Свободен тот, кто смел

Юнги резко выдыхает, когда перед ним распахивается дверь. — Юнги? Дорогой, ты чего тут пороги обиваешь? Мороз же. Мин позволяет себе на секунду расслабиться, замечая миссис Чон. Будь это Чонгук, вряд ли он пустил бы его к себе домой. Скорее всего, выкинул бы за шкирку и всё. В принципе Юнги понимает, что он этого заслуживает. «Никогда больше не притронусь к алкоголю»… Миссис Чон улыбается. Наверное, она ничего не знает. — Ты к Чонгуку? — Я… ага. Да, — ответ выходит скомканным. Ему стоит перестать витать в своих мыслях. — Проходи, он у себя в комнате. Юнги проходит внутрь, окунаясь в тепло дома, и раздевается, протягивая пуховик миссис Чон. — Спасибо, — неловко улыбается он. — Как… он? Женщина поворачивается, и её улыбка мгновенно меркнет. — Плохо. Он плохо, — вздыхает она. Юнги осознаёт, что ошибся. Миссис Чон всё знает. Тогда… странно, что она сама не выкинула его зашкирку, но да ладно. — Поговори с ним, — просит она. — Если выведешь его из комнаты и поужинаешь с нами, то будет вообще замечательно. — Он не ел сегодня? Неудавшийся бал был только вчера. Юнги, конечно, мог прийти и с утра, но… с утра голова раскалывалась так, что ему не хотелось вставать с кровати. Благо, старший брат бесстрашен — облил холодной водой, заставил съесть какой-то жиденький суп и выставил за дверь со словами «я лишь выполняю указания Пак Чимина, проваливай». Впрочем, так Мин и оказался здесь. Он пришёл бы, рано или поздно, всё равно пришёл, но не так внезапно. Он ведь и сам чувствует себя не лучше, и не в плане похмелья, а в плане… В том плане, что он, чёрт возьми, самый убогий друг из возможных. — Ел. Куда он у меня денется. Не дам я ему себя угробить, — говорит женщина. — Это хорошо, — соглашается Мин. — Я пойду тогда. Юнги спешит к Чонгуку и даже не задумывается о том, что он будет говорить. Что-нибудь да скажет, правильно? Пусть слова сами вяжутся. Он замирает у двери, но мысленно даёт себе подзатыльник. Нет времени киснуть. — Можно?.. — Юнги заглядывает в дверной проём, заранее постучавшись и не получив ответа, конечно. — Привет. Чонгук, облокотившийся на диван, бросает на него быстрый взгляд. Слишком уж быстрый. Ледяной. Чон рубит головы в какой-то бешенной игре, пялясь в плазменный телевизор и агрессивно нажимая на кнопки геймпада. Что ж, не очень жизнеутверждающе. Юнги так и стоит, неловко скрестив руки, у самой двери, пока Чонгук не вздыхает и не заканчивает игру, втыкая нож противнику точно в глаз. Он откидывает геймпад и поднимается с пола, садясь на диван. — Привет, — тихо здоровается он и вяло улыбается, похлопывая по месту рядом с собой. Юнги улыбается в ответ. — Ты чего здесь?.. — интересуется Чон, потирая локти. Мин поджимает губы. Ещё секунда, и он начнёт грызть ногти. — Да я это, ну, — мямлит Юнги. — Я извиниться пришёл, — со вздохом. Чонгук слабо улыбается, поджимая губы. — Я, в общем-то, не обижаюсь. — Есть за что, — хмурится Мин. — Вчера я повёл себя как полный кретин. По отношению ко всем. Но особенно по отношению к тебе. Наверное, и к Тэхёну. Я не должен был пить. Я должен был держать язык за зубами. То, что я сказал… Это было твоё право. Рассказать об этом Тэхёну. Юнги поднимает голову, глядя на Чонгука, но тот не смотрит в ответ — прожигает пустым взглядом угол комнаты и, кажется, даже не моргает. — Дело в том, что я даже не знаю, зачем начал всё это. Сначала я пререкался с математиком, а он ведь по-хорошему меня попросил просто убрать