l'appel du vide

Давон всегда считала, что запивать горе алкоголем очень глупо. Нет, она не была приверженцем сухого закона.Она, как и многие, любила выпивать с друзьями по поводу и без. Все в пределах нормы, конечно же. Она, как никто, понимала, кто же такая болезнь (читаем: расстройство)* «алкоголизм», и с чем её едят. В силу своей профессии, конечно, а не личного опыта. Она была противницей именно «запивания своего горя, сидя одна в баре среди о чем-то галдящих людей со стопкой хрен его знает какой по счету текилы». А в итоге что? Она именно этим и занимается. Причины вот так пьянствовать посреди недели могут быть разными у разных людей. Это могут быть семейные проблемы, финансовые трудности, даже невыносимый босс, который из-за своей заносчивости или личной неприязни добавляет тебе работы вне графика. Да самая банальная неразделенная любовь, в конце концов. Что угодно. Некоторые специально ищут повод, но это уже другая история. А какая причина у Давон? А у Давон она отдаёт металлическим запахом, звучит протяжным криком испуганной санитарки и визуализируется полосами вишнево-красной крови, стекающей по рукам её, теперь уже бывшей, пациентки. Да, это не та самая банальная неразделенная любовь, от которой по своей же глупости страдают люди вне зависимости от возраста. Давон не обесценивает проблемы других людей. Это не в её стиле. У каждого человека свой порог и диапазон чувств. Но именно сейчас она считает, что нет на этом свете человека несчастнее, чем она. И это оправдано, её не в чем винить. Она может позволить себе быть эгоисткой в данный промежуток времени. Девушка расфокусировано смотрит в одну точку, вертя в руках уже пустую стопку с целым кусочком лайма внутри. Потому что она уже не закусывает. Потому что не видит смысла. Потому что ей уже не до соблюдения алкогольных традиций. Её мысли путаются, голова трещит, а мобильный телефон издает звуки, которые заглушаются громкой музыкой и смехом каких-то подвыпивших парней, сидящих на другом полушарии барной стойки. Моя Наён-онни <3: «Я слышала, что произошло. Ты как?» «Давон, к тебе приехать? Ты ведь дома?» «Скажи, что ты дома» «Ответь на звонок» «Так, ну дома тебя нет. Где ты, мать твою?» «Давон бля» «Поняла. Какой бар?» Далее пять пропущенных звонков, последний из которых был две минуты назад. Спустя еще одну рюмку текилы, вкус которой уже просто не чувствуется, пары песен, которые она и не слушала вовсе, Мун ощущает знакомое и такое неприятное чувство. Чувство того, что нужно было закончить заполнять свой желудок алкоголем еще три рюмки назад. Тошнота. Девушка понимает, что несмотря на то, что ей как бы должно быть все равно, она не может вывернуть содержимое желудка на барную стойку. Ну совсем не прельщает. Здравый смысл вроде пока на месте. Поэтому она кое-как слезает с высокого стула, чуть не познакомив свою головушку с полом бара. А то получила бы потом от Наён знатных пиздюлей. Словесных, конечно. Наён добрая. Даже несмотря на то, что сама подруга так не считает. «Кстати, она мне не писала? А почему? Наверно, потому что я ей ничего не сказала и пошла пить в бар одна?» «Погодите, это что играет…как его...не могу вспомнить название» «Нет, мне нужно было побыть одной. Побыть одной? Серьёзно? И к чему меня привело это решение? «О, а этот парень симпатичный..» Весь этот вихрь почти несвязных мыслей проплывает в её голове, пока она, покачиваясь, пытается добраться до уборной. Она пробирается сквозь толпу людей, небольшую, это ведь не клуб. Но все же люди танцуют, как и принято в барах после полуночи. И это доставляет Давон некоторые трудности в передвижении. Но вот она почти у цели, видит дверь с драгоценной надписью. Вдруг, как это бывает довольно часто, нога девушки подворачивается. Просто так. На ровном месте. «Тоже мне, новость» – успевает только подумать девушка, «предвкушая» встречу её попы с полом. Так и происходит. А вы думали её кто-то поймает? Неа, только не в этой вселенной. В этом мире нижняя часть тела Мун всегда стремится к земле, и она туда попадает в любом случае. Одно хорошо – голова цела. Теперь еще более сложная задача встает перед новоявленной алкоголичкой – нужно встать на ноги. Или хотя бы по стеночке пройтись. Но ноги ватные, и ничего не выходит. Неужели никто не видит её страданий? Хоть кто-нибудь? Вдруг теплые руки касаются её в области предплечий, позже приподнимая её тушку с облюбованного пола. Девушку окутывает знакомый запах. Ей нравился этот запах. Она часто пыталась узнать у его владельца, что за парфюм тот использует. Но безуспешно, конечно. Наён никогда не раскроет секрета. Ну и ладно, ну и не нужно. Ну и не очень-то Давон и нужно. – Наён-ааа, меня сейчас вывернет, – почти стонет девушка, прикрывав глаза и сдерживая рвотные позывы свободной рукой, которая не висит через плечо подруги. Ей что-то отвечают и буквально волочат по направлению к заветной двери. Раз – порог. Два – пара взглядов незнакомых девушек, стоящих у раковины и поправляющих макияж. Три – громкий хлопок раскрывшейся двери последней свободной кабинки у стены и негромкий поднятой сидушки белого друга всех блюющих людей. И четыре – смесь не особо приятных звуков освобождения желудка. Про запах можно вообще молчать. Плюс, это же туалет. Ничего нового. Волосы девушки заботливо придерживали, плечи гладили, слова поддержки бормотали. Все как надо. Традиции соблюдены. После этой неприятной «процедуры», голова Мун чуть было не упала в унитаз ко всему тому, что вылезло из девушки секундами ранее. Но благо этому не дали случиться. Спасибо, Наён. Когда позывы на дальнейшее продолжение блевотной вечеринки начали уходить, Давон почувствовала то, что она пыталась удержать с самого конца своей смены. С самого момента, когда она зашла в эту злополучную палату к своей пациентке. С самого момента, когда она поняла, что жизнь покинула тело человека, за которого она была ответственна. Она почувствовала, как слёзы стекают по её щекам. Она не сдерживалась уже. Всё. С неё хватит, она не сильная. Сильный человек так бы не поступил. Он бы не пошёл напиваться до состояния нестояния на ногах непонятно куда. Но ведь всех нас иногда покидают силы. Почему же для Давон эта фраза не имеет смысла? Девушку утаскивают с колен и усаживают прямо на пол около уже чистого внутри унитаза. Ласковые руки поглаживают плечи и прижимают к груди, окуная в знакомый и такой родной запах. Запах дома? Именно его. Человек тоже может быть домом для других. Для Мун дом – это её друзья и её родители. Да, только они. Давон плачет, навзрыд плачет. Потому что ей все равно на других, сейчас она может жалеть себя. Ей позволено. «Слезами горю не поможешь» – так говорят. А если очень хочется? А если хочется – плачь. Это помогает. Держать все в себе – вот что, действительно, бесполезно. И не нужны слова и избитые фразы. Нужно лишь присутствие кого-то родного рядом, тёплые объятия и девичьи руки, успокаивающе поглаживающие твое плечо и голову. А девичьи ли? Как много парней используют женский парфюм?