Свободен тот, кто смел

Семь утра. Семь утра и пять минут. Семь утра и десять минут. Семь утра и пятнадцать минут. Семь утра и двадцать минут. Семь утра и… — Да выключи ты этот проклятый будильник. Чужой хриплый стон и неприятный стук по плечу приводят Чонгука в сознание. Он, едва разлепив глаза, тянется к телефону и нажимает на «Стоп», переворачиваясь на бок и замечая полуобнажённое тело прямо перед собой. Чонгук закатывает глаза, проводя рукой по лицу. Чёрт бы его побрал. Нет, чёрт бы побрал Тэхёна и его ужасную привычку спать голым. Благо у Чонгука дома он спит просто без верха, но и этого, знаете, достаточно. — Тэхён, — Чон пихает его, осторожно поднимаясь с кровати и двигаясь в сторону ванной. — Поднимайся. Я пойду в душ, потом ты. Ким не реагирует. — Тэхён. Тэ, — Чонгук цокает. — Открой хотя бы глаза. Не вынуждай меня применять силу, — на самом деле Чон не будет его трогать (поднимать с кровати, закидывать на плечо). Пусть это утро пройдёт без экзекуций, но только потому, что ему нужно разобраться с другой проблемой. — Разбуди меня после того, как сходишь в душ, — стонет Тэхён, складывая руки на животе. Чон чувствует слабый и едва тёплый ветер и непроизвольно косится на распахнутое окно. Чонгук старается не задерживаться — знает ведь, что сделает только хуже, усугубив своё положение, но не может оторвать взгляд от того, как мурашки бегут по телу Тэхёна, как твердеют его соски и как медленно вздымается его плоский живот. Чон поджимает губы и жмурит глаза на секунду, умоляя не опускать взгляд ниже, но ему это не под силу — он запоминает всё в деталях, заостряя внимание на проколотом по пьяни пупке. Чонгук отдаст всё, но когда-нибудь он обязательно прикоснётся губами к этому чёртовому серебряному камушку. Он, чувствуя невыносимый зуд в паху, разворачивается и скрывается в ванной, кажется, слишком громко хлопнув дверью. Чонгук торопливо, словно его подхлёстывают, скидывает одежду в корзину с грязным бельём и закрывается в душевой кабинке, включая холодную воду в попытке остудиться. Не помогает. Ну конечно же, это не помогает. Словно Чонгук сам не мог об этом догадаться — не впервые сталкивается с проблемой такого рода. Он, решив не перебарщивать, благосклонно добавляет горячую воду и прикасается к себе, закусив губу. Ему стыдно. Ему чертовски стыдно. Всего одна жалкая дверь отделяет его от Тэхёна, мирно спящего в постели, и эта мысль… чёрт, она не должна распалять сильнее! Не должна! Какого же чёрта? Чонгук прижимается спиной к стене, крепче сжимая себя, и, вау, господи, какое же у него хорошее воображение. Он рисует красивые картинки, концентрируясь на серебряном камушке, но вздрагивает, слыша, как дверь в ванную открывается. — Тэхён? Ты чего? — он хватает душ с крепежа и направляет на прозрачные дверцы, чтобы сделать своё отражение размытым. Чонгук отворачивается и прикрывает глаза, шепча под нос проклятья. — Нечего было дверью хлопать, — язвит Тэхён, который, к счастью Чонгука, накинул футболку, кстати, не принадлежащую ему. О боже. Чон убавляет воду, едва не хныча. Чёртов… чёртов Ким Тэхён. Он даже не знает, как действует на него. — И что ты здесь делаешь? — спрашивает Чонгук, мямля. — В смысле что? Пришёл чистить зубы, — Ким закалывает чёлку невидимками и хватает щётку, показывая её Чонгуку, который, так или иначе, стоял к нему спиной. — Или что-то не так? — Всё нормально, но- — Или ты думаешь, что-то поменялось с тех пор, как ты признался, что ты гей? Чонгук задерживает дыхание. Он понимает, что Тэхён ждёт его ответа, но сказать ему, к сожалению, нечего. Потому что Тэхён прав. — Нет, Тэхён. Тэхён прав, но колупать свежие раны неприятно — приходится проходить через боль заново. «Я гей» — маленький старт Чонгука. Он признавал свои чувства к этому человеку и не готов был с ними мириться, точнее — мириться с тем, что чувства оставались взаперти. Чонгук хотел, чтобы Тэхён знал, и начинать нужно было хотя бы с чего-то. Он рассказал ему, но сделал это после того, как открылся друзьям и родителям. С теми, разумеется, было в разы проще: большинство его друзей не привлекал противоположный пол, а родители всегда понимали, в ком было дело. «Значит, тебе нравятся парни?» — Чонгук просто с этим согласился. К сожалению, он не в силах был возразить и сказать «всё дело в тебе, идиот». — Вот и славно. Значит, мы можем принять душ вместе? Чонгук давится воздухом. — Нет! Нет, о господи, что ты несёшь- Чёрт возьми, главное — не начать думать об этом. Возьми себя в руки, Чон. — Ладно, я понял. Ухожу-у, — тянет Тэхён, забавляясь и выходя из ванной комнаты. — Проклятье, — ругается Чонгук. Как он мог не закрыть дверь? Хотя раньше он тоже её не закрывал, конечно. Но раньше и Тэхён не казался таким бессовестным! Мысли Чонгука меняют направление. Он думает о мокром животе своего лучшего друга, о камушке и о том, что им категорически нельзя принимать душ вместе. По крайней мере до того момента, пока их чувства не окажутся взаимными.