флягу. Намджуна чуть не ударил. С Сокджином перессорился. Перед Чимином нужно извиниться тоже, он всё же до дома меня тащил… Чонгук внимательно слушает. — Я не знаю… — Юнги несдержанно вздыхает. — Надеюсь, это последствия алкоголя, а не какая-то шиза, — он видит, как Чон усмехается. — По крайней мере, с бухлом я могу распрощаться. — Бросаешь? — Бросаю. К чёрту это дерьмо… Иначе я так потеряю всех вас. — Это хорошо, я полагаю, — Чонгук чешет затылок, понимая, что ему, пожалуй, нужно что-то ответить. Может, в этом нет как таковой необходимости, но Чон считает, что должен сделать это. — Ты поступил погано. Это правда, — кивает он сам себе. — Но дело в том, что меня это не волнует. Не пойми меня неправильно, но уже вчера, в тот момент, я не думал о тебе. Я думал только о нём, понимаешь? Конечно, я тоже не понял, почему ты так поступил. Чонгук вздыхает, сильнее кутаясь в жёлтую толстовку. Юнги узнаёт в ней толстовку Тэхёна. — Что тогда, что сейчас… Мне уже без разницы, что ты там сказал. Я не об этом думаю. Чон отворачивается к окну. Юнги лишь вздыхает. — Что произошло вчера? После того, как я всё… выдал. Я видел, что Тэхён побежал за тобой. Он перед этим, кстати, сказал мне, что я мудак, — Юнги кусает губы, вспоминая обиженное выражение лица Чонгука и рассерженное — Тэхёна. — А после меня жесть как прополоскало. Чимин не даст соврать. Поэтому я не видел, что у вас там, — он взмахивает руками. — Ну, случилось. Чонгук не поворачивается. — Ничего не случилось. — Разве сидел бы ты здесь вот так? Если, как ты говоришь, ничего не случилось. Чон хмурится, поворачивая голову. — Я не шучу. — Я люблю тебя. Ты слышал? Это была не шутка. — Я слышал. — Тогда почему ты продолжаешь идти за мной? Тэхён молчит. — Вот видишь. Ты не можешь ответить мне. — Да, не могу. Не прямо сейчас, хорошо? Но мы должны будем поговорить. — Вы поругались? — Нет. Юнги хмурится, но продолжает «допрашивать» Чонгука. Иначе из того ничего не получится вытянуть. — Как он отреагировал?.. Мин помнит, что Тэхён рассердился. Но не на Чонгука, конечно, а на него, пьяного полудурка. Ким тогда впервые так смотрел на него — отрешённо, обиженно и злобно. И при этом он продолжал молчать. Юнги думает, что лучше бы орал. Или хотя бы сказал что-то. Пожалуй, это было бы бесполезно, учитывая, в каком состоянии находился Юнги. Наверное, Тэхён это и понимал. Мин вздыхает. Ну и кашу же он заварил… — В том-то и дело, что никак, — Чон пожимает плечами. — Он что-то сказал? — Сказал, что поговорим. Проводил до дома. — И ушёл? — Я попросил его идти домой. Юнги задумчиво хмыкает. Вот как… Ничего непонятно. Эти двое… Он хотел одного — видеть, как эти двое становятся счастливыми вместе. Друг с другом. В его планах не было «испортить им всё к чертям». — Ты писал ему? Звонил? — Нет. — А он? — Да. — Писал тебе? — спрашивает Юнги, и Чонгук кивает. — Игнорируешь его? — Нет, — Чон качает головой, потупив взгляд. — То есть… да. Не говори так. Звучит ещё хуже… На этом Мин решает остановиться — он чувствует, что такими вопросами заходит дальше положенного и ковыряет рану, которую Чонгук всячески пытается скрыть. Они так и продолжают сидеть в тишине, пока Юнги, наконец, не предлагает спуститься вниз к ужину. Всё же об этом и просила миссис Чон. Чонгук, к счастью, соглашается. Не с тем энтузиазмом, с каким хотелось бы, конечно, но, тем не менее, соглашается. Юнги понимает — он заварил кашу. Но, к сожалению, не ему её расхлёбывать. Он и не сможет.

