Это наша грязь, это наша любовь

***

Семь лет назад. 2013г.

      — Ни за что бы не подумал, что ты решишь вступить к нам! — парень всплеснул руками вверх в восхищенном жесте. — Я, конечно, до последнего надеялся, но не ожидал, правда.       — У меня всё ещё есть шанс уйти? Я был бы не против.       — Ни в коем случае! — Хосок быстро сократил расстояние между ними и схватил парня за руки, чтобы тот даже развернуться в сторону выхода не смог. — Ты даже не представляешь, насколько я рад!       — Да, да, да, — Юнги в очередной раз вздыхает и старается отцепить руки разбушевавшегося друга.       — Теперь всё будет иначе!       Хосок отстраняется от брюнета и победно улыбается, даря своему визави ощутимое умиротворение внутри. Легче всего радоваться с кем-то. Пожалуй, легче это забирать, чем отдавать. И, возможно, это самая главная причина его потухшего солнца.       — Так что мне нужно делать?       — Всё то, к чему ты привык, но только командно!       — И что, нет никаких рамок? — Юнги удивленно изгибает бровь и смотрит на по-прежнему счастливого парня. — Даже пить во время написания?       — Хоть вкидывайся, только работай с нами, — Хосок постепенно успокаивается, и улыбка принимает уже былую легкость и повседневность. И Юнги счастлив, по-настоящему рад работать с ним, ведь этот парень ему знаком Бог знает сколько лет. Надёжнее его он и не видел людей, может, этого и было достаточно, чтобы Мин почти сразу решился вступить в его группу. Да, на это предложение он ответил спустя какие-то два месяца, но это лишь потому, что Хосока было смешно нервировать, ведь тот сам сказал, что Юнги лучший. А тот и не против отрицать.       Нет никаких предубеждений и нервозности в его двадцать с лишним. Жизнь кипит и бушует, да только учиться на юриста в КУ* он не мечтал — одно выпадающее из его биографии, которое он хотел бы бросить, выкинуть, стереть, но так решил отец, а значит — рыдать, но пахать. Однако вопреки этому немалому минусу в его цветущей молодости он полностью погружен в музыку: в то, что радует его каждый день — да что там — каждый грёбаный час. И прямо сейчас он хочет открыть дверь в будущее: в своё будущее. Ему совершенно точно плевать: есть ли эта дверь. Нет — пробьёт стену и сделает окно. Не будет стены, а лишь пустошь — потратит все силы, чтобы создать ту самую дверь. Он ни за что не отдаст шанс, что так въелся надеждой в его сердце.       — Точно, — голос Хосока вырывает парня из раздумий, — я бы хотел тебя познакомить с командой. Когда ты будешь свободен для встречи? Я попробую со всеми договориться на время.       — Где-то в среду после шести.       — Хорошо, тогда сегодня отпишусь тебе в ка-токе*, — Чон в сотый раз дарит милую улыбку и прощается, говоря что-то о неотложных делах, которые нужно доделать ко вторнику, ретируясь из университетского коридора. Оставленный только на вид равнодушный Юнги делает шаг в сторону кабинета, мысленно матерясь на право, по которому завтра тест. Неплохо было бы подготовиться, но увы и ах — ему совершенно плевать. В аудиторию он заходит через десять минут после начала пары и просит прощения за опоздание совсем неискренне — ему, правда, не жаль.

***

Jho_94 Привет Привет прости это случайно

MinGi ближе к делу

Jho_94 в среду в семь?

MinGi где

Jho_94 возле метро есть бар возле метро есть бар да блять прости так вот нам не в него рядом с ним есть кафе вот в него

