Трагедия
8 мая 2021 г., 10:38
— Ты уверен, что мы сделали всё правильно? — задумчиво просила Аня, разглядывая дорожку из их одежды разной степени помятости, начинающуюся от кровати и теряющуюся в недрах гостиной. — Мы же хотели переждать жару перед тем, как идти к морю!
— Мы её и переждали, — ответил Штольман. Голос его звучал приглушённо, потому что лицо его покоилось на крутом изгибе Аниного бедра, которое для верности он ещё и обнимал рукой. Пальчики его жены нежно гладили его висок и лоб.
— Я не уверена, что это сильно уменьшило жар! Я бы сказала — наоборот! — улыбнулась Анна.
— А сейчас? — не меняя положения, спросил Штольман. Жара немного спала, он чувствовал нежную кожу своей жены, а её рука в волосах посылала легчайшие импульсы к его нервным окончаниям.
Анна прислушалась к себе.
— А сейчас — хорошо! Жалко, что голышом нельзя ходить по улицам!
Штольман резко сел. От представленной картины перехватило дух. Потом, подумав, что его ладненькую, светлокожую и поразительно красивую жену увидит ещё кто-то — уточним, так уж и быть, кто-то мужского пола — Яков признал, что правы, наверное, восточные мужчины, которые наряжают своих женщин в паранджу. Вспомнилось что-то такое про цепи и домашний очаг, сказанное когда-то на его казенной квартире.
— Это что ещё за новомодные идеи? — Штольман схватил Анну за мягкие гладкие бока, притянул к себе и навис над ней сверху. Аня смеялась и шутливо отбивалась.
— Ты сам это начал! Ведь ты сказал, что очень жарко и надо снять одежду!
— Да, но именно ты почему-то решила, что снять её надо полностью, и что начать нужно с меня!
Анна задумалась.
— Ну да, тут ты прав! Хорошо, тогда мы оба в ответе за всё, что тут произошло.
Штольман тоже подумал. Ну, ответственности он никогда с себя не снимал, не в его это характере.
— Соглашусь! Жара, между прочим, спала! Можно идти смотреть на море, как ты и хотела!
— Нагие, как наяды у реки?
Яков посмотрел на свою жену. Она явно посмеивалась над ним. Но на самом дне её лукавых и веселящихся глаз горело что-то такое, от чего Штольману показалось, что Анна вполне себе имеет намерение вытворить нечто подобное.
— Я тебе покажу наяд! — пробормотал мужчина и поцеловал её.
***
Выйти из номера удалось только в полседьмого. Анна шалила и не дала Штольману завязать галстук. «Ты на отдыхе, в конце концов!» Так что Яков чувствовал себя на самом деле голым без своего обычно застёгнутого на все пуговицы костюма. По глазам жены мужчина понял, что она догадывается о произведённом эффекте. «Вот плутовка!», — смирившись, усмехнулся Штольман. Когда они подходили к лифту, дверь в крайний номер отворилась и Манон Лавело, компаньонка виконтессы де Ребель, проговорила, глядя на них: — Месье Штольман! Мадам Штольман! Я прошу прощения! Её Милость просит вас уделить ей несколько минут вашего времени. Яков удивился. Он не представлялся виконтессе, откуда же она знает, как их зовут. Он посмотрел на Аню. Она встретилась с ним взглядом и пожала плечами — почему нет! Пожилая дама со своей собачкой сидели на диване посреди гостиной. Анна поразилась наряду женщины: мадам предпочитала следить за модой и не собиралась носить платья для дам преклонного возраста. Ане это понравилось: виконтесса выглядела органично и прекрасно. Джульетта была в новом ошейнике, тоже с какими-то камнями. Штольман приветствовал женщину, она милостиво предложила им присесть. Компаньонка устроилась на стуле поодаль. — Ваша Милость, я не имел счастья представиться вам сегодня утром! Поэтому простите моё любопытство, откуда вам известны наши имена? — Я читаю газеты, месье Штольман. Знаменитый русский сыщик и его проницательная жена расследуют сложнейшие дела. Ваша слава бежит впереди вас! Кроме того, маркиза де Бреби, которой вы вернули изумруды, моя дальняя родственница. Она так расписала вас с своём последнем послании, что, как только я вас увидела, то сразу узнала. Об этом Яков не подумал. Газетчики и вправду в последнее время стали чаще освещать их с Аней деятельность. Это началось после дела Грегуара Потье. С