Последний ритуал

Тремя месяцами ранее. Ванесса понимает, что он придет в тот самый момент, когда до нее доходят слухи о том, что ее ищет Марсель Жерар, и вариантов, для чего вампиру, вкупе с которым идет Ребекка Майклсон может понадобиться кто-то вроде нее, не так чтобы много. Ванесса догадывается о том, что они попросят, также как и о том, что рано или поздно они ее найдут. Не ведает она лишь одного — готова ли сама пойти на подобный шаг, зная его последствия. И она ждет. Ведьма знает, что он придет к ней, и главный ведьмак ее собственного клана, по совместительству являющийся ее дедом, не обманывает ожиданий Ванессы. — Ты ведь знаешь, зачем я здесь? Ну, разумеется. Ни единого вопроса о ее жизни, ни отблеска нежности в глазах, ни уж тем более родственных объятий. Ничего, кроме фанатично горящих глаз, в которых смешана жажда власти и оголтелая потребность исполнить самопровозглашенный долг по очищению мира от вампиров. Не то, чтобы Ванессу это удивляет. — Ты знаешь, что ты должна сделать, дорогая. Последнее слово звучит в ее ушах усмешкой, ведь Ванесса слишком хорошо понимает, в чем на самом деле состоит ее ценность. Она была озвучена ей прямо, после долгих лет одиночества, в которые ведьма выживала, когда после смерти матери никто и не подумал ее искать. Ты должна была выжить и выжила. Единственное, что она слышит от своего родственника, когда он находит ее, скрывающуюся от людей в лесной чаще. Но только не от него. Как и ее мать, она актив, который надлежит применить в подходящее время и ведьмак доносит это Ванессе весьма четко. Она родилась в семье, где всегда выбирали долг, а значит и ее собственный выбор очевиден. Тогда, в их первую встречу, Ванесса слушает деда, молча, не желая тратить слов на ответы, которые все равно не будут услышаны. Она уже знает, что Клаус и Элайджа покинули мир, сделав свой выбор, и старается не думать об этом. На гибрида ей попросту плевать. Повзрослев, ведьма не чувствует к убийце матери ненависти, ведь теперь она понимает, кто на самом деле виноват в ее смерти, а вот уход старшего Майклсона вызывает иные чувства, которым она так и не может найти названия, вспоминая все те моменты, когда судьба сталкивала их. Не может или боится. Ванесса хмурит брови, отгоняя от себя эту мысль. Какой толк думать о чувствах к тому, кого уже нет. И тем смешнее выглядят наставления деда, который все еще жаждет уничтожить остатки семьи Майксонов. Ведь не будет их, будут другие. Вампиры, как и ведьмы вечны, а за маниакальной гонкой по спасению человечества стоит лишь эго тех, кто хочет власти, и ее дед совершенно точно попадает под это описание. Оставшиеся без Клауса Майклсоны уже не представляют прежней угрозы, тем более, что каждый из них теперь более чем увлечен своей личной жизнью, и ведьма думает о том, что ей вполне по силам вытерпеть пафосный монолог деда о ее высшем предназначении, когда необходимость его реализации так удачно отпала, и она наконец может просто жить свою жизнь. Тогда Ванесса еще не знает, что Майклсоны не сдаются и привыкли получать все, что хотят, и Ребекка, избалованная братьями, в этом плане ничем не отличается от остальных членов семьи. Марсель приходит к ней ночью, когда Ванесса совсем не ждет гостей, и стоящая за его спиной Первородная не сводит с ведьмы привычного полного высокомерия взгляда, за которым слишком легко заметить отчаянье. Они говорят долго. Ванесса слушает их молча, не особо вникая в детали. Она знает, что должна принять решение, которое изменит не только ее жизнь, но и возможно весь магический мир, и потому лицо Элайджи Майклона, что вдруг вспыхивает перед ее глазами совсем некстати. Времени на эмоции нет, тем более в отношении того, кто вряд ли помнит о ее существовании, но все же, Ванесса словно на миг проваливается в прошлое, перебирая всполохи воспоминаний о их коротких встречах. Она прикусывает губу, стараясь подавить усмешку. Все же у судьбы весьма интересное чувство юмора, больше похожее на издевку. Она способна спасти того, чья погибель бурлит в ее крови. — Ты можешь это сделать? Голос Ребекки вырывает ведьму из круговорота мыслей, но у нее по-прежнему нет ответа на заданный вопрос. — Если ты сделаешь это, то получишь все, чего бы не попросила, — хрипло выдыхает Первородная буравя ее глазами, — все, что угодно. — Все? После долгого молчания голос ведьмы кажется хриплым, неразборчивым, но Ребекка на ее слова только часто кивает, подтверждая свое обещание. Ванесса вновь замолкает, и тишина в ее крошечной гостиной становится такой плотной, что ее кажется можно резать ножом. Ведьма думает, что принять решение так сложно, но на деле она уже знает, что приняла его слишком давно. — Я сделаю это. И ты дашь мне то, что я попрошу после ритуала. Когда за Первородной и Жераром закрывается дверь, Ванесса не спешит гасить свечи, зная, что сегодня у нее будут еще гости — шпионы клана и не пытаются скрываться, следя за ее домой. Он входит без стука, и ведьма спиной чувствует, как горят от возбуждения черные глаза ее гостя, что пришел требовать от нее выполнения долга, который сам же на нее возложил. Ванесса резко оборачивается и впивается взглядом в его лицо, сияющее от триумфа. Пару секунд они просто молчат, прежде чем ведьмак обрушивает на нее свой план, в котором первоначальные цели по спасению человечества сменяются гораздо более земными и личными интересами. Он больше не хочет очистить мир от вампиров, он хочет им править, а кровь Ванессы вполне в силах решить эту задачу, если воскресив Первородных, она проведет свой собственный ритуал, связав их силы магией крови. — Это твой час, твой долг, — торжественно провозглашает ее единственный родственник и кажется в первый раз за всю жизнь, он подается вперед, намереваясь обнять ее, отчего ведьма застывает на месте принимая короткую ласку. — Твой выход, Ванесса.