***

— Ты видел? — Что? — Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, закидывая руку на его спинку стула. — Нас приглашают на ночёвку в пятницу. Идём? Чон улыбнулся. Идём? Это негласное «если ты не пойдёшь, то и я не пойду» всегда отдавалось чем-то тёплым в груди. — Ты хочешь? — интересуется он. — Я не против. Думаю, будет классно. А ты? — Тэхён поворачивается к нему. Его чёлка всё ещё заколота этими дурацкими невидимками, но Чонгук не знает, куда себя деть, а точнее — как избавиться от желания наклониться вперёд и оставить поцелуй на лбу. Хотя бы на лбу. Чонгук безучастно пожимает плечами. — Как же можно так долго спать? — в кухню забегает мама Чонгука, впопыхах завязывая фартук. — Сладкие блинчики. Здорово звучит, Тэхён? — она подмигивает Киму. — Я уже чувствую, как урчит мой живот, миссис Чон. — И мой тоже! — хмурится Чонгук, понимая, что его мнение в этом месте не учитывают из принципа. Из принципа «ты и так всё сожрёшь». — Подлизы. Пока женщина отвлекается на готовку, Чонгук вновь обращает своё внимание на Тэхёна и с удивлением замечает его розовые щёки. Ах, конечно… его друг так и не привык к такому тёплому приёму. Знал бы он, что миссис Чон делает это в корыстных целях — она ждёт, когда её сын приведет Тэхёна домой не в качестве лучшего друга, а в качестве бойфренда. Как минимум. Неожиданно для самого себя Чонгук напрягается. — А кто, говоришь, нас позвал? — уточняет он. — Чимин, — довольно улыбается Тэхён, продолжая клацать пальцами по телефону. Не зря Чонгук напрягся. Ой, не зря. Чимин… этот маленький дьяволёнок. Он вздыхает. Пак Чимин — первый, кому Чонгук рассказал о своих чувствах к Тэхёну. Он был одним из общих друзей (хотя Чонгук и знал, что с Тэхёном они были по-особенному близки), но Чон, так или иначе, понимал, что ему можно доверять. Тогда он с лёгкой надеждой спросил, не отзывался ли о нём Ким… в романтическом плане. «Я бы хотел тебя как-то обрадовать, но… нет. Он ничего такого не говорил…». Что ж, было совсем не… ладно, кого Чонгук пытается обманывать? Было обидно. Немного, но обидно. Даже не больно. Почти совсем. «Но мы же можем это исправить!» — вот… вот почему Пак Чимин — дьяволёнок. Нет, он сущий дьявол, потому что издеваться над и так истерзанным, влюблённым сердцем — жестоко. Но Чимин думает, что он делает всё, как надо, а делает он только то, что считает нужным. И Чон, честно, вообще не понимает, каким образом Пак пришёл к тому, что ему нужно, чтобы Чонгук и Тэхён были вместе. Нет, не поймите неправильно, Чонгук, разумеется, первый в списке, кто ждёт и бесконечно желает этого, но какого чёрта? Если для Чимина это пустяк и забава, то для Чонгука это… это всё для него. Тем более, он хочет признаться сам, в комфортной обстановке, например, ночью во время очередной ночёвки или же в любимом кафе Тэхёна. Почему нет? Вариантов море. И