало не так уж и много народу. Наташа, Стив и Баки стояли ближе всех к могиле, слушая молитвы священника. Ники не была религиозной, но им хотелось сделать все по правилам, как надо, все было хорошо. Дальше стояли Клинт, Питер и Сэм, удерживая в руках по маленькому цветочку обычного полевого мака. Точно такие же цветы были в руках у всех присутствующих, благо Барнс успел предупредить об этом. Дальше всех стояли Старк и Бэннер, молча и смотря только в пол. То ли сил у них не хватало, то ли совести было слишком много, но к гробу они так и не подошли.  — Мистер Старк, не могли бы вы, как самый близкий покойной человек, сказать пару слов о девушке? Ей, я уверен, было бы приятно, — священник выжидающе посмотрел на Тони, ожидая от него хоть каких-то действий, но тот продолжал стоять, не подняв и головы, игнорируя всех. — Давайте без этого, пожалуйста, — проговорила Наташа, прокашлявшись. Она до сих пор не могла себя успокоить, нервно покручивая в руках стебель мака, но слушать этого лицемера женщина и в помине не хотела. В конце концов, все, кто хотел что-то сказать Ники, уже сделали это.       Святой отец с пониманием кивнул и, завершив молитву, кинул в могилу цветок. Мстители медленно потянулись вперед, скидывая свои цветы на гроб. Кто-то что-то едва слышно шептал, кто-то утирал глаза и шмыгал носом, но тишины и общего настроения скорби не смел нарушать никто.       Через полчаса все разошлись, и около могилы остались только Баки и Наташа. Мужчина стоял на колене, точно завороженный, поглаживая плиту кончиками пальцев. Сил на сопротивление уже не осталось, и он просто сдался, чувствуя, как горячие капли медленно катились по щекам. Он не представлял себе жизни без неё. Что он будет делать дальше? Ради чего? Зачем?       Романофф сжала его плечо в немой поддержке и скривила губы от внутренней боли. Сама она была не лучше, яростно стирая слезы с глаз. Плакать больше было нельзя, но потеря маленькой Ласточки разорвала её душу, вывернув наизнанку. Она снова не смогла спасти то, что любила больше всего на свете и ценила дороже собственной жизни.       К закату они все же ушли, над могилой, под большой раскидистой ивой, запели птицы. На земле лежал пышный букет полевых цветов, а рядом сиротливо ютилась плитка молочного шоколада с орехами и изюмом и несколько спелых темный слив. «Ники Беллум 17.03.1890. — 28.11.2017 Умерла раньше, чем научилась жить».