Ad Infinitum

ЭПИЛОГ Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Хотя оглядываясь назад, Дилюк полагает, что так и должно было произойти. В настоящее время он и Кэйа молча договорились держать все небольшие ножи вне зоны его доступа… как минимум до тех пор, пока мышечная память не исчезнет. Прошёл месяц, прежде чем тело вспомнило, что не будет никаких повторений, и ему до сих пор стыдно, что на протяжении этого времени он часто клал свою руку поверх пустых ножен. Вряд ли стоит этого стыдиться, сказал тогда Кэйа и продолжает говорить, но давай оставим эту привычку милой и запертой на замок, ммм? Всё остальное, мелочи — например, он говорил Кэйе ту или иную фразу, только чтобы понять, что Кэйа ушёл, — заняли больше времени. Сначала это было раздражающе. Кэйа отвечал что-то вроде: Ты уверен, что говорил мне это? и его слова казались немного тише, прекрасные черты лица чуть более тоскливыми, пока Дилюк разочаровывался от того, насколько всё это нелепо. Словно они были на одной странице книги, но Кэйа пропустил парочку слов или что-то подобное… жутко. Но затем Кэйа смеялся, достаточно мягко, оставляя им возможность начать диалог, если они захотят, и отмахивался от этого также легко, как обнимал Дилюка. Некоторое никогда не исчезнет. Дилюк всё ещё сильно скучает по отцу. Кэйа всё ещё не может сказать даже «Проснись и…», не вызвав у Дилюка глубокой внутренней реакции, поэтому они оба избегают этой фразы как чумы. У него и у остальных сотрудников винокурни есть ритуал на случай, когда Дилюк просыпается от особенно жестокого повторяющегося сна… Вдох, говорит Кэйа. Вчера ты вернулся из деловой поездки из Ли Юэ, помнишь? Выдох. Если я не ошибаюсь, в первый раз, когда ты побывал в Ли Юэ, тебе было девятнадцать, да? Вдох. Ты помнишь местные корабли, Дилюк? Выдох. Больше, чем ты мог вообразить, сказал ты. Изобретение Кэйи, конечно же. Хитроумный способ доказать Дилюку в относительно короткие сроки, что он не навечно совершеннолетний. А иногда, хотя уже и реже, он всё ещё ловит себя на том, что смотрит в никуда, позволяя пройти дню мимо. Пока Аделинда не возьмёт его за руку, или Эльзер не сожмёт его плечо, или Кэйа не выдернет его из этого состояния ударом по лбу, мягким Вернись ко мне, солнышко и более громким О? Уважаемый мастер Рагнвиндр витает в облаках? хотя бы для того, чтобы сохранить его гордость. В общем, это процесс. Во многом благодаря тому, что ближайшие доверенные лица Дилюка, то, что осталось от его семьи, всегда верят ему и продолжают поддерживать его медленные, иногда шаткие шаги к выздоровлению. Ему нравится думать, что эти же самые шаги привели его сюда: — Кэйа Альберих, — говорит он, опускаясь на колени на простынях перед улыбающимся возлюбленным. — Капитан кавалерии. Потомок Короля-героя. Надежда Каэнри’ах. Глаз Кэйи мерцает. — О боже, как торжественно. К чему это, мастер Дилюк? — Тише, дай мне покончить с твоими невыносимыми подшучиваниями, — говорит Дилюк, фыркнув. Он сжимает пальцами шкатулку с атласной подкладкой; это движение привлекло Кэйю ещё несколько минут назад, так что на данный момент это всё формальность. — Кэйа, я знаю, что сегодня твой день рождения, и в такой день принято получать подарки. Однако я всегда был невероятно эгоистичным человеком… — Это вряд ли. — …Невероятно эгоистичным человеком, поэтому сегодня я пришёл просить у тебя самый драгоценный подарок из всех, — Кэйа хватает его за бока, ублюдок, но Дилюк всё равно открывает шкатулку, чтобы показать тонкую серебреную полоску, усыпанную тонко отполированным фосфоресцирующим нефритом. По центру александрит Мураты огранённый в форме маркиза, сверкающего льдисто-голубым на солнце. Небольшое смещение в тень, и камень становится гранатово-красным. — …Как нехарактерно поэтично. — Дилюк снова на него