Чонгук не хочет, чтобы у него отнимали его выбор, вгоняли в неловкую ситуацию, из-за которой придётся не признаться в чувствах, а объясниться и извиниться за свои чувства. А это априори ужасно. Чонгук не хочет извиняться за свои чувства. В конце концов, что такого он сделал? Влюбился. Так он и не виноват! Кто-нибудь вообще видел Ким Тэхёна? Пожалуй, тот, кто видел, не будет задавать такие глупые вопросы. — Чонгук! — миссис Чон ударяет по столу. — Ты чего в облаках витаешь? Чонгук машинально открывает рот, глядя на хмурое выражение лица мамы. — Ой, ну что за мальчишка… Ты хоть поглядывай за ним, Тэхён. Так и начнёт на улице ворон считать да попадёт под машину. — Мама! — Чон цокает, стреляя в женщину злым взглядом. — В этом доме мы не поднимаем голос на женщин. А я здесь одна, так что не смей на меня орать, — миссис Чон поднимается и дёргает Чонгука за ухо, поучая его, прежде чем покинуть кухню, предварительно (ну конечно) потрепав Тэхёна по волосам. Чонгук не знает, что ему делать с тем фактом, что в этом доме Тэхёна любят больше, чем его, родного сына (между прочим!). Но он не возмущается. Боже, ведь ему так это нравится. Можно сказать, его выбор одобрен заранее — что может быть лучше? Признаться, мама была одной из тех, кто подтолкнул Чонгука в нужном направлении: она не стала молчать и упускать все эти взгляды сына в сторону друга, долгие касания, заботу, нежность и очевидную влюблённость. Тогда миссис Чон ещё не понимала, насколько серьёзными являются чувства Чонгука, но позже лично убедилась в этом, впрочем, как и в его намерениях. Касаемо отца, миссис Чон успокаивала сына, приговаривая, что всё будет хорошо, ему не о чем беспокоиться, в то время, как беспокоилась она сама. По приезде мужа так и сказала ему в лицо: «Выбирай. Либо так, либо так». Она говорила о разводе. Мистер Чон, конечно, был неприятно удивлён, но только не тем фактом, что его сын гей, а поведением жены. Надо же так… как она могла так подумать о нём! Чонгук усмехается. Странная у него семья, но, чёрт возьми, любящая. — Ты и правда витаешь в облаках, — Тэхён щёлкает Чона по носу. — Вовсе нет, — фыркает он, проверяя время на настенных часах. Им бы поспешить. — Может, ну этого Чимина? Тэхён удивлённо вздёргивает брови. — С чего это? Как ты успел так быстро передумать? Тем более, я уже дал согласие, — он хитро улыбается. — Или ты боишься, что он снова выиграет тебя в Уно? Чонгук вздыхает. Уж лучше бы всё было так, как говорит Ким, потому что он-то знает, что Чимин не упустит возможности поставить его в какую-нибудь неловкую ситуацию под предлогом «ну это же игра». — И это говорит человек, занимающий последнее место? Тэхён возмущённо хлопает глазами, но не теряет времени, хватает со стола кленовый сироп и льёт, не жалея, на блины Чонгука, не переносящего эту сладость. — Изверг. — Ты заслужил.

