Это наша грязь, это наша любовь

      Резкий запах сигарет и алкоголя врезается в парня головной болью и предстоящим очередным стрессом. И стоило бы оставить это всё. Нет, не сейчас — тогда, в далёком прошлом, — в чёртовом далёком прошлом. Грязь, сырость и вонь недавнего траха. Как могло солнце померкнуть в этом дне? И в который раз приходится признавать, что изменить это было невозможно. Выхода изначально не было, — выбора изначально не существовало. Это всё сравнимо с вонючим болотом. Возможно, даже его смрад терпимее. И смириться со всем этим больно, но какого чёрта оно вызывает такую невыносимую зависимость? Был бы шанс бросить солнце на дно и оставить задыхаться там, решился бы? Очевидно, нет. Он бы не смог. Это их грязь. Это наша грязь. Он обещал тогда, стоя под окнами многоэтажки и успокаивая, оказалось, потухающее солнце.       Громкие биты какой-то низкокачественной музыки ударяют в сердце и заставляют невольно морщиться от неприятных ощущений. Место, походящее на притон, нестерпимо давит. Сколько раз он бывал в этих местах? Счесть невозможно, да и кому бы это сдалось. Факт лишь в том, что он возвращается сюда. Каждый раз: изо дня в день врывается в болезненную гниль, которую выбирает солнце. Его любимое, тёплое. Нет — сгнившее и растоптанное солнце. От этого тошнит. Хочется успокоиться, остановиться, развернуться и уйти. Навсегда. Но что-то внутри гложет и заставляет идти дальше — в глубь. Только бы не утонуть.       Хлипкая дверь открывается почти от вздоха, и взгляд парня направляется на уже обыденную сцену. И чёрт бы побрал это чувство. Пора привыкнуть, — это не изменить.       — Удивительно, что сегодня ты выбрал только троих, — равнодушный тон не останавливает ряд стонов. — Это медленный путь к становлению личностью, а не похотливой сукой?       — Мгх… З-за-а-ткнись, — сдавленный голос парня, что с силой держат в коленно-локтевой, давит в виски.       — Или другие не согласились? — брюнет с отвращением потирает переносицу и кидает в оттраханного юношу брошенные рядом джинсы с полупрозрачной блузкой. — Собирайся. Я не намерен здесь больше находиться.       — Какого чёрта ты опять мешаешь? — Тэхён пренебрежительно отталкивает потного парня от себя и выворачивает рукава блузы, чтобы потом поспешно застегнуть её на две последние пуговицы. — Не мог на пару минут позже явиться?       — Чтобы потом видеть тебя по-настоящему конченным? Я откажусь, пожалуй.       Тэхён выдавил из себя нервный смешок и принялся натягивать потрепанные джинсы.       — Мальчики, благодарю за отменный трах, но мне пора, — голубоволосый подмигнул трём возмущённым парням и уверенно ретировался из комнаты, кинув напоследок разочарованный взгляд Юнги.       И каждый раз всё по кругу: алкоголь, чужая склизкая компания, разврат и стоны. И Мин рад бы помочь, спасти. Чёрт возьми, он старался! Он, правда, хотел помочь, он был готов помочь, да только это оказалось бесполезным. Всё было напрасно.       — Скоро эта игра закончится, — Юнги невольно выдохнул, осознавая, что сердце до сих пор пропускает превышенное количество ударов, и смирился. Снова. — Ты уже достаточно обнажён для этой острой грани, — он следом покинул комнату.

И мне кричать опять навзрыд, Считаясь с бедствием в груди.