Любовь насквозь

      

Миру нужен герой, кто-то такой, кто научит нас бороться до конца и не отступать. Обними Кита — Миру нужен герой

      — Ибо! Стой!       Он замирает на самом краю, медленно перехватывается руками, оборачиваясь назад. Девушка с псом стоят в паре шагов от него, и если по лицу сложно прочесть, что она думает о ситуации, то у собаки на морде укор перемешивается с одобрением.       — Так ты не попадёшь к нему, — тихо говорит девушка, и Ван Ибо понимает, что получилось. Он подтягивается на руках, перенося тело через изгородь на сам мост, и не отрывает взгляда от нашедших его.       — Ты — Контролирующая? — Это не совсем вопрос, но и не утверждение.       Девушка прикусывает губу, вздыхает обреченно и кивает:       — Так ты…       — Ты сказала найти вас, — Ван Ибо слабо усмехается: — Но я знаю только тебя, и, вероятно, того молодого старичка, но сомневаюсь, что найти вас просто.       — Проще, чтобы мы сами нашли тебя? — Незнакомка вдруг улыбается и качает головой. — Вы, люди, такие странные. Но я чувствовала твою решимость…       — Я хороший актёр, — Ибо пожимает плечами, и это не похоже на хвастовство. Это — констатация факта.       — ВАН ИБО, БЛЯТЬ, — Сынён выскакивает из такси, резко остановившегося прямо на мосту, перелезает, чуть не падая, через не самый высокий парапет, и налетает на друга, обхватывая обеими руками.       Ибо несколько заторможено хватается за него в ответ, не отводя взгляда от девушки напротив, и, видя её движение назад, подаётся следом.       — Ибо, ты… ты не можешь умереть, слышишь? — Почти кричит ему в ухо Сынён, а Ибо пытается стряхнуть его руки и поймать готовую ускользнуть Контролирующую.       — Да не собираюсь я, — отчаянно выдыхает он, и просит: — Подожди, не уходи, пожалуйста.       Чо Сынён отстраняется от него, смотрит испуганно, и прослеживает взгляд Ван Ибо.       — Сяо Чжань? — Неуверенно спрашивает он, и Ван Ибо кажется, что скажи он сейчас, что да — видит тут Сяо Чжаня, тот ему поверит.       Собака изумлённо чихает, а девушка даже прекращает движение, встречая молящий взгляд Ван Ибо. И он правда готов умолять или прыгнуть всё же с этого же моста, чтобы освободить друга от необходимости сдавать его врачам.       — Ты, — Ибо хватает друга за руку. — Ты её не видишь?       — Кого? — Сынён вглядывается в пешеходную тропу, кусая губы и столь явно не желая смотреть ему в глаза, что Ван Ибо обречённо их прикрывает. Вот и всё — либо он и правда ловит галлюцинации, и Сяо Чжань давно умер, а он пытается сбежать от реальности. Либо… Ибо вдыхает, открывая глаза и твёрдо смотрит девушке в глаза:       — Пожалуйста, помоги нам, — он готов умолять, но он не умеет, поэтому просто, по-прежнему держась за предплечье друга, опускается на колени в дорожную грязь.       — И ты можешь телепортироваться? И всякие другие такие магические штуки? — Чо Сынён смотрит на их новую знакомую, Тун Вейю, с благоговением и интересом, разве что щупать и нюхать не лезет. Пёс у её ног — Мрак, в ответ меряет его снисходительными взглядами, но пока тот не пытается воплотить горящее в глазах желание, никак на мельтешение не реагирует.       — Смотря что ты понимаешь под магией, — весело фыркает Вейя, встряхивая волосами. — Контролирующие — не маги. И действуем мы редко по своей воле. Представь, что есть такая система, которая объединяет разумных существ, выполняющих одновременно функции и полиции, и врачебных служб, и образовательных, всё вместе. У разных контролирующих разные территории и разные способы влияния, но цель всегда одна — сведение к минимуму негативных воздействий на цивилизации и усиления позитивных влияний, чтобы каждый мог прийти к Творцу.       