***

чиминще: эй ты уродливая жопа чонгукще: я засужу тебя за кибербуллинг чиминще: тогда я расскажу тэхёну, что его халат сгорел из-за того, что ты прожигал его взглядом чонкгуще: втф это типа вообще не смешно чиминще: знаю это романтично Чонгук недовольно зыркает в сторону хрюкающего от смеха Чимина. Он радуется, когда Намджун, напарник этого дьявола по лабораторной, отвешивает Паку подзатыльник. — Эй, ты будешь что-нибудь делать или нет? — возмущается Тэхён, читая надписи на прозрачных колбах. — Да-да, конечно, — Чонгук, наконец, отводит взгляд, но всё ещё не туда, куда стоило бы. Он рассматривает Тэхёна, то, как же он хорош в этом белом халате и как красиво светится его брошка в виде жабки, которую он специально (зачем-то) надел именно на этот предмет. — Прости. Он неловко хрустит шеей, замечая, как Ким просто кивает, сосредотачиваясь на химии, в которой Чонгук, конечно же, полный ноль. Тэхён довольно хмыкает. — Задание простейшее. Наверное, мистер Лу даёт нам разминку в начале семестра, — он надевает перчатки и заставляет Чонгука сделать то же самое. — Так, что нам нужно сделать? — уточняет Чон, не желая браться даже за то, что Тэхён считает «простейшим». — Эмульсия. — А? — Смесь из жидкостей, — бубнит Тэхён. Они всегда берутся за какую-либо парную работу вместе. Только они вдвоём, не иначе. Чонгук, например, точно не одобрит никаких других «коллег» — вот уж не надо ему такого счастья. Но дело в том, что он особенно благодарен Тэхёну именно за химию, ведь несмотря на то, что Чон откровенно ничего не делает (он уже забросил все попытки вникнуть), Ким не ставит ему это в укор, выполняя задание самостоятельно. На химии они становятся Бэтмэном и Робином. Кто из них двоих Робин — гадать не надо. Чонгук быстро и не очень (сначала ведь прочитать надо) подаёт Тэхёну нужные колбочки и приборы, стараясь при этом не мешаться, впрочем, это вся его задача на химии. Благо, никто не замечает, да и с его умением заговаривать зубы, даже мистер Лу не лезет, оставляя его в покое. Плюс учитель часто покидает класс во время лабораторных, и этот раз не стал исключением. — Эй, Чон! — упомянутый недовольно скалится, оборачиваясь в сторону наглеца, подошедшего к их столу. — Какими успехами ты готов сегодня похвастаться, учитывая твои мизерные знания в химии? — Чимин, — Тэхён прерывает не успевшую начаться перепалку, заставляя друга замолчать. — Ты его так с ума сведёшь. — Нет, не я. Чонгук щурит глаза. — Я сломаю тебе шею, — цедит он. — Да-да, — Пак откланивается. — Всегда пожалуйста, — и шипит, когда Намджун злобно тянет его за халат на место. С каждым разом это становится всё более невыносимым. Чонгук вздрагивает, чувствуя ладонь, накрывшую его руку. Он поднимает голову, замечая тёплый взгляд. — Отомстишь ему в пятницу, — тихо предлагает Тэхён. Несмотря на то, что на них были перчатки, Чонгуку было достаточно. Как и его сердцу, которое, видимо, решило разойтись не на шутку. Он срочно должен что-то сделать с этим. Ещё чуть-чуть, и кто-то из них точно не выдержит. Чонгук или его сердце.

***

— Ты не думаешь, что это странно? — Что странно? — шепчет Чонгук, не отрываясь от сцены поцелуя в фильме. Сегодня у них нарисовался очередной марафон фильмов в доме Тэхёна, чьи родители уехали загород. «Мои родители уезжают, и ты знаешь, чем мы сможем заниматься всю ночь напролёт». О, как Чонгук мечтает услышать это при других обстоятельствах. Лёжа с Тэхёном, который периодически стягивал с себя хотя бы одну вещь (не секрет — без одежды ему комфортнее), последнее, чего хотел Чонгук, — это смотреть фильм. Но у него вообще-то нет выбора. Он, разумеется, соврёт, если скажет, что ему достаточно и того, что Тэхён рядом, совсем-совсем рядом: то обнимет, то голову на плечо уронит… Этого всё равно мало. — Целоваться, — Тэхён кривится. — Это странно. Чонгук поджимает губы, сглатывая и переводя взгляд на друга. — Почему тебе так кажется? Ким хмыкает. — Не знаю… Должно быть, они действительно любят друг друга, раз позволяют делать такое, — он едва не морщится. — В этом и смысл, — Чонгук пожимает плечами, умоляя свою голову, чтобы та не начала подкидывать ему интересные сюжеты с Тэхёном в главных ролях. — Подожди, — Ким принимает сидячее положение, слегка возвышаясь над Чонгуком. — То есть тебе не кажется, что это странно? Чон, залюбовавшись кудрями Тэхёна, пытается сдержать себя, но, так или иначе, протягивает руку и заправляет одну прядь за ухо. В этом же нет ничего странного — они всё ещё друзья. — Нет, — Чонгук замечает, что сцена с поцелуем закончилась, но они продолжают это обсуждать. — Думаю, это даже приятно. Тэхён вздёргивает брови. — Приятно? Ты правда так думаешь? Чонгук вновь пожимает плечами. Тэхён на секунду задумывается о чём-то и перемещает ладонь на шею напрягшегося Чона — доведёт же когда-нибудь, ой, доведёт. Чонгук замирает. Тэхён смотрит на его губы, и… о боже, что делать? Что происходит, чёрт возьми? На секунду Чонгук думает, что готовится потерять сознание, особенно, в тот момент, когда Тэхён, кажется, наклоняется ближе, облизывает свои губы и неосторожно сжимает шею Чона. Силы Чонгука на исходе. Он не предпринимает ничего, потому что не знает, что и делать, какая у Тэхёна будет реакция, правильно ли он всё понимает… И, казалось бы, а как ещё можно расценивать такие взгляды и касания? Резкий крик девушки с экрана ноутбука заставляет их смущённо отпрянуть друг от друга. Чонгук, отвернувшись, не замечает, как Тэхён заинтересованно кусает свою губу и хмыкает. — Наверное, это действительно приятно.