MinGi ок надеюсь, ты когда-нибудь научишься писать сообщения полностью

Jho_94 :D до встречи хён

MinGi ага, до встречи

      Юнги устало потирает глаза и смотрит на тетрадь с конспектами по праву. Нет, он не решил подготовиться к тесту, просто на последних страницах во время лекций записывал строчки для песен, которые приходили на ум. Возможно, сейчас наступило время их соединить? Только сил нет, как и вдохновения. Он невольно сравнил себя с лампочкой, что недавно перегорела. Точно, лампочка. Парень в очередной раз вздохнул и разложился на стуле, оставив бытовые заботы на потом. Какое потом он решит тоже не сейчас. Ему просто хочется уснуть на часов шестнадцать — в последнее время сон слишком чуткий, а сеульская жизнь шумна в любое время суток.       Юнги пристально рассматривает сменяющиеся друг за другом огни на стене и расслабляется. Внутри штиль, а в голове пустота, — почти невесомая, едва ощутимая и приятная. Он невольно прикрывает веки и теряется в ощущениях.       Когда-то всё было так просто. Не нужно было искать причины и оправдания — ты просто ребёнок, который познаёт мир, выбирает неаккуратно, но старается. Маленькими шагами ступает вперёд, откровенно мечтает и взлетает. Возможно, та пора была сказкой: той самой, что так часто читали на ночь; той, что въедалась в сердце теплотой и уютом. Тогда всё казалось таким красивым, ярким, нереальным. Сейчас Юнги готов на всё ради этого, поэтому он открывает глаза и вновь смотрит на стену, которая до сих пор раскрашена огнями ночного города. Парень вынимает из рюкзака тетрадь и открывает её на первой странице. С чистого листа.       Из окна слышен шум: голоса прохожих и рёв разномарочных машин, а в душе тишина такая хрупкая и сильная одновременно, что заставляет вдохновиться ближайшим будущим и продолжить выписывать строчки в новую тетрадь. В голове нет душераздирающих мыслей и тревоги, только вера в лучшее. Он дал себе надежду — только он вправе её и забрать.

***

      Солнечные лучи ослепляют и заставляют недовольно жмуриться. Ему бы вернуться в свою кровать и доспать заслуженные два часа, но времени нет — денег, кстати, тоже. Он возмущенно бурчит себе под нос и плетётся в университет, матеря всё живое на этом свете. Его радует лишь то, что на лицах сокурсников написано такое же отношение к миру, так что он позволяет себе немного расслабиться. В голове базовые термины из всё же заученной лекции, а в желудке перекати-поле — собственно, такое же сухое, как и его рот. Нужно найти воду. Переборов свою лень, он поднимается на второй этаж и ищет свободное место возле окна. К своему же счастью Юнги находит свободную скамейку с Хосоком, так что выбора у него не было (он не готов признать, что свободных мест было предостаточно).       — Надеюсь, у тебя есть вода, иначе я сдохну, — Юнги сел рядом с другом и облокотился о подоконник, удовлетворённо выдохнув, когда Хосок протянул ему бутылку воды.       — Надеюсь, ты когда-нибудь будешь неуставшим по утрам, — парень улыбнулся и вновь отвернулся к телефону, в котором что-то усердно высматривал. — Кстати, — он всё так же продолжал смотреть в экран, — я бы хотел, чтобы ты поближе познакомился с нашим вокалом, так как песни будешь писать ему.       — И кто он?       — О, об этом не переживай, — Хосок вновь посмотрел на Юнги и подмигнул ему, — он хороший парень.       — Боже, никогда так не делай, — парень недовольно сморщился, продолжая проклинать день и Хосока.       Несмотря на ужасное настроение он всё же улыбнулся, предвкушая как будет сутками напролёт писать тексты и музыку, соединяя в настоящее искусство, как отдельные строки будут превращаться в полноценные стихи, как его лирика обретёт исполнителя и слушателя. От этого бурлит кровь, бешено бьётся сердце и невольно вспоминаются слова бабушки, что всегда тепло поддерживала его. Он бы даже согласился, что она самое дорогое, что у него сейчас есть. Однако Юнги осознаёт трудность выбранного пути. И, если то потребуется, то он отдаст всё, но не позволит страдать родным.       Парень достаёт из заднего кармана джинс телефон и вчитывается в недавние новости. Не то чтобы ему было интересно, просто так легче осознавать, что ты не один во Вселенной: у каждого есть проблемы, их исход и последствия. Так что он в очередной раз читает о свадьбе знаменитого актёра и о вчерашней аварии. Как же порой странно выстроена цепочка новостей у СМИ. Юнги параллельно отмечает в напоминаниях о том, что нужно поменять лампочку в люстре, блокирует экран и убирает телефон обратно, позволяя себе ещё пять минут релакса возле открытого окна: так-то жарко на улице.       Из лёгкой трёхминутной дрёмы его выдёргивает звон, раздавшийся по коридору университета. Он немного просчитался, но в этом признаваться не планирует, поэтому довольно равнодушно открывает глаза и встаёт со скамейки. Его лишь удивляет, что не заметил момент, когда Хосок ушёл. Но всё напускное равнодушие рассеивается, стоит ему увидеть две булочки на подоконнике. Юнги даже задумываться не приходится, чтобы понять от кого это. Он тепло улыбается и убирает еду в рюкзак, желая оставить их на обед.

