Lessons in Grace and Decorum/Уроки изящества и этикета

Они лежали в постели Гарри, уставшие и удовлетворённые, и Гарри вдруг осознал, что ярость, оставшаяся в нем после войны, полностью угасла. Он повернул голову и улыбнулся Драко, который настороженно наблюдал за ним. Гарри припомнил, что говорила Нарцисса Драко в тех воспоминаниях. — Я всё ещё люблю тебя, — заверил он. Драко слегка расслабился, Гарри потянулся и прижал голову Драко к своей груди. — Повезло, что мы сможем уединиться даже в Хогвартсе, — отметил он. Драко согласно угукнул. — Хотя, очевидно, что мы никому не должны рассказывать о нас, — сказал Гарри, тут же давая себе мысленный подзатыльник, когда почувствовал, как Драко замер в его руках. — Не потому, что я стыжусь тебя! Мне просто не хочется, чтобы Министерство решило, что я слишком предвзят для того, чтобы присматривать за тобой. — О, — выдохнул Драко. — Прости, — извинился Гарри. — Я должен был лучше подбирать слова. — Я не какая-то хрустальная ваза, Поттер. — Нет, я знаю. — Что бы ты там ни говорил, но Джинни я расскажу. Гарри хохотнул. — Я тоже собираюсь рассказать Рону, Гермионе и семейству Уизли. — Выходит, не такой уж большой секрет получится, — заметил Драко. — Ну, на самом деле, я не желаю, чтобы ты был моим секретом, — отозвался Гарри. Драко мягко ухмыльнулся. — А может, я тебя стыжусь. Гарри сел. — А ты стыдишься? Глаза Драко расширились. — Нет. Гарри, ты что, страдаешь комплексом неполноценности? — Все страдают от комплексов. Сам же говорил. Драко протянул руку и погладил большим пальцем шрам Гарри. — Если дело касается меня, то тебе точно не о чем беспокоиться. — Ты не сказал этого в ответ, — смущенно напомнил Гарри. — Я сказал, что люблю тебя, и ты не сказал того же в ответ. Скулы Драко стали красными, и он поспешно отвернулся. — Это инстинкт самосохранения, — объяснил он. — Но ты меня любишь, — убежденно заявил Гарри. Драко опять повернулся и твердо взглянул на него своими серыми глазами, прежде чем ответить. Гарри сразу узнал этот взгляд. Драко вновь обдумывал варианты. — Тебе не о чем беспокоиться, — в конце концов, произнес он. — Хорошо, — сказал Гарри, хотя это был не тот ответ, на который он рассчитывал.

***

Рождественским утром они обменялись подарками, не вылезая из постели Гарри. С того знаменательного катания на коньках Драко спал в комнате Гарри каждую ночь. Он всё ещё не мог поверить своему счастью, но старался не сильно терзать себя сомнениями, предпочитая вместо этого наслаждаться каждым мигом временного чуда, которое он называл «Гарри Поттер думает, что влюблен в меня». Драко не мог похвастаться умением выбирать подарки. Он вручил Гарри новый роман Гризельды Кроули об аврорах, расследующих дело, связанное с несанкционированной продажей зелья похоти на черном рынке. Гарри подарил ему новую модель «Молнии». Драко развернул обертку дрожащими пальцами и уставился на гладкую ручку с вырезанными золотыми буквами на отполированном дереве. — Это не только от меня, но и от Гермионы тоже, — сообщил Гарри. — Но… я ведь не могу больше летать, — озадаченно произнес Драко. Его изумила появившаяся у Гарри улыбка на лице, после его слов. — Ты можешь. На ней. Гермиона кое-что усовершенствовала, и теперь она оснащена специальным заклинанием безопасности. Если ты упадешь, то под тобой появится воздушная подушка. Мы проверили метлу в Мунго, и они подтвердили, что всё в порядке. Компания, выпускающая Молнии, фактически выкупила у Гермионы патент на это заклинание. Они хотят добавить его во все свои модели метел. У Драко образовался ком в горле. Он сглотнул и попытался не расплакаться, глядя на метлу. — Тебе нравится? — поинтересовался Гарри. Драко кивнул. — Всё нормально? — уточнил Гарри, видимо, заметив что-то. Драко начал кивать, но резко остановился. — Мою последнюю метлу подарил мне отец, — признался он. — О, — выдохнул Гарри. — Он, эм, он действительно очень любил меня, — произнес Драко. — Я хочу сказать, что… даже не размышлял над тем, как я отношусь к нему теперь. Я избегаю думать о нем, потому что… ну, ты видел, насколько всё было непросто с моей мамой, а она даже не… — он оборвал себя на полуслове. «Не заставляла нашу семью служить силам зла» — мысленно закончил он, но вдруг в его голове возникла стена. Он пока был не готов копаться в этом. Пройдет ещё много времени, прежде чем он вновь станет достаточно цельным, чтобы трезво рассматривать своего отца под разными углами жизненных ситуаций, в которых они были. — Я тоже тебя очень люблю, — сказал Гарри. Каждый раз, когда Гарри говорил это, что-то глубоко натянутое в груди Драко, казалось, ослабевало. Он боялся этого чувства, боялся того, что произойдет, когда все спутанные и сдерживающие его узлы исчезнут. — Нам нужно уже одеваться, если мы собираемся в Нору, — заметил он, радуясь возможности сменить тему.