***

Класс информатики. О да. Вот здесь Чонгук чувствует себя как дома. Как и большинство учителей, миссис Ву часто выдавала материал на самостоятельное изучение и рассылала задания, которые, скорее всего, даже не будут проверены. На вопрос, можно ли выполнять в парах, она отмахивалась, всем видом показывая, что ей, ну, без разницы. Все этим, естественно, пользовались. Тэхён завороженно наблюдал за тем, как быстро двигались пальцы Чонгука по клавиатуре, пока он печатал что-то в окне программирования, нахмурив брови и прикусив губу. — Вау, я ничего не понимаю, — Ким зевает. — Что ты вообще делаешь? Чонгук лишь улыбается и отрывается от компьютера, обращая внимание на друга. Тэхён, абсолютно не выспавшийся после их марафона, устало трёт глаза и едва не валится на парту с диким желанием поспать. Чон аккуратно зарывается пальцами в его волосы, нежно массируя и успокаивая. Ему, если честно, и самому хочется спать, но пропустить такое зрелище нельзя. Ни за что. Он начинает разминать шею тихо застонавшего Тэхёна, но отвлекается, когда его окликают. — Чонгук? Чон едва поворачивает голову, не замечая, как Ким разлепляет глаза. — Не мог бы ты объяснить, как выполнять этот пункт? — Тео, их одноклассник, неловко поджимает губы и наклоняет голову, склоняясь над партой Чонгука и Тэхёна. Ким заинтересованно оглядывает Тео, в то время как Чонгук берёт в руки скромно протянутый лист и вчитывается в задание. Через пару секунд он возвращает его однокласснику. — Всё просто, — он быстро объясняет суть задания, даже не задумываясь над тем, что Тео, скорее всего, ничего не запомнит. Но одноклассник лишь смущённо кивает головой, шепчет «спасибо» и разворачивается, дабы уйти на своё место. Вниманием Чонгука вновь завладевают волосы Тэхёна, скептически приподнявшего бровь. — Что? — спрашивает Чон. — Мне кажется, ты нравишься Тео, — мягко улыбается Ким. Чонгук хмурится. — Тебе только кажется, — бурчит он, желая просто сделать массаж Тэхёну, а не обсуждать одноклассника. — Вовсе нет, — Ким качает головой. — Ты точно нравишься ему. — Меня это не интересует, — Чонгук вздыхает. «Меня интересуешь ты, поэтому не неси, пожалуйста, чушь». — Как скажешь. Тэхён всё же сам возвращает руку Чонгука на свою голову и, словно кот, тянется к прикосновениям. — Тот факт, что я гей… Это не значит, что мне нравятся все парни, — зачем-то говорит Чонгук, заглядывая в тёмные глаза Тэхёна. — Я знаю, Чонгук. Тэхён над чем-то задумывается, слабо поджимая губы. — Прости.