***

Чонгук чахнет. Это, конечно, немного утрированно, но именно так он себя и чувствует. Он сам загнал себя в угол, и не знает как оттуда выбраться. С бала прошло пять дней или около того. Скоро день рождения Тэхёна. Его подарок мозолит глаза, беспокоит, вынуждает собраться с силами и, чёрт возьми, не раскисать. Чонгук чувствует себя как никогда странно. И ужасно. Он игнорирует сообщения Тэхёна — читает их только на экране блокировки. В остальное же время Чон стабильно размазывает направо и налево зомби в игре и спит. Закрывая глаза… Там всегда пишется одна картина — Тэхён держит его за руку, смахивает снег с плеч и просит поговорить. Поговорить… да, им это нужно. Вот только Чонгук ещё не совсем готов. Всё то время Чонгук думал: «Пожалуйста, пусть он только не возненавидит меня, пусть не молчит, пусть не закрывается от меня… Если я признаюсь». И где он сейчас? Чонгук сам молчит. Игнорирует. Практически закрывается, хотя и понимает, что это не то, чего он хочет. Телефон снова вибрирует.

***

чат «партнёры по неприятностям»

тэ: как ты, чонгук? тэ: надеюсь, ты не заболел тэ: на улице оооочень холодно тэ: ты был на улице? тэ: я даже не знаю, читаешь ли ты это тэ: прошло столько дней тэ: ты обещал, что мы поговорим тэ: нам нужно поговорить, чонгук тэ: почему ты совсем ничего не пишешь?.. тэ: в конце концов, я просто переживаю… тэ: я не буду приходить к тебе тэ: хотя я и хотел, конечно тэ: но раз ты даже не хочешь отвечать тэ: наверное, и видеть меня не хочешь тэ: просто хотя бы дай знать… как ты? тэ: я не могу перестать думать обо всём этом тэ: надеюсь, ты не чувствуешь себя плохо тэ: и… нам всё ещё нужно поговорить тэ: я пишу несколько дней подряд тэ: скоро мой день рождения тэ: чимин хотел устроить вечеринку, но я, конечно, отказался тэ: я просто надеюсь, что ты заглянешь ко мне, хорошо? тэ: надеюсь тэ: больше не буду писать… дай знать, когда захочешь поговорить тэ: пожалуйста тэ: я скучаю

***

За день до его дня рождения Чонгук всё же открывает переписку. Он не может так поступать с Тэхёном. Он не может быть таким идиотом. кукс: прости меня Чонгук быстро моргает, не давая навернувшимся слезам упасть. кукс: конечно кукс: конечно, я приду кукс: ещё раз прости, ладно? кукс: мне просто нужно было немного времени кукс: побыть с собой тэ: хорошо, чонгук тэ: я буду ждать тебя На следующий день Чонгук уже действительно успокаивается. Он думает: «Все всё знают. Он всё знает. Нет смысла прятаться». Чон чувствует себя уверенно. Тэхён знает о его чувствах. Пусть он узнал об этом… вот так вот. Не очень красиво вышло, конечно. Но главное — он знает. Этого и хотел Чонгук, всё время хотел. Ждал. Он кладёт подарок Кима в свой рюкзак, поправляет мех на капюшоне и выходит из дома. Родители предварительно пожелали ему удачи. Ну, что ж… ладно? Лишним не будет. На улице светло. Совсем светло, несмотря на поздний вечер. Новогодние огни и гирлянды украшали практически каждое здание, освещая широкие улицы. Чонгук ненароком засмотрелся на красоту. Это особенный день. День рождения Тэхёна. Его лучшего друга. Его всего-всего. Чонгук мгновенно давит на звонок, подойдя к входной двери. Так или иначе, сердце-то колотится. И руки вот-вот задрожат. Дверь открывает мистер Ким, и, кажется, он приятно удивлён. Чонгук несмело улыбается, потирая свой красный от холода нос. — Проходи. Мы ждали тебя, — отец Тэхёна делает шаг назад и