шикает. — Кэйа Альберих, — говорит он, его голос становится более раздражённым. — Не окажешь ли ты мне честь… — Подожди. — Пальцы прижимаются к его губам, и если бы ответ Кэйи не был бы известен заранее, Дилюк отреагировал бы сильнее, чем просто поднятой бровью. — Подожди, ты не можешь сделать это прямо здесь и сейчас. Это слишком неромантично. Мои волосы в беспорядке. Мне надо побриться. Дай мне полчаса, и мы поедем в город. — Ты хочешь сделать это публично? — Если ты не против, я бы хотел, чтобы все твои поклонники увидели, как ты надеваешь это кольцо мне на палец. — Немного мелковато, на вкус Дилюка, но если они рассчитают время так, чтобы те наглые новобранцы заметили, то он весь во внимании. — Надо сказать, что я тоже купил кольцо, хотя оно и не стоит маленькой нации. — Он фыркает. — Где оно? — В моей квартире в городе. Тем больше причин разрушить мечты и надежды Донны. — Сжалься над ней, я приготовлю наших лошадей. — Дилюк чмокает Кэйю в щёку, пока тот зевает. — Не торопись. И с днём рождения, Кай. Они довольно уклончиво говорят о звёздах и ночном небе всю дорогу до Монда, обсуждая последнее письмо, которое получили от покровителей Дилюка. Обычно такое событие требует отдыха, а не ведение дел, но они очень занятые люди. — …и всё же по ту сторону шторма бушевала метель Борея, — бормочет Кэйа. — Декарабиан, возможно, и был тираном, но ему повезло, что Борей прекратил своё нападение после мятежа, иначе бы они оба были бы вне игры, в огне. — Скорее в холоде, но когда они оба знают, что он подразумевает угрозу Хонкая по ту сторону тирании Селестии, то спорить не хочется. — Возможно, наши дорогие повстанцы могли бы использовать более безопасное время. — Более безопасное время могло бы означать столетия. Они столкнулись с ссорой между бессмертными, — говорит Дилюк. — Возможно, они, — мы, — предпочли бы видеть свою жизнь свободной. — Хорошо, что безымянный бард поторопил их. — Если бы только Царица смогла также нежно протянуть руку. Через некоторое время разговор переходит к тому, что Дилюк убеждает Кэйю остаться на винокурне подольше, но Кэйа сетует на ежедневные поездки на работу и обратно и невысказанный факт, что Дилюк вряд ли сможет переехать в город, пока они оба пытаются удержать Фатуи подальше от их разведки. Прискорбно для их романа, хотя они более, чем уверены в своих отношениях, и у Дилюка есть, чем себя занять. В конце концов, Селестия не разрушится. А сейчас… это. Кэйа тащит его за руку, и они вдвоём несутся по дорогам Монда от скромного жилища Кэйи до главных ворот. На удивление сегодня тёплый осенний день, солнце высоко и ярко светит, ветер вьётся вокруг них с задорным поздравлением, когда Венти ловит их смеющимися, как пара молодоженов, со шкатулками в руках и всем прочим. Кэйа следит, чтобы они были на виду у «Шёпота цветов». Дилюк ждёт, пока мимо не пройдёт определённый патруль рыцарей, прежде чем опуститься на одно колено. Люди начинают пялиться. Если конкретнее, то женщины пялятся, как и приличное количество мужчин, всё население Монда, так крупно обманывающее самих себя… думающее, что они так ласковы друг с другом только потому, что их воспитывали вместе как солдат или чего-то подобное. Трагично, звук разбитых сердец проносится вниз и вверх по улице. — Кэйа Альберих, — снова говорит он. — Капитан кавалерии. Мой спутник жизни, и любовь, и всё самое хорошее. — Он слышит, как разбивается горшок. Бедная Донна. — Не окажешь ли ты мне честь стать моим законным мужем? И просто чтобы поднять уровень драмы, Кэйа тоже опускается на колени и открывает свою шкатулку, показывая элегантное золотое кольцо, усыпанное рубинами, сверкающими на солнце, словно гранаты. — Только если ты, Дилюк Рагнвиндр, окажешь мне честь, — говорит Кэйа, — стать моим законным мужем. Он смеётся. Барбатос, они