***

В пятницу парни всё-таки собираются вместе. Чимин, на правах человека, который решил организовать эту небольшую вечеринку, предоставил выпивку, отрывая от сердца любимый ликёр. Поначалу всё шло нормально — некий разогрев перед тем, что приготовил Пак. Они всемером включили какой-то ситком, хрустя чипсами и запивая всё слабым алкоголем. Юнги и Намджун, два тихушника, незаметно от всех потягивали водку из фляги, заранее припрятанную Мином, Чимин и Сокджин лениво развалились на полу, Хосок медленно пил из стакана, в который он что-то себе намешал, и проверял телефон — тихо, спокойно, по-своему уютно. — Может, поиграем? — неожиданно предлагает Тэхён, отлипая от бока Чонгука. Парни порядком захмелели, что было хорошим признаком для игры. — Бутылочка? — игриво намекает Чимин. — Ну уж нет, — Юнги кривится. — Я не собираюсь больше с вами целоваться. Всё. — Окей. Правда или действие? — Банально, — в очередной раз стонет Мин. — Но давайте. — Супер, — Пак потирает ладони. Чонгук недовольно скатывается на пол за остальными. За лёгкой пеленой алкоголя он продолжал надеяться на то, что Чимин не перейдёт границы, заставляя Чона целовать Тэхёна, рассказывать «свой самый-самый секрет» и ещё что-то наподобие этого. — Начнём? — Сокджин дёргает бровями, и Хосок фыркает, прекрасно зная, что Джин никогда не задаёт каверзных вопросов. Это всегда что-то простое или забавное — очень редко. — Юнги. Правда или действие? — Правда, — Мин ещё не настолько пьян, чтобы сдвинуться с насиженного места, поэтому его выбор очевиден. — Как ты относишься к сексу в публичных местах? Хосок удивляется. Юнги вздёргивает брови, почёсывая подбородок. Тэхён, сидящий вплотную к разомлевшему Чонгуку, хмыкает. — Хороший вопрос. Наверное, это заводит, но не стоит забывать, что это чертовски омерзительно, — выдаёт Юнги. — Я терпеть не могу, когда вижу целующихся на улице, так что о чём может идти речь. — Значит, негативно? — уточняет Намджун. — Типа того, — Юнги пожимает плечами. — Тэхён. Правда или действие? Тэхён шипит, закатывая глаза. — Почему ты выбрал именно меня? — стонет он. — Ну, пусть будет действие. — Станцуй, — предлагает Юнги, глядя исподлобья и потягивая алкоголь. — Нужно же нам как-то разогреться. Тэхён цокает, поднимаясь с места и опираясь на плечо Чонгука, застывшего по… понятной причине. Ким сейчас будет что делать? Танцевать? Чон думает о том, насколько нелепо он будет выглядеть со стороны, если решит закрыть глаза. Чёртовы гормоны и неугомонный член. Почему Чонгук заводится с пол-оборота? Это несправедливо. Тэхён не должен так влиять на него. — Музыку мне самому выбрать? — Давайте я, — предлагает Намджун. Тэхён складывает руки на груди, пока Джун подключается к колонке и торопливо ищет определённую песню в своём плейлисте. Тэхён фыркает. Он стоит напротив шестерых парней в чёртовой пижаме, зная, что должен станцевать, но, ладно, он попробует быть настолько сексуальным, насколько это возможно. Ким стаскивает тапочки и носки с ног, отбрасывая их в сторону. Намджун, наконец, включает музыку. Сэм Браун. Тэхён закатывает глаза, фыркнув. Он быстро входит в раж, с самой первой строчки. Тэхён откидывает голову назад и хватается за низ своей футболки, начиная тянуть её, оголяя живот и показывая свой пирсинг, пока из колонки плавно льётся «All that I have is all that you've given me». Чонгук медленно сходит с ума. Он задерживает дыхание, глядя на то, как Тэхён прикрывает глаза, неуклюже, но так красиво двигается, привлекательно приоткрывая рот и двигая бёдрами в такт. И вновь этот серебряный камушек, не оставляющий Чону выбора. Это буквально физически больно. Мини-выступление Тэхёна заканчивается аплодисментами и выкриками со стороны парней, и молчанием окончательно выпавшего из реальности Чонгука. — Ну как? — Ким толкает его локтём, смеясь, и не дожидается ответа, переключаясь на Чимина. — Правда или действие? — Правда, — отвечает Пак. — Не хочу, чтобы ты отыгрался на мне. — Как скажешь, — Тэхён фыркает. — Ты когда-нибудь читал чужие переписки? — Нет, — уверенно. — Это тупо. Типа… капец