***

      — Я когда-нибудь не выдержу и засну на паре, — Юнги садится возле друга, бросая рюкзак рядом, но поспешно вспоминая о безумно мягких и аппетитных булочках. Желудок вновь напоминает о себе.       — Когда-нибудь ты перестанешь приходить ко мне с жалобами, — Хосок смеётся, и в его полуприкрытых глазах виднеется милый блик от солнца.       — Когда-нибудь ты перестанешь пародировать меня, — он недовольно бурчит, но тянется к рюкзаку за едой.       — Кстати, как тест?       — К чёрту, — Юнги раздраженно фыркает, жадно откусывая булку, — там не было ни-че-го из того, что мы записывали на лекции.       — Хреново.       — Неважно, — парень машет рукой, намекая, что это не то, о чём бы он хотел говорить, — расскажи мне о вокалисте.       — Ну… — Хосок задумчиво тянет. — Красивый парень из СНУ* с факультета искусства.       — Я про характер, придурок, — он всё ещё продолжает жевать, отмечая про себя, что следует спросить парня, где он их купил.       — Он дружелюбный, хоть и немного странный, но знаешь… — Хосок ненадолго затихает, стараясь правильно подобрать слова, — он очень романтичный — слишком ранимый, поэтому я молю тебя: будь с ним аккуратнее.       Юнги невольно прекращает есть и смотрит на друга. Он бы пошутил сейчас, возможно, даже слишком грязно, если бы Хосок не сидел с таким серьёзным выражением лица. Поэтому он насильно заталкивает своего внутреннего юмориста подальше и тихо кивает, после чего друг расслабляется вновь и возвращает свою обычную улыбку. Порой Юнги пугает умение Хосока сменять эмоции.       — Где ты их купил? — светловолосый отстраняется и показывает уже порядком покусанную булку, намекая на неё. — Они чертовски вкусные.       — О, — друг довольно улыбается, когда слышит искренность в словах, — благодарю, они мои.       — Серьёзно?       — Мин Юнги-хён, если бы вы почаще заглядывали ко мне в гости, то не обнаружили бы еду быстрого приготовления, — парень саркастично усмехается. — Серьёзно.       — Прости, — блондин слегка улыбается, — у меня времени почти нет, а когда оно появляется — сил нет.       — Знаю, поэтому не переживай. Но я рад, что ты присоединился к нам: лишь тебя не хватало, — Хосок ободряюще хлопает друга по плечу, когда встаёт со скамейки, чтобы пойти на пару, которая, к слову, начнётся через пару минут. — Удачи, хён!       — Да, да, до встречи.       В голове рой из бытовых мыслей, но где-то на подсознательном уровне скребётся воспоминание о романтичном, ранимом парне, которого нужно оберегать. Ведь так? И как ему быть, когда он привык открыто говорить о пошлостях и подкалывать? Но если не получится быть хорошим, дружелюбным, аккуратным, то что? Юнги мысленно материт свою натуру, которая не стремится подстраиваться, и оставляет рассуждение на потом. Сейчас ему нужно доесть и уйти на пару, чтобы не выслушивать в очередной раз претензии.       Его выводит из мыслей сообщение на телефоне, которое он проигнорировал. Вибрация повторяется. На четвёртое оповещение Юнги уже реагирует, в мыслях убивая надоедливого человека, но его лицо становится удивлённым, когда он видит:

Jho_94 добавил вас в чат

Jho_94 знакомьтесь Юнги-хён он наше всё

MinGi эм

JimJim привет хён!!! я же могу звать тебя хёном?

MinGi можешь уже за то, что пишешь сообщения полностью

JimJim •///• меня Чимин зовут, кстати ImTae это тот самый???       — Тот самый? Jho_94 он самый

MinGi объясни?

Jho_94 ой хён я потом скажу у меня пара!!!

