Ради тебя и всеобщего блага

      Пятница. О, его девочка обожала этот ИИ. Играла с ним, советовалась и даже шутила временами. Для Старка он был помощником, но увы, запрограммирован отвечать на практически любые вопросы Мстителей и совершенно не умел лгать. Не солгал он и Баки, когда тот спросил у него, где находится его хозяин. Покорно привел к кабинету и замолчал.       Баки сжал зубы, закатал рукава хенли и вошёл без стука, сразу замечая Тони. Он сидел за столом, стеклянными глазами смотря в экране домашнего кинотеатра во всю стену. Неизменно со стаканом алкоголя, но какой-то помятый и обросший щетиной. Хотя и интересовал он Барнса ровно до тех пор, пока тот не увидел и не услышал то, что тот разглядывал на экране. — Голос. — Ники на экране закрыла глаза и глубоко вздохнула, в остальном же оставшись недвижимой. Она сидела в том самом чертовом кресле для обнуления, но была поразительно спокойна и даже напевала про это проклятое Прекрасное далеко дрожащим голосом. Он сразу все понял: тогда она уже смирилась.       Мужчина тяжело подошел к креслу, глядя в экран. Он не мог поверить, что этот гребаный монстр еще и записал все страдания девочки, раз за разом пересматривая. Ненависть к нему с каждой секундой множилась в геометрической прогрессии, заполняя душу вязкими красными топями. Барнс бросил злосчастный венок на стол, но почему-то и сам замер, продолжая наблюдать за тем, что творилось на видео. — Даль. — Девушка продолжала напевать, будто не слышала слов кода, но он видел — она реагировала на каждое едва заметными изменениями в дыхании и мимике. — Я был прав, я ведь был прав. Я виноват в её смерти, но то, что мы сделали с ней, не было неправильным. Решение было верным, — тихо твердил Старк, будто и не замечая его, вошедшего в кабинет. Он был далеко отсюда, пытаясь оправдаться перед собственной совестью или её остатками.       Только сейчас, под внутренний клокот ярости Баки начал понимать, к чему была эта песня. Ники пела её, когда ей было плохо и страшно, одиноко и больно, когда она утопала в своих воспоминаниях и крови. Эта песня была не просто звуком, это был её код, который она раз за разом повторяла, спасая себя и своё сознание от боли, которую чувствовала. Безусловный рефлекс и инстинкт, проявляющийся только в минуты настоящего страха. Она снова и снова возвращалась в беспамятство и вводила сама себя в транс, скрываясь в объятиях внутренних демонов. Как же многого он о ней не знал. И не смог помочь. Никогда не мог. — Утро. — Беллум запела уже куда тише, будто засыпая, но тело в противовес напрягалась все сильнее, она сжала подлокотники. — Мы всего лишь защищали её от бездушного мира, который мог навредить. Они боялись её, уничтожили бы, а мы спасли. Вопрос методов в таких случаях и не стоит никогда. Все делалось для неё. — С трясущимися руками Тони отпил из своего стакана, зажмуриваясь и потирая глаза. Неужели он и правда верил в свои слова?       Барнс не понимал, о чем они думали. Никто из них и близко не догадывался, каково это — переживать адскую боль обнуления. Как это, когда твое сознание предает тебя после десяти коротких слов. Не понимали, что такое беспомощность, безвластие. Ты это ты, но твое тело тебе не принадлежит. Ты можешь только кричать внутри себя, вопить и бросаться на стены, но для всех ты безликая машина для убийств. Монстр. Никто не догадывался, что они творили над ней, упиваясь властью. — Роса. — Она все еще пела, и Баки стало интересно, до какого момента она сумеет её допеть, наполняя теми самыми переливами искренних эмоций. До того, как она окончательно растворится.  — Мы никому не причиняли вреда. Это был лишь способ спасения. Самый верный и правильный из тех вариантов, которые были у нас и предлагались правительством. — Старк вплел пальцы в свои волосы и оттянул, тихо подвывая. Кажется, действительно верил. — Дорога. — Голос становился все хуже и хуже, то превращаясь в едва слышный плач, то становясь безжизненной начиткой слов без души и смысла. — Да, это было жестко, не спорю, но необходимо. На кону стояли чужие жизни и необходимость. Иначе поступить было нельзя. — Он наклонился, и уперся в свои колени руками, но все еще продолжал смотреть на экран, не отрывая взгляда. — Детство. — Баки никогда не интересовался её кодом, ему было это просто незачем, но почему-то именно сейчас подумалось, что эти злосчастные слова описывали её жизненный путь. Вся её жизнь шла по уже написанной программы Фемиды, что и убило её. — Мы не Гидра. Мы ведь не заставляли её убивать, похищать или пытать кого-то. Это всего лишь был идеальный способ контроля, в котором она нуждалась, — Тони снова потянулся к стакану, но не удержал его трясущимися руками и тот упал, разбившись. Мужчину это не остановило, и он продолжил пить алкоголь из бутылки. — Карусель. — В Барнсе все больше и больше разрасталась дикая боль. Ничего не будет как прежде. Он больше не увидит её улыбки, не коснется нежной и маленькой руки, не… Не поцелует её, как тогда на крыше, снова обнаружив, что слива и шоколад имеют прекрасное сочетание. Он остался без неё. Из-за Старка. — Беллум теряла управляемость с каждым годом, снова и снова показывая клыки. Сначала школа, потом сомнительная история с Пеппер, Роуди. А дальше что? Она убила бы кого-нибудь? Мы не могли допустить этого, её могли уничтожить, как сумасшедшего зверя. — Уже даже истерично, но он продолжал уверяться в своей правоте, повторяя одно и то же, только другими словами. Мужчина видел это по его поведению, и Старк ни о чем не жалел. — Жестокость. — Да, жестокость. Прямо сейчас Баки очень хотелось ударить его так сильно, как только возможно. Он даже не думал о том, насколько то, что он совершил, аморально. Это они-то с Бэннером после всего не Гидра? Они хуже во сто крат! Те хотя бы осознают свои действия и сопоставляют их с какой-то целью, здесь же была жестокость, пропитанная лицемерием и вседозволенностью. Они издевались над ней, а потом заявили, что так было нужно. Кому нужно? Им! — Никто не желал ей зла, все делалось во спасение и благо, а значит, было допустимо. — Барнс тихо зарычал на эти слова и сжал столешницу в своих руках, тут же разламывая её в щепки. Он должен был сдержаться и досмотреть до конца. Досмотреть и запомнить её код на всю жизнь, как мантру, как её символ. — Путь. — Осознание того, что она умерла за эту мразь, медленно убивало его. Она погибла, защищая это чудовище, которое с ласковой и мерзкой улыбкой накинуло на неё ошейник с намордником. Ники ведь действительно верила в него, считала другом и учителем, прислушивалась и доверяла так, как никому другому. — Но почему, черт возьми так больно?! Она не должна была кидаться и закрывать меня собой. Не должна была умирать. Не должна! — Старк вскочил со своего места, схватил бутылку за горлышко и кинул на пол. Стекло с громким звоном разлетелось на осколки, расплескивая янтарный коньяк по полу. — Клятва. — Десятое слово будто разбудило его. Ярость с новой силой занялась внутри, подобно волне, снося все на своем пути. Все запреты, возможное нежелание самой девочки, проблемы и наказание — все разлетелось в труху и было погребено под реками обжигающей лавы. Не убьет же он его, в самом деле. — Я готова отвечать, — на секунду он замер, его пронзила такая боль, будто в сердце воткнули ржавый тупой нож и с садистским удовольствием провернули, наслаждаясь хлещущей кровью. Кажется, он его все же убьет