говорят прямо как в тех дрянных романах, которые Кэйа читает вслух, пытаясь отвлечь мысли Дилюка от мрачных вещей, это так очаровательно и в духе Кэйи, что у Дилюка болят щёки от улыбки. — Да. Они целуются посреди улицы. Монд взрывается радостными возгласами, несколько человек начинают плакать, Донна говорит что-то похожее на: «Ну, по крайней мере, мне больше не надо выбирать между Дилюком и Полуночным героем», и пять отдельных бабушек с тяжёлыми вздохами вычёркивают два имени из своих списков. Это глупо. Это громко. Это прекрасно. Это стоит пятидесяти с лишним трагедий и даже больше. — Эй, — говорит Дилюк и в который раз повторяет: — Я люблю тебя. Кэйа тихо хихикает ему в ухо. — Я тоже тебя люблю, светлячок, — говорит он. — Я тоже тебя люблю. КОНЕЦ

***

ПРИМЕЧАНИЕ: Остальная часть будет короче, я буду объяснять вещи + болтать по ходу дела, так что, если вам не интересно, не стесняйтесь уходить прямо сейчас! Большое вам спасибо за прочтение!

***

НЕ ВОШЕДШЕЕ Описание: Я написала это с чем-то вроде ограничения по времени, а потом с огромным творческим выгоранием, так что было довольно много идей и сцен, которые я просто… не обдумывала тщательно или, в конечном итоге, вырезала, потому что чувствовала, что не смогу закончить их вовремя/они не подходили/они были довольно плохими. Вот некоторые из них. НАПИСАННЫЕ СЦЕНЫ, КОТОРЫЕ Я ВЫРЕЗАЛА Грудь Дилюка вздымается, когда Кэйа поднимает его из грязи. Вокруг валяются разбросанные тела. Крепус, спотыкаясь, выходит из повозки к ним; потрясённый, но очень даже живой. Вот оно, думает он, когда его отец подходит ближе. Это оно самое, это оно самое. Но тут что-то щёлкает. Мир вращается, смещается и наносит удар, надевая наручники на запястья Кэйи и волоча его конечности в каком-то роковом принуждении. Мелькает лезвие. И Дилюк смотрит, как его возлюбленный перерезает Крепусу горло под дождём. Это должно было произойти ближе к концу первой главы. Замысел в том, что им удалось победить Урсу и отбить атаку Фатуи, поэтому Мир (ага, тот, который шипит) сказал нет и просто заставил Кэйю сделать это. Причина вырезания: ооо, это трудно объяснить, но в основном мне показалось, что это как бы… сняло бы бремя неспособности с Дилюка? Если сделать эту сцену? Это давало магии времени-швремени слишком много свободы действия. Кароче, доктор, режем. (Около десяти повторений назад Дилюк узнал, что его отец всегда подозревал, всегда знал, практически привязал Кэйю к молодому капитану в какой-то смеси искренней нежности, преданности и жёсткого прагматизма. Пока Дилюк не станет капитаном, Кэйа никогда не будет лейтенантом, пока Дилюк не займёт место Варки, Кэйа никогда не будет капитаном; надежда Каэнри’ах, скованная системным подчинением, собственными грешными привязанностями и угрозой своей непохожести, использованный в военных целях и переданный в одном суровом разговоре, болтающийся у него на шее, словно лезвие гильотины. Тот гнев, который Дилюк мог бы испытать от этой информации, был вытеснен жадностью, всепоглощающим и мучительным желанием получить новую информацию. Даже бесполезную. Просто новую.) (Между пятнадцатым или двадцатым. Дилюк забыл о жучке. Кэйа безучастно смотрел на дождь, руки были в запёкшейся крови. — Почему я ничего не чувствую? — монотонно. — Где это, Дилюк? Куда всё делось? Этого было так много, а затем. Где? Почему я ничего не чувствую? Куда всё делось? Почему я не могу… Дождь стекал по его щекам.) Это было к концу первой сцены второй главы. Мне больше нравится конечный результат, особенно потому что в диалогах я повторяю одни и те же моменты, но язык тут тоже имеет свои достоинства. Причина вырезания: вставка бы помешала обесчеловеченному стилю, который я использовала в этой сцене, и этот кусочек казался слишком понятным, он