Покажу тебе

      Едва переступив порог своего дома, Джеймс поморщился. Он далеко не первый раз заставал у себя этого незваного гостя. — Я тебя слышу, Зсасз. — Жаль… — Виктор показался в дверях кухни, совершенно не выглядя при этом смущенным. Как-будто он только и делает, что совершает вояжи к своим несостоявшимся жертвам. И ужин иногда готовит, ради разнообразия. Своего, разумеется. — Ты сегодня поздно. — Не знал, что я должен перед тобой отсчитываться. — устало бросил Джим, стягивая с плеч пальто. — Что вообще ты здесь забыл? — Тяжелый день? — будто не слыша заданного вопроса, Виктор подошел ближе, стараясь заглянуть в глаза детективу. Его губы тронула улыбка, напомнившая Джеймсу, что все наемники — психи, когда тонкие пальцы подхватили дешевую ткань и повесили на крючок у входной двери. — Расскажи мне, Джим. — Зсасз, иди к черту. И желательно подальше от меня, — Джеймс оттеснил мужчину плечом, скрываясь в недрах квартиры.       Он просто хотел прийти, поесть и лечь спать, стараясь не думать о Ли и рухнувших в один миг надеждах все исправить.       Холодная вода немного привела его в чувство, но не надолго. Только подняв глаза в зеркале, он узрел за своей спиной Виктора. — Сукин сын! — Джеймс развернулся в мгновение ока — его ладонь оказалась на шее у Зсасза, которого он прижимал к стене, нависая над мужчиной. — Какого черта ты врываешься в мой дом который раз и нарушаешь мое личное пространство?       Виктор, как-будто это не у него на шее были пальцы копа, вновь улыбнулся. А в следующее мгновение, ужом скользнув между Гордоном и стеной, очистил помещение от своего присутствия.       Джеймс смотрел какое-то время перед собой, а потом сжал кулак и несколько раз ударил им в стену. Мыслей в голове не было.       Он принял душ, который ему ни капли не помог. Есть расхотелось. Только спать.       В гостиной обнаружился все тот же Зсасз. Лениво покачивающий ногой в ботинке, он рассматривал Джеймса, стоящего в одном полотенце, с каким-то гастрономическим интересом. — Поужинаем? — вкрадчивый голос над ухом оторвал Гордона от размышлений. — Только после того как ты уйдешь. — Грубо. Негостеприимно. Обидно. — Виктор сделал вид, что он до глубины души оскорблен.       И Джеймсу бы на это среагировать, но он уже перестал чувствовать себя в круглосуточной опасности.       Его инстинкты не среагировали, когда полотенце упало к ногам, а Зсасз опустился перед ним на колени.       И уж совсем молчала его натуральность, когда, словно во сне, он положил ладонь на затылок мужчины.       Виктор предвкушающе смотрел на него снизу вверх, скользя ладонями по бедрам Гордона, короткими ногтями оставляя царапины. — Ты за этим ко мне уже месяц приходишь? — Джеймс удивился, как отстраненно прозвучал его голос.       Виктор ответил смешком, проводя языком по губам. Он приблизился лицом к паху Гордона, скользнув языком по внутренней стороне бедра, прямиком к вмиг поджавшимся яичкам.       Джеймс слегка вздрогнул, когда на влажный след подули. А потом прикрыл глаза, когда ощутил на члене язык мужчины.       Зсасз явно делал это не в первый раз — то ласкал языком только головку, то наоборот заглатывал член на всю длину, а то создавал вакуум ртом. Дразня. Издеваясь. Показывая превосходство.       И Гордон сдался. Ладонь, зажимавшая рот, безвольно упала вдоль тела. Громкий стон был ответом на то, что делал с ним Виктор.       С пошлым, причмокивающим звуком Зсасз выпустил изо рта член и поднялся на ноги с поистине кошачьей грацией. Джим медленно приходил в себя — он кончил через чур быстро, слегка потерявшись в пространстве. Виктор стоял напротив него, слишком близко, придерживая ладонью за спиной. Его губы блестели, зрачки почти поглотили радужку глаза. — Ты полный псих, Зсасз. — Даже не удивлен твоими словами, — шепот прямо в губы был ему ответом. — Поцелуй меня, Гордон. Если не боишься.       На этих словах Джеймс вспоминает, что он, во-первых, в своем доме, и именно он здесь хозяин, во-вторых, он коп и всегда бросается вперед, на чем и пытается сейчас сыграть наемник, а в-третьих — давно пора проявить инициативу.       