позволяет Чону войти. Чонгук неторопливо раздевается и следует за мужчиной. Все собрались на кухне: миссис Ким, бабушка Тэхёна, его братья, сестра. По гостиной бегает чья-то большая собака. Чонгук замирает, замечая Тэхёна, вышедшего в коридор. — Пап, кто- Они оба столбенеют, пока мистер Ким недоумённо смотрит на них. — Ну, вы… В общем, ждём вас к столу? Если что. Или потом позовёте меня или маму, мы принесём вам поесть и, — бормочет мужчина, отступая подальше. — Да. Что я там говорил… Ещё раз рад видеть тебя, Чонгук. Я пойду. Тэхён отмирает первым — он шумно выдыхает и тянется к Чонгуку, обнимая его. Кажется, в последний раз они точно так же обнимались на этом же месте после того, как повздорили в школе. Чон не успевает обнять в ответ, как Тэхён уже тянет его за руку в свою комнату. Чонгук быстро кивает окликающим его родственникам Кима и бежит следом. Он слышит, как в рюкзаке гремит подарок, и старается идти медленнее. Тэхён запирает дверь и поворачивается к Чонгуку, глядя ему в глаза. — Ты пришёл. — Я же сказал, что приду, — осторожно улыбается Чон. Он собирается сделать это. Как и хотел изначально, несмотря на провал в плане в виде Юнги. — Ты мог передумать, — Тэхён пожимает плечами. Ким выглядит слегка осунувшимся и уставшим. Чонгуку жаль, что он поспособствовал этому. Тем не менее, Тэхён выглядит красиво — в своей любимой (Чонгук осведомлён) свободной рубашке, выправленной из широких светлых брюк. — Не мог. Я бы всё равно пришёл к тебе. Тэхён не даёт неловкости повиснуть в воздухе и приглашает Чонгука на незаправленную постель. Он быстро поправляет плед и садится, подогнув под себя одну ногу. Чон устраивается рядом, предварительно оставив рюкзак на полу. Они смотрят друг на друга, понимая, как же это тяжело — не иметь возможности сократить расстояние. Нет, они могли бы, но… — Могу я начать? — предлагает Чонгук. …разговор. Они должны поговорить. Тэхён нервничает — это видно сразу. Он комкает рукава рубашки, дёргает плед за ворсинки и часто облизывает губы. Боже, Чонгук так хорошо знает его… Он улыбается. — Я давно должен был сказать это. Я должен был быть честным с тобой, — на выдохе. — Я люблю тебя. Он сказал это. Он признался. Осмелел. Чонгук продолжает: — И я не путаю это ни с чем. Это не привязанность, не простой интерес. Будь это так, было бы проще. Но мне было нелегко. Я люблю тебя. Я хочу любить тебя, — он зажёвывает нижнюю губу и сразу выпускает её. — И я рад, что, наконец, решился сказать это. Даже если бы не Юнги… Сегодня я бы рассказал тебе обо всём. Чонгук улыбается, но слёзы всё равно начинают блестеть в его глазах. — Я просто, — он сглатывает. — Меня пугала и пугает одна лишь мысль о том, что после этого между нами всё изменится. Что ты отвернёшься от меня. Перестанешь общаться, разговаривать… и я попытаюсь понять тебя, наверное? Глаза Тэхёна такие большие. Чонгук любуется ими. Любуется им самим. — Не осуждай меня, ладно? В тебя сложно не влюбиться. Неожиданно Тэхён валит его на постель, обнимая за шею. И шепчет что-то вроде «такой дурак, дурак, дурак…». Он поднимается, понимая, что и ему самому нужно высказаться. Не сдержался, конечно, но это простительно. — Как я могу отвернуться от тебя? Ну как? Ким сжимает кофту Чонгука в кулаках и дёргает его на себя, вновь принимая сидячее положение, но при этом сокращая какое-либо расстояние между ними. — Если честно, не так давно я и сам