как тупо. Мои переписки читали, и я был не в восторге, если честно. Парни качают головами, по-своему оценивая ответ и не замечая, как в глазах Чимина вспыхивает огонь. Кажется, один Чонгук видит в них танцующих демонов. — Чонгук, — ну разумеется. — Правда или действие? — Действие, — кажется, это было зря. Однако Чонгук, понимая, что Чимин, так или иначе, подставит его, решил не оттягивать этот момент. — Назови три привычки человека справа. Человек справа, конечно же, никто иной, как Тэхён. Чонгук удивляется. Всего-то…? Назвать три привычки? Не поцеловать при всех? Не сесть на колени? Вау, это что-то. Может, ему стоит поменять своё мнение о Пак Чимине. — Это легко, — Чон замечает, как Тэхён улыбается и поворачивается к нему, с интересом заглядывая в глаза. — Смотреть в одну точку, морщить нос и… спать голышом. — Пардон? — переспрашивает Сокджин. — Интересно. Тэхён лишь отмахивается от него, продолжая улыбаться. Они продолжают играть: Юнги успевает выяснить, кто из них всё ещё является девственником, Сокджин не на шутку расходится и раскидывается вопросами о сексе, Чимин на пару с Хосоком задумываются над жизненным вопросом о любви за деньги, а Тэхён скромно пытается узнать, нет ли у кого ещё привычки спать голышом. Чонгук в этот момент ласково шепчет ему на ухо, что это нормально. «Тело дышит, верно?». Тэхён улыбается, и Чонгук думает о том, что, кажется, готов прыгнуть за него в огонь. Также Чон, в отличие от остальных, не желая пьянеть, перестал притрагиваться к алкоголю. Тэхён, заметив это, повторил за ним — ему, если честно, даже вкус не нравится. — Чонгук, — Чимин, хорошенько так подвыпивший, обращается к нему. — Правда или действие? — Действие, — смело отвечает Чон. — Поиграй в «Семь минут в раю» с Тэхёном. В соседней комнате. Кажется, на этот раз выбрать действие от Чимина было опрометчивым решением. — Это другая игра, Чимин, — хмурится Чонгук. — И что? — с пьяным, видимо, не поспоришь. Тэхён поднимается вслед за растерянным Чонгуком и приобнимает его, показывая, что всё нормально. Зато они смогут посидеть в тишине, в конце концов. Парни дико шумные. Особенно Хосок, выясняющий, чего это у Сокджина начались такие пошлые вопросы. Чимин закрывает за ними дверь, оставляя в тёмной комнате с закрытыми шторами. — Сейчас засеку! — орёт он. Чонгук предлагает найти выключатель или светильник, но Тэхён просит оставить всё так, как есть. Они, слегка выдохшиеся и уставшие, со стоном плюхаются на мягкую постель, не подозревая и не задумываясь о том, кому она принадлежит. Таков был выбор хозяина — Чимин сам пожелал запереть их здесь. Так что. Тэхён принимает сидячее положение и облокачивается на спинку постели, подтягивая колени к груди. Он задумчиво массирует свои пятки, изредка поглядывая на Чонгука, приподнявшегося следом за ним. Чонгук не знает, что у него на уме. Что на уме у него самого, если быть точнее. Что, если Чимин всё же не подставил его, а, может быть, помог? Из лучших, так сказать, побуждений. Они сидят с Тэхёном на одной кровати, вокруг темно и тихо, за исключением приглушённых голосов парней, развлекающихся в гостиной — всё это для них не в новинку. Ох, сколько раз они ночевали вместе! Не сосчитать. Но сейчас… всё казалось слишком. Слишком интимным, слишком тревожным и слишком подходящим. Чонгук думает — лучше момента и не найти. Они оба захмелевшие — это не совсем волнует, если честно. На утро они обязательно всё вспомнят. А пока Чон смел и храбр, почему бы не воспользоваться ситуацией? Он всё равно рано или поздно сделает это, признается и не останется в стороне. Так почему не сейчас? — Тэхён, — Чонгук присаживается напротив него. — Я хочу кое-что сделать. Пообещаешь, что не оттолкнёшь меня? Время идёт. — Не оттолкну, — уверенно кивает Тэхён. — Ты же мой друг. Чонгук мягко улыбается, на секунду теряясь. Он чувствует, как в висках неприятно стучит, но отступать не желает. Отступить сейчас — никогда не решиться. — Ты пообещал, — шепчет Чонгук, наклоняясь вперёд. Он не слышит, как Чимин кричит, что их время вышло, и накрывает губы Тэхёна своими.