Тун Вейя хихикает, глядя на ошеломлённое выражение лица Сынёна, и, подтянувшись на руках, устраивается на столе, беззаботно качая ногами. Ван Ибо поджимает губы и, толкнув друга в плечо, засовывает руки в карманы, перекатываясь с пятки на носок.       — Это не объясняет того, что происходит… с нашим миром? — Он облизывает губы, неуверенно хмурясь.       — Да, обычно мы взаимодействуем с мирами, не людьми, — кивает Тун Вейя. — Но сейчас у меня отпуск… не смотрите так, мы тоже отчасти люди… и я решила вернуться в мир, откуда начался мой путь, а здесь происходит непонятное.       — Что непонятного для вас? — Ван Ибо ухмыляется, складывая руки на груди. — Всё понятно, как по мне.       — Это не так, — мягко смотрит на него девушка, и Сынён, переводя взгляд с одного на другую, не может отделаться от ощущения, что ступает по подвесному мосту над пропастью. — У каждого своё место в мире и свой путь. Всё происходит так, как должно, и вмешиваться в естественный процесс — всё равно что врачу вырезать нужные органы. Тогда организм начинает сопротивляться сам. И если…       — Ты хочешь сказать, что выпадение волос и кожи, что там ещё — норма, то…       — Какие сравнения ты подбираешь, — засмеялась девушка. — Но да. Это норма, но если вдруг кто-то по незнанию отхватил себе палец, то это уже проблема. Но и тогда мы обычно не вмешиваемся — опыт бывает сложным. Но если вдруг кто-то решает, что воткнуть в глаз нож и повертеть его там — хорошая идея, реагирует сеть. А у вас — нет, и пусть бы вы в Белой зоне, то, что сердце мира было вырвано, всё равно почему-то не отразилось на ней.       — Так может, мы просто люди, — ернически усмехнулся Ван Ибо. Сынён закатил глаза и подался вперёд.       — Так получается, Сяо Чжань — сердце этого мира?       Тун Вейя тяжело вздохнула, двумя руками ероша светлые волосы и яростно зашипела. — Да нет… и да… я не могу объяснить, а показать вам не получится, даже чипов нет, — пробурчала она. — В любом мире Белой зоны есть ключи, души, которые приходят в мир, чтобы вести его вперёд. Каждая душа — на разном уровне, достигнув высшего, она переходит дальше.       — У меня мозг взорвётся, — Сынён мотнул головой и уставился на друга. — Ты уверен, что мы не обкурились с горя?       — У вас нечего курить было, — хмыкнула Вейя. — Последняя закладка в этой квартире была уничтожена Ван Ибо, когда Сяо Чжань попытался успокоить нервы после какого-то концерта… ммм? Это…       — Да, — резко оборвал её Ибо, раздражённо дёргая плечом. — Так что с душами? Каждой твари по паре, да? Нужна любовь для развития души и всё такое?       — Нетерпеливый, — обиженно фыркнула девушка и кивнула. — Примерно. Соответственно, есть ключ и его спутник, который резонирует с ним, и всё отлично. Мир развивается, душа развивается, переходит на новый уровень и уходит в Сферы. Но вообще ключи и спутники редко доживают до старости.       — Тогда ничего необычного и в этот раз… — пробормотал Сынён и осёкся под яростным взглядом Ибо.       — Ничего необычного, если бы не уровень развития вашего мира и уровень душ этих двух, — фыркнула Тун Вейя, недовольно морщась. — Если бы ушёл Ибо, просто произошёл бы ещё один виток развития, но ушёл спутник — и не погиб, а был перенесён. Это… тупо. И его душа была расколота при переносе, — виновато разводит руками Вейя, прикусывает губу и расстроенно ерошит короткие волосы. — Тот мир не принял его полностью, поэтому чем дальше, тем чаще он будет болеть, с ним будут случаться несчастные случаи — мир пытается избавиться от лишней и неполной души, и... скорее всего, растворит её в себе.       Чо Сынён смотрит на неё, приоткрыв рот, а Ван Ибо хочется разъебать что-нибудь. Пусть бы и даже этот долбанутый мир, который не удержал, не спас. Или тот, другой, которому, видите ли, не подходит Сяо Чжань. Да как вообще…       — Не надо, — настойчиво смотрит на него девушка, прижимает руки к груди. — Ты уже очень далеко ушёл.       — Я могу ему помочь?       Тун Вейя задумчиво теребит браслетик на руке, отводит взгляд и вздыхает:       — Только ты и можешь, но… это всё равно что поставить тебя перед выбором — он или мир, понимаешь? Если ты покинешь этот, он будет всё равно что обречён. Те, кто устраивал случившееся, знали, что делали. Ты — один из ключей мира, и для равновесия тебе нужен твой… спутник? Когда он покинул мир, ты потерял баланс, и теперь мир должен измениться под твоей волей. Это происходит всегда, так и развиваются миры в Белой зоне. Ваши мировые войны, самые страшные бедствия — всегда следствие гибели пары ключа. А их благополучное завершение…       Она не договаривает, виновато отводя взгляд.       Ван Ибо отворачивается от девушки и друга, подходит к окну, упираясь кулаками в стекло, и смотрит на город под их ногами. Где-то там — люди, которые просто живут и любят. Где-то там — их, его и Чжаня, родители. Где-то там — фанаты, что поддерживали каждый их шаг. Но где-то — Ван Ибо закрывает глаза, кусая губы — где-то там его Сяо Чжань, которому он нужен тоже.       Он резко разворачивается, вжимается в окно лопатками и смотрит прямо в зелёные глаза:       — Тогда верни нас обратно.       Тун Вейя обречённо прикрывает глаза ладонью, а Ван Ибо старается не смотреть на Сынёна — того, кто поддержал и был рядом, и кого Ибо сейчас предает.       — Перестань, — Сынён подошёл неслышно, хлопнул по его плечу, не сдерживая силы, и Ван Ибо уставился в хмурое лицо друга. — Тот, кто не стоял перед таким выбором, никогда не поймёт тебя, но это же ты, — Сынён ехидно ухмыляется, и Ван Ибо с болью видит на чужом лице горькую складку у губ. — Ты никогда не останавливаешься, не замечаешь преград и всегда достигаешь цели. Если кто и сможет…       Сынён молча приобнимает его за плечо и делает шаг назад, широко улыбаясь Контролирующей:       — Вы не обращайте, что он выглядит, как задохлик, на самом деле он ого-го какой, — и подмигивает весело, когда девушка всё же улыбается в ответ.       — Ты ключ, — она теребит рукав своей клетчатой красной рубашки, кружась по комнате в беспокойстве. — Тебя вообще не должно быть в другом мире, пока не закончишь путь в этом. Поэтому… при переходе… твоё сознание займёт чужое, и вашей общей целью будет поиск только одного человека. Сяо Чжаня.       Ван Ибо замирает, но всё равно переступает с места на место, и Сынён, глядя на этих двоих, только сильнее вжимается в своё кресло — ему кажется, что его сейчас сдует вибрациями беспокойства, что порождают эти планировщики.       — Ты вспомнишь всё и узнаешь его, только когда увидишь, — предупреждает Вейя, замирая наконец на месте и осторожно кладёт на стол белый, ничем не примечательный, камешек, похожий на…       — Это что, известняк? — Чо Сынён тянется к камню, и тут же получает по рукам от насупившейся девушки.       — Это самый удобный материал для поглощения, — бурчит Вейя.       Сынён ржёт, бросая быстрый взгляд на пришедшего в замешательство Ибо:       — Слышал, будешь, как козлик, разгрызать известняки и соляные столбики.       Вейя, игнорируя насмешника, обращается к Ван Ибо:       — Растворишь в воде, выпьешь, и когда почувствуешь, что умираешь, думай о Сяо Чжане.       — В смысле, умираешь? — Сынён бледнеет стремительно, подскакивая с места, и останавливается, когда ему на плечо ложится тонкая до прозрачности рука Ибо.       — А как ты думал, в другой мир переходят? — Бурчит Тун Вейя, отворачиваясь, и, порывшись, вытягивает ещё капсулу. — Это антидот. Думаю, Сяо Чжаню пригодится, но забрать его ты сможешь только в своём теле.       