начал это понимать. Видеть это, — начинает Тэхён. Что ж, теперь его черед. — Изначально я… возможно, это прозвучит резко и грубо. Когда ты поцеловал меня, когда мы потом начали заниматься всем этим, — он легко жестикулирует, всё ещё облизывая губы. — Мне было просто интересно. Как ты и сказал. Я ведь тоже думал, что ты, ну, «пробуешь». Я всегда доверял тебе и доверяю сейчас, поэтому это не было как таковой проблемой? Согласиться на всё это, я имею в виду. Тэхён осторожно берёт Чонгука за руку. Чон прикрывает глаза. — Всё это было довольно весело, да? Приятно. Будоражит даже… Однако потом я начал замечать, что для тебя всё это было не просто так, — продолжает объяснять Тэхён. — Я понимал, что нравлюсь тебе. И нравлюсь сильно. Чонгук судорожно вздыхает. — Честно говоря, я думал об этом. Я думал, что же мне сказать, если однажды ты признаешься. Мне нечего было сказать тебе в ответ. Я не мог сказать, что эти чувства взаимны. И я бы не солгал, — Ким останавливается на мгновение. — Мне просто было приятно?.. Не осознавать тот факт, что я нравлюсь тебе, разумеется. А проводить с тобой время. Целовать тебя… это так хорошо. Тэхён поглаживает ладонь Чонгука, наслаждаясь теплом кожи. — В какой-то момент я осознал вот что. Мне всегда претили поцелуи, касания… Клянусь, когда я смотрел порно, а я смотрел тогда не один раз, то категорически не понимал, что в этом приятного. Я не мог представить хоть одного человека, которому я позволил бы сделать такое с собой. Девушка или парень… не так важно. Чонгук на секунду улыбается. Не один он думал обо всём этом. — И не то чтобы ты открыл во мне какую-то новую личность, которая любит секс и всё такое, нет. Я понял одно — тебе я доверяю, с тобой я в безопасности. Мне нравится, когда ты трогаешь меня. Мне нравится твоё тело, мне нравится касаться его. Но я всё ещё не могу сказать, что люблю тебя. Тэхён кладёт ладонь на щеку друга. — Я, кажется, влюблён? — смущённо смеётся он. — Тэхён… — едва не скулит Чонгук. — Ну сколько можно плакать? — веселится Ким, губами прижимаясь к губам Чонгука. — И ещё… Я тоже хочу любить тебя. На этот раз Чон валит Тэхёна на диван и крепко-крепко стискивает его в своих объятиях. И как ему не плакать? Ну как же? Это ведь всё, о чём он мечтал. — Кстати… — кряхтит Ким, едва успевая дышать. — Что я должен открыть ключом? — Чёрт, точно! — словно опомнившись, Чонгук поднимается на локтях и спрыгивает с постели, чтобы достать рюкзак. — М, закроешь глаза? — просит он, и Тэхён мгновенно слушается. — Открывай. Чонгук кладёт на колени Тэхёна большую шкатулку. Ким с горящими глазами вставляет ключ под облегчённый выдох Чонгука, который до последнего боялся, что тот не подойдёт. Когда шкатулка открывается, челюсть Тэхёна знакомится с полом. Он шепчет тихое «вау…» и разглядывает созвездия, постепенно соединяющиеся между собой и образующие скромное «я люблю тебя». Или не совсем скромное. Отец Чонгука постарался. — Значит… вот, как я должен был узнать о том, что ты любишь меня? — У меня был грандиозный план. — Это правда, — соглашается Ким. — Может, у тебя есть ещё какой-то план? Чонгук удивляется. — На что ты намекаешь? — Разве ты не хочешь, чтобы я стал твоим парнем? Чонгук распахивает рот. — Сегодня не мой день рождения, не Новый год, не Рождество… — Да, Чонгук. — Тогда почему ты решил исполнить все мои тайные желания? Тэхён тихо смеётся и, наконец, целует его.