***

Отправляясь в Нору, Драко достаточно сильно нервничал. Но как только он шагнул на порог, Джинни прыгнула в его объятья, обвив ногами его талию, выкрикнув его имя. Это была явно намеренная демонстрация привязанности, которая, похоже, сработала. По крайней мере, мистер и миссис Уизли, даже припомнив ему то, как Рон лежал в больнице, тем не менее, были весьма расположены к нему. Рон, однако, тоже был гораздо дружелюбнее, чем раньше. Он целую вечность восхищался метлой Драко, а ещё они обсуждали аэродинамику и правила использования метел в квиддичной лиге. За всё это время Рон ни разу не оскорбил его. — Драко — фанат квиддича, — поделился Гарри, подойдя к Драко, садясь и… целуя его в губы. Лицо Драко вспыхнуло, но Рон тактично не обратил на это внимание. — Да, я так и понял, — отозвался Рон. — Ты когда-нибудь размышлял над тем, чтобы работать в этой сфере? Прошли годы с тех пор, как Драко размышлял о чем-то, не связанном с тем, как ему выжить. — Я действительно понятия не имею, чем хочу заниматься, — сознался он. — И не знаю, эм, насколько желанным кандидатом я буду для работодателя. — Гермиона говорила, что у тебя отличные оценки, — отметил Рон. Драко приподнял брови. — Да, разумеется, я имел в виду мои оценки. Ведь причина, по которой Волшебный мир ругал меня до сих пор, заключается в том, что я получил «Приемлемо» по истории магии. Рон рассмеялся. — Ну, хорошо, хорошо. — Лучший авиационный университет находится в Италии, — небрежно бросил Гарри. — В Венеции. Там изучают квиддич, создание метел, юридические аспекты легализации полетов и другие интересные предметы, связанные с авиацией. Обучение длится четыре года. — Венеция? —  Угу, — протянул Гарри. — В Италии почти не знают, кто такой Волан… Том Риддл. И к тому времени, как мы вернемся, всё тут немного устаканится. — К тому времени, как мы вернемся? — переспросил Драко. Гарри пожал плечами. — Это просто один из вариантов. Очередной болезненный узел в груди Драко исчез. — Венеция, — повторил он. — Гарри, милый, ты не мог бы подойти помочь? — позвала миссис Уизли из кухни. Гарри опять поцеловал Драко в губы, прежде чем подняться и пойти посмотреть, что нужно было сделать. Венеция, — подумал Драко. — С Гарри. Чтобы изучить всё, что только можно, о квиддиче и полетах. Рон вернул ему Молнию. — Мне ещё не приходилось видеть его таким с людьми, с которыми он встречался, — заметил он. Драко резко поднял глаза. — Таким? — Счастливым. Драко понятия не имел, что можно было ответить на это.