MinGi она ещё не началась, придурок

Jho_94 вышел из сети

MinGi вот же ж…

ImTae рад знакомству, сонбэ Я Ким Тэхён

MinGi просто хён, взаимно

***

      В мыслях был рой из сплошных рассуждений, ведь только сейчас осознал, что вся ранее написанная лирика была не для ранимого вокалиста. В своих строках он посылал мир за его жестокость, материл созданные людьми предубеждения и навешанные на каждого ярлыки. С точки зрения биологии они животные, с точки зрения Юнги — тоже. У него ощущение, будто каждый запрограммирован, где маленький шаг в сторону — сбой системы. И в попытках выделиться они приходят к моде, трендам, которые потом же и высмеивают. Всё это похоже на цикл, похоже на цирк, и, честно говоря, он устал. Он перерыл сотни статей, перечитал десятки книг, но так и не нашёл той самой индивидуальности.       В его песнях об этом. Возможно, слишком грубо и грязно, но искренне, поэтому его задевает, когда в очередной раз ему приходится зачёркивать горячо любимые строки, где мат — составляющее, а не выкинутое в пустоту ругательство. По факту, он мог бы этого не делать, мог бы просто написать новую приторно-нежную песню, где любовь — великое чувство, но нет: парень лучше перепишет пару вызывающе агрессивных строк, чем будет говорить о том, чего познать до сих пор не смог. Он и не станет спорить о силе искренних любовных чувств, но и врать тоже не стремится, ведь что он скажет о ней? Перепишет фразы из ванильных дорам или наслушается сопливых историй? Юнги не желает начинать своё творчество со лжи.       Мин с болью в сердце зачёркивает ваши глаза блядски горят при свете неона и меняет на зацензуренный вариант, где строки потеряли смысл. Тот самый, что он вкладывал в каждое слово, вырисовывая в голове вызывающие картины своих будущих концертов. Возможно, ему стоит лечь спать, ведь глаза нещадно пылают от перенапряжения, а спина готова сложиться пополам, лишь бы перестать мучиться от долгого сидения за столом под тёплым светом догорающей лампочки.       Юнги, к слову, опять забыл про неё, потому что случайно перепутал дни и поставил напоминание на завтра. Ну, в принципе, пока вторая догорает, у него есть время, так что всё нормально. Он мысленно возвращается к кровати и осознаёт, что уснуть за столом не входило в его планы.       Светловолосый медленно встаёт и направляется к незаправленной постели (он и не помнит, когда последний раз вообще прибирался, но холостой образ жизни хорош тем, что некому об этом твердить сутками напролёт). Ему почти удалось упасть на кровать, когда раздался звонок на телефон, так что он извращённо, но нежно убивал собеседника. Потому что какого чёрта? На часах два ночи, и его единственным желанием был только заслуженный сон, которого, кстати, намереваются лишить.       Он берёт телефон и раздосадовано вздыхает, когда видит на загоревшемся экране имя Хосока.       — Только попробуй сказать, что ты просто решил позвонить от скуки, иначе, я клянусь, придушу тебя. Ты время видел?       — Эм… хён?, — в трубке раздался странно незнакомый бархатный и глубокий голос. — Хосок-хён немного перебрал и-       — Подожди, — Юнги невольно посмотрел на экран, где горело имя его друга, — ты кто?       — Тэхён, Ким Тэхён.       — Уже проще, — Мин сел на кровать, чтобы немного вытянуть ноги, — что там с ним?       — Он напился вместе с Чимином, и я теперь не знаю как быть, потому что они оба в сопли, хён.       — Твою ж мать, — светловолосый в своей голове откровенно материл друга, что до сих пор не научился пить. Он мысленно надеется, что когда-нибудь Хосок-хён выучит свой лимит, а пока Юнги приходится вставать с кровати, чтобы переодеться, — скинь адрес.       — Спасибо, Юнги-хён!

camille — pale septembre

      Он вешает трубку и устало вздыхает.       На подсознательном уровне почему-то страшно и некомфортно, но парень задвигает мысль подальше, попутно подходя к шкафу, чтобы достать чёрные джинсы с потёртыми коленями и простую белую футболку. Возможно, это из-за сонного состояния, поэтому он просто абстрагируется от появившегося чувства.       Перед тем, как выйти из квартиры, Юнги надевает пальто, потому что даже если сейчас весна и поздняя, ночами достаточно прохладно. Светловолосый забирает ключи с тумбочки и выходит из квартиры, не забывая её закрыть.       Из ранее прочитанного сообщения он прикидывает, что до бара ему минут десять пешком, о чём пишет Тэхёну. Парень включает песню в наушниках и блокирует телефон, желая немного расслабиться. Возможно, это даже к лучшему: он может познакомиться с одним из участников группы, потому что второй в сопли. Только почему-то на душе скребут кошки и охота развернуться домой: голос. Этот чертовски красивый голос, который заставил Юнги выпасть из реальности на несколько секунд. Он будто вырывал душу, подчинял, но в это же время ласкал. От такого сумбура возросло чувство тревоги, ведь никто на него так не влиял, поэтому ему так хочется не видеть обладателя этого голоса; больше никогда его не слышать, чтобы остаться при своём уме, сохранив гордость и достоинство.       Звучит как бред.       Его руки дрожат, а в голове очередная каша. Музыка совсем не спасает, — только отягощает. Он раздраженно фыркает, когда в третий раз не может попасть по кнопке выключения.       К тому времени, когда парень всё же останавливает её, она успевает проиграть до конца, а он — дойти до бара. И Юнги послал бы сейчас все чувства в прекрасное далёко, да только шанс на это улетает так же быстро, как свет от солнца, потому что в следующий момент он видит перед собой еле стоявшего на ногах Хосока, но умело придерживающегося за какого-то сонного (скорее пьяного) рыжего симпатичного парня, и — чувства его никогда не подводили — безумно красивого брюнета с такими же нереальными карими глазами.       — Здравствуй, Юнги-хён.