мог бы помешать в конце диссоциации Дилюка. — Проснись и сияй, светлячок. Это твой особенный день! Дилюк медленно приходит в себя, ощущение травы под пальцами ног и ровное сердцебиение под пальцами рук, призрачное на его коже. Смех в полуденную жару. Томные прикосновения на ночном воздухе. Он смотрит в сторону, где Кэйа ухмыляется ему, наклонив голову. Тоскует, как последний дурак. — Видишь что-то, что тебе нравится? — Да. — Ему… многое предстоит сегодня пережить, и немного снисхождения не повредит. — Ты потрясающий. Поцелуй меня. Кэйа давится чем-то, частично фыркает, частично кашляет, частично хрипит. Каким-то образом они оказались лицом к лицу, Кэйа прислонился к изголовью кровати, Дилюк примостился на его коленях, подушечками пальцев проведя по царственной меди щеки своего лучшего друга. — Не можешь меня прикрыть? Я хотел бы сегодня провести немного времени с отцом, — говорит Дилюк. Кэйа хихикает, затаив дыхание. — Для тебя всё что угодно, солнышко. Что-то вроде прототипа сцены, предшествующей дню Дилюка с дорогим папочкой во второй главе. Если не можете сказать, что я в этот момент действительно устала писать этот роман, то это просто плохая сцена XD Кроме того я сократила её, потому что хотела, чтобы Дилюк больше сосредоточился на Крепусе в тот конкретный день. НЕНАПИСАННЫЕ ИДЕИ, КОТОРЫЕ Я ВЫРЕЗАЛА На самом деле их больше всего. Обычно я решаю, будет работать что-то или нет, до того, как это пишу, так что поехали. Эти идеи были либо полностью вырезаны, либо сокращены в конечном виде ради темпа. А. Повтор, в котором Дилюк противостоит Кэйе из-за его личности, указывает, что не прощает его, но и не оставляет. Когда приходит время Урсы, Кэйа берёт Заблуждение и прогоняет дракона («Нет ничего сильнее, чем его разбитое сердце»), после умирая на руках Дилюка. Изначально это должно было стать катализатором, чтобы Дилюк понял, что на самом деле он не хочет, чтобы Кэйа исчезал из его жизни, и, возможно, у него есть чувства или что-то в этом роде. А. I. Вырезанного для мелодрамы и для того, чтобы сделать Кэйю карикатурой на презираемого любовника. Обычно я предпочитаю, чтобы мой Кэйа заботился о Дилюке, но имел и другие вещи в своей жизни, если честно. А ещё роман развивался в итоге быстрее, чем апатия, необходимая для того, чтобы Дилюк просто противостоял ему, но ничего не сделал. Б. Повторение, в котором Кэйа захвачен в заложники Фатуи, пытаясь собрать информацию. Фатуи требуют обмена, Кэйа на Крепуса, так как они преследуют свои цели, в частности касаемо Крепуса, потому что один из их Предвестников был убит, и Крепус, чувствуя себя виноватым и бесполезным, обременяя своего сына, принимает его. К сожалению, Эрох предпочёл бы не оставлять двух могущественных рыцарей, знающих о его предательстве, поэтому всё летит к чертям. Здесь также подразумевается принятие Крепусом их отношений. Б. I. Сокращено для мелодрамы и темпа+контроля напряжения. Иногда лучше всё оставить на усмотрение читателя. В. Повторение, в котором Дилюк, из-за своего разочарования, смятения и умственного истощения, просто убивает и Кэйю, и самого Крепуса. Это должно было стать продолжением ЯРРРРРОСТНОГО убийства Эроха и расширением концепции потери индивидуальности. В. I. Я… не добралась до этого момента вовремя, пока у меня всё ещё было достаточно пыла, чтобы осуществить его (первая глава). А ещё типа… это просто… какой-то тревожный Дохлый голубь, понимаете? Трудно оправиться от этого, труднее простить с точки зрения повествования. Это могла быть довольно эффектная сцена, у меня было довольно много образов для неё, но в итоге это было всё бессмысленно, я просто не захотела её писать ЛОЛ. Полагаю, что нынешняя глава оказалась софтовой, а?       »…кровь просачивается сквозь пальцы, липкая и горячая, пока он наблюдает за телом, корчащемся на полу, красные глаза широко распахнуты от предательства и замешательства, но вот где оно должно быть. Это место, куда его отец всегда хотел попасть, всегда собирался достичь, и Дилюк только оказал ему милость, отправив его туда.»       «Дилюк так крепко обхватил его в объятиях, так поглотил трением и жаром их прижатых друг к другу губ, что Кэйа не замечает, когда кинжал вонзается ему в затылок. Едва реагирует, струна между его нервами и конечностями яростно разорвана, его тело больше не принадлежит ему. Дилюк вытирает кровь о простыни, наклоняется, чтобы коснуться лба Кэйи своим, в последний раз целует его в нос.       Наконец-то. Наконец-то, Дилюк сможет оставить его здесь. Он здесь. Здесь он и останется.» В. II. Тревожный Дохлый голубь, яправада? Г. Повторение, в котором Дилюк действует, исходя из своих романтических чувств, прежде чем действительно простить Кэйю, поэтому он убегает, таща за собой Кэйю, и проводит весь день в отрицании того, что, как он знает, должно произойти. Они бегут к мысу Веры, Кэйа просто в замешательстве, Дилюк берёт его за руку, просто оставаясь очень нежным…       — Эй. Эй, солнышко, что случилось? — Он такой красивый. Барбатос, почему он выглядит так идеально в полуденном свете? Никогда. Почему он светится? Почему его волосы так идеально развеваются на ветру? Никогда. Почему… почему Дилюк так сильно хочет просто… убить его… поцеловать его… сделать что-нибудь.       Жар врезается в него, как митачурл, разрушая этот образ тщательно поддерживаемого фасада, извергая ядовитые слова, выкипает и уходит, пока он с силой толкает Кэйю в траву и ложится сверху так, чтобы тот не смог уйти туда, куда Дилюк не хочет, а затем их губы соединяются, грубые и звериные. Чёрт, это так приятно. Дилюк целует Кэйю, прижатого к земле, заглушая слабый рёв монстра, убивающего его отца где-то вдалеке.       Он вдавливает его в землю. Почему у него сжимается сердце. Почему кажется, словно он тонет. Почему кажется, словно его грудь изнутри царапают острыми осколками. Г. I. Причина сокращения: устала от романтики, устала думать о слишком большом количестве романтики для меня. ВЫРЕЗАННЫЕ КОНЦЕПТЫ Гляньте, я действительно плохо соображаю. a. Попытка достичь временной шкалы, в которой Дилюк не разобьёт сердце Кэйи, означает, что Дилюк не возьмёт на себя ответственность за ту боль, которую он причинил Кэйе в первый раз. b. Альтернативой «Ты начинаешь день заново, и в каком-то смысле я ухожу» является теория множественных временных линий, в которых есть много неудачных временных линий, из-за чего множество Кэй ушли, чтобы справиться с последствиями смерти Крепуса и самоубийства Дилюка. c. Крепус прожил долгую насыщенную жизнь и признаёт, что ему суждено умереть сегодня, тем более это освободит его сына от вечной пытки. А ещё он хотел бы снова быть со своей женой, спасибо. c. I. Здесь должен был быть повтор «Какой отец не желает, чтобы его сын был просто счастлив?» — строчки из дня Крепуса во второй главе. [П/П: поправочка, в первой главе] c. I. 1. Почему это не вошло?             Я ЗАБЫЛА ЛОЛ (было уже Слишком Поздно) d. Я была слишком не в себе, чтобы по-настоящему правильно изобразить мотив «как животное» в первой главе. Изначально это было в духе Дилюк лишает Кэйю человеческих качеств (виденье всех действий Кэйи через призму животных повадок), но настоящее животное — Дилюк за то, что он делает (виденье всех действий Дилюка через призму животных повадок). Эта история уже очень непрозрачна, но это единственный мотив, в который я, по ощущениям, вложилась, но на 100% потерпела неудачу, поэтому я помещаю его в раздел вырезанных концепций. Это, на самом деле, не всё, что я в итоге вырезала, но прошло уже прилично времени с написания, так что остальное я забыла, мхех.