***

На пасхальных каникулах приговор Драко был официально отменен, и ему вернули всё имущество. Первым делом он вместе с Джинни отправился в Косой переулок. Гарри даже не пробовал набиваться им в компанию. Чем больше времени Драко проводил с Джинни и Луной, тем уверенней он становился, и тем меньше поддавался приступам мрачной депрессии. Он вернулся на Гриммо-плейс в образе какого-то сказочного принца. На нем была роскошная серая мантия, расшитая тонкими серебристыми нитями на рукавах и воротнике. Мантия была очень удачно скроена, идеально подчеркивая его стройное мускулистое тело. Гарри только сейчас понял важность того, что Драко был одет в привычно роскошную одежду, которую он всегда носил в школе. Конечно, она делала его ещё красивее, но суть была не в этом. Он выглядел спокойнее. Гарри осознал, что Драко, скорее всего, боялся, что Министерство приберет к рукам имущество его семьи; что он больше не будет богат, а богатство было ключевой частью его индивидуальности. Возвращение денег сделало Драко… свободнее.  — Ты выглядишь… — начал Гарри и резко остановился, стесняясь при Джинни выразить то, насколько сексуальным он считает Драко. — Валить и трахать? — подсказала Джинни. — Э-э-э, — протянул Гарри. — Знаю, — ухмыльнулась Джинни. — Ты бы видел, как на него пялились в Косом переулке. — Они пялились, потому что я Пожиратель смерти, — смущенно высказал Драко. — Нет, — одновременно возразили Джинни и Гарри. — Определенно, это связанно с «валить и трахать», — заявил Гарри. — Я в этом искренне сомневаюсь. — Как долго вы, ребята, собираетесь ждать, прежде чем сообщите миру, что стали парой? — поинтересовалась Джинни. — Так как у меня есть маленький совет для тебя, Гарри. На твоем месте, я бы поскорее предъявила на него права. Пока все не поняли, какой он красавчик. — Джинни, — возмущенно воскликнул Драко. Гарри вздохнул. — Я готов прыгать от радости от одной только мысли, что смогу поцеловать тебя на публике, — признался он Драко. — Но я не в восторге от того, что мы опять попадем во все заголовки. Драко провел рукой по волосам Гарри. Этот жест по-прежнему вызывал у Гарри приятную дрожь и чувство принадлежности всякий раз, когда он так делал. — Если хочешь, я могу всё уладить, — предложил Драко. — Нам просто нужно дать эксклюзивное интервью правильному репортеру, чтобы мы могли изложить в нем свое виденье. В противном случае, ситуацию будет контролировать пресса… и это просто будет сплошная грязь. Гарри глянул на Джинни. — Правда, это сексуально, когда он ведет себя, как слизеринец? — Очень, — согласилась Джинни. Однако в итоге Драко оказался совершенно прав. Он нашел достаточно непредвзятого репортёра в Пророке по имени Рейчал Фарли, и попросил Гарри отправить ей письмо с просьбой взять у них эксклюзивное интервью. Он настоял на том, чтобы Гарри облачился в гриффиндорскую мантию для фото: «чтобы уверить читателей, что не влияю на тебя дурно». Драко же был в своей королевской серой мантии. «Политически нейтральной» подчеркнул он. «Красная будет выдавать черезмерное старание». — Перед рождеством о вас двоих вышла довольно неприятная статья, — сказала Рейчал, когда они разместились в гостиной Гарри, интерьер которой Драко и Кричер практически полностью переделали. — К сожалению, я стал жертвой шантажа, и был вынужден дать то интервью. Для Гарри это был непростой период, и он предпочитает не акцентировать внимание на нем, — мягко объяснил Драко. — Однако он действительно нравился мне, — добавил Гарри, из-за чего Драко закатил глаза. — В самом деле? — спросила Рейчал. — Да. Но я ждал срока истечения его приговора, чтобы позвать его на свидание, — ответил Гарри, стараясь придерживаться той версии, которую они согласовали с Драко. — Вы связались со мной достаточно быстро, — заметила Рейчал. — Гарри беспокоился, что пресса узнает о нас, и общество почувствует себя преданным, — объяснил Драко. — Конечно, он осознает, что для многих будет тяжело смириться с мыслью, что мы вместе. — И я чертовски серьезен в своих чувствах к нему, — добавил Гарри. Драко замолк, растеряно глянув на него. Это не было частью того, о чем они договорились говорить. — Действительно? — спросила Рейчал. — Насколько серьезен? — Очень, — ответил Гарри, и Драко покраснел. — Я люблю его. Рейчал внимательно оглядела их. — Драко, думаю, ты понимаешь, что многим из наших читателей будет сложно поверить признанию Гарри. — Они подумают, что я накачал тебя любовным зельем, Гарри, — спокойно произнес Драко, и Гарри почувствовал себя полным идиотом. Потому что, разумеется, Драко был прав, и ему следовало его послушать. — Ты не делал этого, — он повернулся к Рейчал. — Я не против, чтобы меня проверили на следы любовного зелья. — Люди под любовным зельем обычно теряют большую часть своей индивидуальности, — отметила Рейчал. — Я практически уверена, что мы можем исключить эту версию. Интервью длилось час, и Гарри чувствовал себя неловко почти каждую его