mech-luck.

— мисс сония! — глаза казуичи загораются, а на лице расцветает открытая, прямо-таки во все тридцать два, улыбка. аж смотреть тошно. но нагито смотрит: внимательно, стараясь запомнить каждую деталь и похоронить её на закромах памяти. желчь незаметно подступает к горлу, а после перебивается сладким, почти приторным вкусом. безысходность и отчаяние охватывают влюблённое сердце, но небрежно брошенное «доброе утро» снова озаряет его светлой надеждой. хрипловатый голос и мимолётный взгляд, которым абсолютный одарил счастливчика, заставили ласково улыбнуться и пробубнить ответное приветствие. естественно, оставшееся незамеченным, ведь всё внимание механика быстро переметнулось обратно к невермайнд, лицо которой исказилось в усталом выражении. ничего со вчерашнего дня не изменилось, и в глубине души нагито даже испытал постыдное облегчение. интересно, а за что он вообще полюбил соду? ну точно не за красивые глазки или шелковистые локоны – этим его объект воздыхания похвастаться не мог. возможно, за особенности характера? может, казуичи классный и добрый, словно герой корейских дорам? или отважный, а-ля рыцарь на белом коне? нет, причина была гораздо более проста и очевидна – надежда. качество, за которое всегда цеплялся комаеда и которым, по его мнению, обладал сода. его надежда выделялась на фоне остальных, казалась более яркой и... отчаянной? несмотря на то, что попытки механика завоевать сердце абсолютной принцессы были бесполезными и комичными, он никогда не отступал. такая целеустремлённость поражала нагито, который правда восхищался одноклассником, что до сих пор придерживался своих планов. однако некоторая часть счастливчика отличалась эгоизмом, а потому зависть частенько, как цепи, сдавливала его грудь, сковывая сердце. за редкие мысли в духе «а что, если...» комаеда давал себе ментальные затрещины: нельзя. он не достоин даже глядеть в сторону такого прекрасного человека, как казуичи – что уж говорить о большем. — сода-кун, мне кажется, или ты немного перебарщиваешь? — не сдерживается, спрашивает. комаеда с трудом натягивает улыбку и задаёт этот вопрос ничего не выражающим голосом, якобы выказывая волнение об абсолютной принцессе. — эй, тебя никто не спрашивал, чудик! — ах, точно. прости. видно, образ стороннего наблюдателя подходит комаеде гораздо больше. лучше бы молчал. он всего лишь ступенька для чужой надежды, а потому всё, что ему дозволено – смотреть и поддерживать механика, отчаянно закрывая глаза на свои чувства.