***

ВОПРОСЫ + ОБЪЯСНЕНИЯ Вопросы, которые мне задавали, а также просто моменты, которые, как мне кажется, смущали людей. Начнём с простых вещей. Люкэйи или кэйлюки? Я не могу не подчеркнуть, как мало херни, я даю. Если это действительно имеет значение, то одна из сцен в первой главе больше склоняется к кэйлюкам, думаю, потому что это больше подходит под моё виденье, так что это похоже на медленное осознание или что-то типа того, но, даже зная мою точку зрения, вы всё равно можете интерпретировать это так, как хотите. Кто такой Архонт? Это Царица. Это её маленький эксперимент. Она «подарила» Дилюку тот кинжал через Джинн (Джинн не знает, не волнуйтесь). Как Дилюк начинает день заново? Он либо умирает, убивая себя кинжалом, либо меняет события дня (тем самым отказываясь принять первоначальные события) и засыпает. Мог ли Дилюк спасти своего отца и уйти, не причинив вреда Кэйе? Неа! 100% нет, Селестия, судьба, мир так или иначе исправили бы это несоответствие, либо придумав какие-нибудь методы для убийства Крепуса, либо начав день заново, если бы Дилюк не отрёкся бы от Кэйи. Теперь всё остальное я просто поставлю под вопрос: Что, чёрт возьми, происходит? Для начала надо уточнить, если вы что-то не поняли — это не значит, что вы тупые, это значит, что я не упоминала об этом прямо или плохо прописала. Тем не менее даже когда я пытаюсь объяснить, это не будет иметь смысла, потому что, срань господя, английский — это сложно. Полагаю, надо начать сначала Что такое теория Хонкай и почему она актуальна? Я довольно сильно придерживаюсь теории Хонкая, хотя едва её понимаю. Но основная суть, которую я интерпретировала (читай: присвоила) для это фика, заключается в том, что Genshin Impact находится в одной всеохватывающей вселенной, как и Honkai Impact (это официально[1]). Это значит, что Тейват может быть подвержен Хонкаю, то есть апокалиптической катастрофе, которая в своей основе каждый раз уничтожает человеческую цивилизацию, когда люди становятся высокоразвитой нацией. В этой теории и лоре Хонкая, вообще, есть ещё много чего, но это не описание теории, так что давайте пока оставим это на потом. Особый знак теории Хонкая, которой я придерживаюсь, — это Селестия, которая выступает либо как некая равнодушная высшая сила, либо как автоматизированная система, уничтожающая любые человеческие цивилизации, которые продвинулись слишком далеко, чтобы защитить Тейват в целом, предотвратив Хонкай. Селестия также определяет судьбу своих пешек-людей с помощью созвездий, проецируемых на фальшивое небо (Скарамуш объявил небо фальшивым в событии «Заблудшие звезды»). Почитайте вот это, если хотите более красноречивое описание, Clem и yuckshas такие, блин, умные[2]. Так какое отношение ко всему этому имеет Царица и почему она причиняет боль Дилюку? У Царицы есть разногласия с Селестией. Дайнслейф говорит, что она поднимет знамя войны против небесного порядка в тизере «Genshin Impact — Тейват», у неё есть несколько хороших предложений в описании нефрита Шивады[3], и Венти говорит, что она стала холодной и своенравной 500 лет назад, примерно тогда же, когда Каэнри’ах пережила свой катаклизм, так что, очевидно, у неё есть претензии к тому, как Селестия… справляется с определёнными делами. Сейчас в каноне, думается мне, это неоднозначно, что именно случилось с Каэнри’ах и как, но сейчас у нас есть то, что Голд перегнул (а?) палку с искусством Кхемией, и Селестия ударила Каэнри’ах за его (её?) проступки. Так что да. Я сказала бы, что Царице это не понравилось. В этом фике, как и в большинстве моих фиков, надо заметить, она злится на Селестию за то, как она просто