Чо Сынён только тихо стонет:       — Чем дальше, тем меньше мне нравится ваша задумка. Напомни, почему мы ей верим?       — Он может не узнать тебя, — предупреждает Тун Вейя, уже стоя на пороге квартиры. Сынён замер рядом с ней, тревожно глядя на него тёмными глазами. Ван Ибо благодарно улыбается обоим и жмёт плечами.       — Если не узнает, познакомимся заново, — легкомысленно хмыкает он и нетерпеливо притопывает пяткой. Вейя кивает и решительно тянет Чо Сынёна в коридор.       — Достигай невозможного, UNIQ всегда, — почти выкрикивает Чо Сынён перед тем, как Ван Ибо захлопывает за ними дверь.       На столе в гостиной давно всё готово. Ибо проходит по комнате, занавешивая окно тёмными шторами — Сяо Чжань выбирал — садится на диванчик, трогает пальцем наточенное лезвие ножа. Думает со смешком, что похож сейчас не то на маньяка, не то на одного из тех сектантов, за которыми вечно гоняется их партия. Сглатывает тяжело, подвигая по столу ближе обыкновенную ампулу с лекарством. И резко проводит по предплечью ножом, вскрывая кожу — глубоко, но в стороне от вен. Рана немедленно начинает жечься, наполняется красной жидкостью, и Ибо, расширив её, торопливо вдавливает ампулу в собственное тело.       Перебинтовывает, с грехом пополам, руку, пару раз сжимает и разжимает пальцы и, отложив нож, тянется к яду. Камешек, плюхаясь в воду, вдруг раскрашивается цветами космоса, и Ибо уже не так страшно подносить ко рту потемневшую жидкость.       Когда его скручивает резкая боль, он успевает лишь порадоваться, что Сынён согласился переправить Орешек госпоже Сяо, и представить лицо Чжаня, радующегося встрече с любимицей.       — Ты что, отдала ему? — Синие глаза смотрят на Вейю с укоризной.       — А как иначе?       — Это неправильно, — морщит нос темноволосая девушка, отворачиваясь к окну. За ним — вид на мост Марко Поло, по которому текут муравьиной тропкой туристы. — Мы итак нарушили основной принцип.       — Невмешательство? Серьёзно? — Вейя осторожно ставит переноску с кошкой на стол, всплескивает руками. — Пусть Сеть не просит вмешаться, но это не значит, что это правильно!       — Он мог стать Бардом уже в этой жизни, — не поворачивается к ней собеседница, и Тун Вейя, скользнув к ней, кладёт руку на плечо. Которую тут же скидывают.       — Ты видела его взгляд, когда они вместе? — Вейя морщится, складывая руки на груди, и становится рядом, невидяще уставившись за горизонт.       — Нет.       — Посмотри, — поджимает она губы.       — Ты знаешь правило: дважды за цикл в один мир душа прийти не может.       — Дважды? — Тун Вейя весело хихикает и тянет из кармана джинс телефон, быстро щёлкает по экрану длинными ногтями и протягивает второй девушке раскрытую вкладку на вейбо.       «Ван Ибо дал опровержение слухам о смерти Сяо Чжаня. Обстоятельства дела выясняются, Сяо Чжань и Ван Ибо находятся в стабильном состоянии под присмотром врачей. Фанаты организовали в их поддержку широкое движение, к которому постепенно присоединяются некоторые известные личности, среди которых…»       — Эта новость во всех топах, — подмигивает она, отходя к столу и присаживаясь на него. Усмехается победно, встречая раздражённый взгляд.       — Это слишком по-человечески.       — Фэн Хейянь! Это говоришь мне ты?       — Я-то за свой мир расплатилась, — синие глаза покрылись наледью, и Фэн Хейянь наклонилась ближе: — А ты готова распрощаться с вечностью и отправиться на перерождение, как обычный человек?       — А мне не придётся, — без капли сочувствия хмыкнула Тун Вейя, соскальзывая со стола, и, подхватив переноску с мирно спящей Орешек, направилась к двери.       — Ты так веришь в человечество?       — Поправочка: в человечество какого-то гуя до сих пор веришь ты. Я верю в человека.