Теперь он улыбается, ставя в тупик Виктора. Улыбка медленно сползает с бледного лица, особенно после того, как Гордон практически вжимает его в себя, грубо проводя ладонью по спине, затянутую в кожаный жилет со множеством клепок и шнуровки.       Смотреть на него сверху вниз — неудобно. Но Джеймсу не до этого. Ему лень задумываться о неудобстве мужчины. Судя по его недавней манипуляции с минетом, Виктор долго не знал, как подступиться к копу. А сегодня, по одному ему понятной причине, плотину прорвало. И пусть Джеймс далеко не гей, да и бисексуалом его можно назвать с натяжкой, от этой ночи он намерен взять все. И Зсасз не сбежит, он об этом позаботится. А Харви он завтра позвонит и возьмет отгул.       Буквально облапав стоящего перед ним мужчину, Джеймс вытянул из кармана брюк нож. Щелкнуло лезвие — Виктор сглотнул, не отрывая взгляда от лица Гордона. — Ты пугаешь меня, Джим. — Не заметно. Ты ведь еще здесь, — Гордон слегка отодвинулся, но ровно для того, чтобы срезать надоевшую шнуровку по бокам.       Виктор молча стянул бывший жилет через голову, даже позволил разорвать на себе рубашку, чутко прислушиваясь к стучащим по полу пуговицам, и так же молча переступил через упавшие к щиколоткам брюки.       Джеймс разглядывал стройное, гибкое тело. Виктор, при всем его своеобразном ведении дел, за собой следил. И шрамы… И шрамы его не портили. Почти.       Он помнил, что означают шрамы на этом теле. В тот первый раз ему великодушно об этом сообщили. — Месяц, Виктор? Зачем ты таскался ко мне месяц? — Джим устанавливает зрительный контакт и делает шаг вперед. Зсасз делает шаг назад, отступая. Впервые в жизни ему хочется поддаться.       Грудь тяжело вздымается, дыхание перехватывает, когда под коленями чувствуется кромка дивана. Виктор балансирует на грани и пораженно вскидывается, когда падает назад, а сверху приземляется Гордон. Его руки упираются по обе стороны от головы Виктора, колени крепко сжимают бедра, практически не оставляя возможности пошевелиться. Но, если бы он очень хотел, без проблем бы скинул копа с себя. — Я разочарован, Джим. — слова идут с трудом, во рту сухо как в пустыне. Виктор не может оторвать взгляда, который они так и не разорвали. — Ты — единственный коп, которого я уважаю. — И что с этого? Это не ответ на вопрос. Но ты и сам знаешь.       Джеймс приподнимает голову Виктора за подбородок. И впервые не думает. Сухие губы прижимаются к не менее сухим напротив, язык скользит по верхней губе, напирая, заставляя открыться. Они сталкиваются зубами, как неопытные школьники.       Виктор перехватывает инициативу в поцелуе, грубо сминая губы Джеймса. Он даже подключает к этому процессу тело, сбрасывая его с себя, наваливаясь сверху, прижимая к дивану. Его руки стискивают ягодицы, разводят в стороны, и пальцы ласкают анус лежащего под ним мужчины. Все, чего ему не хватает — смазки.       Гордон не в восторге от смены ролей. Он почти кусается в ответ, прогибается в спине, все сильнее прижимаясь к Зсасзу.       Это борьба не только за право быть активом в постели.       Кажется, от этого зависит вся их дальнейшая жизнь. — Ненавижу тебя, сука, — Гордон наконец сбрасывает Виктора с себя, прижимая его к полу, сжимая обе кисти над головой. Вторая рука крепко сжимает горло мужчины. И тот сдается, расслабляясь. — Рассказывай, какого хрена происходит у тебя в голове. — Что, трахаться не будем? — обиженно тянет Виктор. — Ты не только единственный коп, Гордон. Ты тот, кто меня вырубил. — на этих словах Джеймс чуть сильнее сжал пальцы на горле, и тот поморщился. — Я, правда, убить тебя хотел, но ты смог меня вырубить. — Картинка все равно не складывается. Конкретнее. — Я не сплю с трупами, Гордон. И с мишенями тоже. Но тебе, как ни странно, хочется подчиниться, — Зсасз отводит взгляд и опустошенно продолжает. — Хотя это не в моих правилах. — Подчиниться, говоришь…       Что-то в голосе Гордона его настораживает. А в следующую секунду перед глазами — темнота.