убивает человеческие цивилизации (Каэнри’ах, Сал Виндагнир). Что касается того, какое это имеет отношение к Дилюку, я хочу сначала затронуть… Почему временная петля? Ну, помимо моей любви к описанию своего собственного опыта с горем и к развитию навыков принимать + двигаться дальше, я использую это как параллель для Тейвата. Согласно вышеперечисленным хэдканонам по Селестии, Селестия обеспечивает вечный цикл рождения, развития и разрушения человеческих цивилизаций, в каком-то роде помещая Тейват в петлю. Я как-то сказала в твиттере, что Тейват и все внутри печально цикличны, и это в основном краткое изложение того, что я подразумеваю. В похожем смысле Селестия помещает цивилизации Тейвата в петли с их поражениями (Шип небесной стужи гоу брбрбр) и манипулирует судьбой для поддержания порядка — так она зацикливает Дилюка (Песок должен сыпаться в нужном направлении) каждый раз, когда он изменяет события дня. Вот почему песочные часы вращаются только в те дни, когда он засыпает, вместо того, чтобы умереть/заколоть себя гранатовым кинжалом. Итак, возвращаясь к Царице, почему она причиняет боль Дилюку? Она заставила своих Фатуи придумать для него во всех отношениях жестокий сценарий (смерть Крепуса, она не учла Кэйю, но это не помешало её планам), соблазнила его гранатовым кинжалом (использование которого означало бы отказ от событий, заявленных судьбой на этот день, и она заколдовала клинок, чтобы он возвращал Дилюка назад во времени после смерти) и, соответственно, провела для себя контролируемый эксперимент. Её не волнует личность Дилюка, по существу, но она использует эту ситуацию как подтверждение концепта. Она пытается доказать 1) Систему можно переиграть. (Хотя Дилюк не меняет событий дня, судьба отвлекалась и не следила за тем, что он делает после, поэтому судьба всё равно проигрывает, потому что этот фик заканчивается не так как канон.) 2) Человеческое упорство побеждает. (^) 3) Человечество предпочло бы вырваться из петли также надоедливо осторожно, как это может показаться. Хорошо, итак… кинжал? Гранат? Предлог, вот что это такое. Как упоминалось ранее, Царица с помощью магии возвращала Дилюка в начало дня, если он умрёт. Таким образом существует два сброса дня: Дилюк умирает/наносит себе удар ножом (отказ от судьбы/событий дня) или Дилюк засыпает в конце изменённого дня (неявное принятие внесённых им изменений) и Селестия/мир/судьба узнают обо всём этом и сбрасывают его сами (песок должен и так далее и тому подобное). Таким образом, кинжал представляет собой взаимодействие между восстанием и судьбой, отрицанием и принятием. Что касается ГРАНАТОВ. Персефона и Аид? Я искала красный драгоценный камень, который означал бы что-то вроде… отрицания или отказа от смерти и так далее, и обнаружила, что гранаты иногда дарят в качестве подарка в честь удачного возвращения, так как Аид использовал зёрна граната (гранат назван в честь латинского названия зёрен граната, забавный факт), чтобы убедиться, что Персефона вернётся в мифе об Аиде и Персефоне. Поэтому моя последняя клетка мозга решила переосмыслить весь миф под цели этого фика. Таким образом переосмысление в сущности следует мысли «отрицание естественного порядка вызывает страдания», грех Аида состоит в том, чтобы «забрать Персефону оттуда, откуда ей место» и кормить её зёрнами граната, чтобы «удержать её там, где ей не место». Это вызывает расправу (в форме суда Зевса) в виде бесконечного цикла «любви и разлуки» (шесть месяцев вместе, шесть месяцев порознь, месяцы вместе служат только для того, чтобы противопоставить и усугубить одиночество в разлуке), «жизнь и смерть» (зима и весна). Параллели: Дилюк хочет, чтобы Крепус не был там, где ему место (то есть мёртвым ЛОЛ), а Кэйа там, где ему суждено быть (в доме Джинн, оплакивающего некого рыжего) в тот день. Он не может смириться с иным и поэтому запускает временную петлю страданий кинжалом Царицы. Ладно, с этим всё понятно, давайте вернёмся к гранатам в целом. Переосмысление мифа — это соединение отказа со страданиями+повторениями. Однако по мере продолжения фика я пыталась сместить ассоциацию в сторону восстания, выкованного в пламени страдания (заблуждение, дерево, земля под сильным давлением превращается в гранат и так далее), чтобы подтолкнуть события к обнадёживающему концу. Так как типа… вы можете принять вещи такими, как они есть, но всё же пытаться их улучшить обстоятельства, которые привели к тому, что произошло. Дерево? Планета??? Крутится? КУКЛЫ? МЕДЬ??? фд;выоад;ыффа Я плохо справилась со многим, но я уже опозорилась, объяснив некоторые из своих метафор, которые я не хочу… раскрывать все… Единственное, что я могу объяснить, потому что на самом деле это не метафора, — это Дерево! «Дерево, корни которого простираются по всей земле» — это Ирминсул[4] (образует артерии земли и белые деревья, которые можно найти в Подземельях), который… в некотором роде работает как банк информации. Кароче, доктор: лор Сан Виндагнира предполагает, что деревья Ирминсула запасают информацию в своих корнях. И я восприняла это как способность сохранить эту информацию с тёмных веков, порождающих бедствия (например, после падения Каэнриа‘аха или замерзания Сал Виндагнира). Так что они Сохраняют Информацию. Вроде как Дилюк, проходящий через все эти повторы, сохраняет свои воспоминания. И в основном я подразумеваю, что информация Ирминсула (сообщество тысячелетнего человеческого интеллекта) будет жизненно важна для свержения Селестии, а страдания, которые испытал Тейват (похожие на страдания, которые испытал Дилюк), заставят «землю» (корни Ирминсула, народ Тейвата и так далее) «превратиться в гранат» (восстанут против Селестии). (Поправка 1: Кое-что, о чём я забыла упомянуть, потому что написание этого послесловия, если честно, было похоже на открытие шлюза, и много воды просто вылилось за борт, Дилюк проходит через пять стадий принятия горя в одном фике. Отрицание, ГНЕВВВВВ, Торг, Депрессия и Принятие. Самое смешное, что это вышло не намерено. Думаю, это просто единственный ход событий, когда вы строите историю вокруг горя.) В любом случае моя попытка (ужасная работа, но я действительно пыталась) объяснить всё это — это принятия неудачи. Мне очень, очень жаль. Если вы захотите задать какие-либо ещё вопросы, не стесняйтесь писать в комментариях, я отвечу в меру своих возможностей (хотя в этом послесловии заметно, как хорошо у меня получается) в каждом конкретном случае.

***

НАПОСЛЕДОК Я хотела бы когда-нибудь вернуться и внести некоторые правки в этот фик. Особенно в смущающие сцены, в некоторых местах сгладить темп, смягчить стиль… Реакция на этот фик была абсолютно ошеломляющей. Это… честно говоря, больше, чем я когда-либо могла надеяться заслужить. Геншин (и в частности фандом кэйлюков) поддерживал и любил меня сильнее, чем какой-либо другой фандом, в которых я бывала, и это поставило меня в тупик, не знаю, что с собой делать, ха-ха! Мне больше нечего здесь сказать, но я очень, очень благодарна, и после того, как закончу работу над всем остальным, я хотела бы поболтать! В твиттере вы можете меня найти как @Halbyrd4, можете написать мне в дм, но я могу некоторое время не отвечать, но правда хочу поговорить, как только всё закончится. Ещё раз огромное-преогромное спасибо за чтение!!!