минуту. Особенно, когда Рейчал задавала им вопросы о войне. Руки Драко дрожали сильнее, чем обычно, и Гарри пришлось держать их пока Драко отвечал, что он не просит и не ждет, что кто-то простит его за те поступки, что он совершил тогда. И что Гарри проявил свою героическую щедрость, найдя в себе силы простить его. Гарри попытался завязать с ним спор из-за этого, но Драко молча покачал головой, и он отступил. Статья вышла буквально на следующий день. Перед интервью они позировали для официальных снимков, но фото которое в итоге было выбрано для первой полосы, оказалось более откровенным. На нем Драко как раз что-то рассказывал и выглядел при этом виноватым, хрупким и красивым. Гарри держал его за руки и смотрел на Драко так, словно он был центром его вселенной. Их ноги соприкасались, и они смотрелись, как совершенно гармонично подходящие друг другу партнеры. Какими, собственно говоря, они и были. Год спустя. Они сидели в маленьком кафе на берегу канала недалеко от своей квартиры в Каннареджо, Венеция, когда Драко наконец-то признался. Гарри предчувствовал это. В конце концов, они встречались уже почти полтора года и оба знали, что Драко любит его, хоть он ни разу не сказал этого. Однако в последнее время Гарри всё чаще начал замечать перемены, происходящие с Драко. Возможно, это было вызвано тем, что он жил в стране, где его никто не презирал. Возможно, это была совокупность месяцев проведенных вместе, в которых Гарри сотни, а может и тысячи раз говорил, что любит его. Возможно, дело было в том, что Джинни приезжала к ним по выходным и не выказывала признаков того, что Драко ей наскучил. Что бы там ни было, Гарри почувствовал, что Драко начал терять часть того груза, который нес всё это время. Драко был счастлив. Даже, когда он ощущал физическую боль от оставшейся травмы, он не замыкался в себе. Время от времени в разговоре он упоминал свою мать, а порой даже отца. Но ни он, ни Гарри больше не говорили много о войне. Не потому, что они старались избегать этой темы, а потому, что она их наконец перестала волновать. Официант подал им два бокала Апероль Шприц и небольшую тарелку с чипсами. Драко взял бумажную салфетку и достал ручку. — Я до сих пор не догоняю, почему мы должны изучать новые движения теоретически, а не практически, — жаловался Гарри. — Это чушь в стиле Долорес Амбридж, понимаешь? — Важно хорошо изучить теорию, прежде чем пробовать делать что-то опасное, — высказал Драко, не поднимая глаз. Он закончил писать, но продолжал держать салфетку в руках, изучая написанные на ней слова. — Ты говоришь, как Гермиона, — вздохнул Гарри. — Сочту за комплимент, — ответил Драко, небрежно протянув салфетку Гарри. Я люблю тебя, — гласила надпись. Гарри показалось, что его сердце вот-вот разорвется. — Да? — вопросительно выдохнул он. — Да, — подтвердил Драко. — Ты же в курсе, что я восхищаюсь интеллектом Гермионы. — Как долго? — практически задыхаясь от хлынувших эмоций и не обращая внимания на попытку Драко ускользнуть от темы, уточнил Гарри. Драко словил его пристальный взгляд своими потрясающе серыми глазами. — С того дня, как мы впервые поцеловались в Хогсмиде. — Это было хренову тучу времени назад! — Да, — подтвердил Драко. — Я думаю… иногда мне казалось, что ты просто не… — Я не мог быть уверен в том, что ты действительно… — нерешительно начал Драко. — Я не верил, что ты действительно… — Что изменилось? Драко огляделся. Мягкий весенний солнечный свет мерцающими искорками отражался в водах канала. Итальянские подростки наслаждались теплой погодой и вином, устроившись на ступеньках моста. — Не знаю, — честно ответил он. — Я до сих пор не могу в это поверить. Кажется несправедливым, что мне так повезло, когда столько хороших людей погибло. Но по какой-то причине я получил всё это. Так что, я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — отозвался Гарри. — И я считаю, что ты этого заслуживаешь. — Ты предвзят, — констатировал Драко. — Я? Драко кивнул, выглядя немного расстроенным. — Может, ты прав, — ответил Гарри. — А возможно, в этом и есть суть семьи, как думаешь? Иметь того, кто предвзято относится к тебе? Кто считает, что ты заслуживаешь всего? Драко опустил взгляд на свои руки. — Так считали мои родители. — Держу пари, мои тоже. — Ты только что назвал меня своей семьей? — уточнил Драко. — Получается, какой-то инцест, нет? — Женатые люди — это семья, — объяснил Гарри, и Драко застыл. — Я не делаю предложение! — Хорошо, — вздохнул Драко. — Я в курсе, что поколение наших родителей считало нормальным жениться после школы, но я думаю, мы ещё слишком молоды для этого. — Я согласен, — сказал Гарри и отпил немного коктейля из своего бокала. Драко улыбнулся ему. Он был чертовски великолепен. — Но однажды я сделаю предложение. — Нет, если я сделаю его первым, — произнес Драко. Гарри рассмеялся. — Это не соревнование, Драко. — Нет, это именно оно, — предупредил Драко. — И поверь мне, Гарри, я выиграю.