одной стороны это добавило им клиентов, с другой стороны — приватности теперь им не видать. — Понимаю, Ваша Милость! Тогда, прошу вас, расскажите, что бы вы хотели с нами обсудить? Виконтесса оценила, что Штольман обращался к ней по правилам старого этикета, а не по новомодной республиканской моде. — Я бы хотела, чтобы вы дали мне консультацию в отношении моих драгоценностей. У меня с собой несколько изделий из жемчуга, вы их, вероятно, видели в обед. Бриллианты и рубины. Сейчас они хранятся в сейфе в нашем номере. Я боюсь, что они могут пропасть! Яков удивился. -Откуда такие опасения? — Я умею говорить по-немецки, господин Штольман! Сегодня этот смешной человечек, главный по персоналу — я запамятовала его имя — весь день бегал за управляющим, завывая на все лады! В отеле завёлся вор! Пока огласке это не придают, это и правильно! Но я хочу сохранить свои драгоценности! Многие из них дороги мне как память о прошлом. Штольман кивнул. Он осмотрел номер — он был больше, чем у них, но вид ему понравился меньше. В помещением легко проникнуть через балкон или спуститься с крыши. Он поговорит с управляющим и выяснит подробности предыдущих краж, нужно понять логику действий преступника. Сам сейф показался достаточно надёжным, но Штольман понимал, что его расположение достаточно типовое в каждом номере. Если преступник подготовился — а он это сделал, то найти тайник и вскрыть его будет для него проще простого. Яков объяснил виконтессе и её компаньонке положение дел, сказал, что поговорит с управляющим и попросил не оставлять окна открытыми и тщательно проверять, всё ли заперто. Завтра он будет располагать новыми сведениями, и тогда можно будет что-то предпринять дальше. Полин де Ребель поблагодарила сыщиков, порадовалась, что мадам Штольман уже не боится лифта, и они попрощались. Спустились вниз. Анна покрепче прижалась к мужу и проговорила: — Яша, мы с тобой не можем просто поехать на море, какая-то невероятная история обязательно с нами приключится. — Да, — усмехнулся Штольман. — Ты теперь такой известный сыщик, о тебе знает вся Франция! Глаза её сверкали — любовью, радостью, восхищением, уважением и страстью. В первый раз за всё это время она не хотела прятать желание и не стыдилась этого. Вдруг осознание того, что ничто больше не стоит между ними, что они вольны любить друг друга, как и когда хотят взметнулось внутри него! Она рядом, она — его, и она его любит! Штольман вдруг понял, что счастлив — безоговорочно, безусловно и бесстрашно. Ничто не могло затмить эту благодать. — Пойдём смотреть море! — шепнул он жене, склонившись к её лицу. Она, как всегда отозвавшись на то, что прочитала в его глазах, а не на слова, кивнула и, скользнув губами по его щеке, покрепче обняла его руку.***
Море поразило Анну. Оказавшись на широкой площади перед старым портом, она замерла и пожалела, что у неё нет с собой альбома. Или что Яков не захватил с собой его фотоаппарат. Выразить словами, то что она видела не получалось, ей казалось, что и рука её не передаст всего водного великолепия! Оказывается вода вовсе не была синяя, или серая, или прозрачная! Всей её палитры не хватит, чтобы подобрать подходящее сочетание! Ах, как же красиво! Подул ветер и стал играть с платьем женщины — раздул парус подола, взметнул кружева пояса, попытался утянуть шляпку. Аня расхохоталась, прижала руку к голове, а второй откинула свой сетчатый эфемерный зонтик и подставила лицо солнцу и воздушной стихии. Яков, смотрящий на это воплощение радости, тоже остро жалел, что не может сейчас запечатлеть её на фотографии. Она была так прекрасна! Поужинали они в маленьком кафе прямо около пристани. Красная крылатка в вине, зелёная фасоль и острый соус — пальчики оближешь. В гостиницу возвращались пешком, хотелось растянуть удовольствие. Шли медленно, вдыхая морской воздух и отвлекаясь на всякие интересности. Когда они вошли в холл, управляющий, на котором не было лица, сказал им, что виконтесса де Ребель была найдена мёртвой в своём номере, сейф вскрыт, а её собака исчезла.
