Глава 17
31 июля 2021 г., 12:00
Каталина точно плыла, а не шла по лестнице, голова немного кружилась, и дурацкая улыбка не сходила с губ. Казалось бы, в свои годы и после четырёх браков она должна быть натренирована и непоколебима, как скала. Но это было не так.
Это было похоже на пир во время чумы. Совершенно не то время и не то место. Но так по-настоящему.
Но ей нужно было собраться. План был превыше всего.
Поэтому как только её нога сошла с последней ступеньки, она посерьёзнела и громко объявила:
– Дорогие заложники, мне будет нужна ваша помощь!
Люди в красных комбинезонах посмотрели на неё с опаской. Но сеньорита Вена была самой разумной и спокойной из всех грабителей, и они чувствовали с ней себя в большей безопасности. Поэтому они очень удивились её следующим словами:
– Вы должны покричать для меня! – сказала она и расплылась в широкой улыбке.
Нет, определённо Берлин плохо на неё влиял.
Канонада выстрелов, истошные вопли заключённых – всё это должно было подтолкнуть полицию к тому, чтобы затребовать подтверждения жизней заложников. А для этого нужно было время. Которое они так старались заполучить.
– Спасибо, Хельсинки, – немного устало улыбнулась Вена, приняв стаканчик кофе из рук серба. Он сел рядом с ней на верхнюю ступеньку главной лестницы.
– Не благодарите, – улыбнулся мужчина. Большой, устрашающий медведь иногда мог становиться милым ручным медвежонком.
– Как Артурито? – поинтересовалась женщина, отхлебнув кофе, – спит?
– Проснулся и потребовал есть, – отозвался серб, – у этого парня аппетит, что надо.
– Значит, идёт на поправку.
– Вам бы тоже побольше покушать, сеньорита Вена, а то одни кожа да кости, – неожиданно добавил Хельсинки, окинув её обеспокоенным взглядом.
Смешок, вырвавшийся у женщины, привлёк внимание нескольких заложников.
– Хельси, не каждая женщина должна быть дородной, как у тебя на родине, ты же понимаешь? – уточнила она, хитро сверкнув глазами.
Мужчина почесал затылок.
– Ну да, бывали и прямо толстые. И такие тупые, простите за язык. Не то, что вы.
– Хельсинки, я польщена до глубины души, – Вена прижала руку к сердцу и улыбнулась ему.
– Но я вам ещё один бутерброд сохраню, – пообещал серб, поцеловав её руку.
Вена мягко засмеялась.
– Так-так, что у нас за панибратство здесь, – раздался строгий голос над их головами.
Женщина повернула голову и встретилась взглядом с Берлином. С нахмурившимся Берлином.
– Хельсинки переживает, что я мало ем, вот и всё, – весело ответила она, похлопав серба по плечу, а потом встала, – отправили полиции подтверждения жизни?
– Поговорим об этом в офисе, – сказал мужчина, взяв её за руку, – Хельсинки, следи за заложниками.
Серб выпрямился и перехватил автомат.
– Вена, я оставляю тебя на пару часов, а ты уже смеёшься с другим мужчиной, – с лёгким укором сказал Андрес, когда они остались одни в его большом офисе. Он сложил руки на груди, посмотрев на неё.
Вена хмыкнула и прошла к кожаному дивану.
– Ты же знаешь, что Хельсинки был бы заинтересован скорее в тебе, чем во мне, правда? – игриво спросила она, похлопав по месту рядом с собой.
Берлин фыркнул и сел рядом с ней.
– И чтобы ты знал, – прошептала она, наклонившись к его уху, – я не люблю ревнивых мужчин, – она провела языком по мочке его уха.
Он резко обнял её за талию и притянул вплотную к себе.
– А с чего ты взяла, что я ревную? – проговорил он низким голосом.
– Я просто тебя предупреждаю, – пропела она, касаясь своим носом его носа.
В следующую секунду она оказалась прижата спиной к кожаной поверхности дивана.
– Я тоже тебя предупреждаю, – прошептал он, оставляя дорожку горячих поцелуев на её шее, – я просто так не отпущу тебя из своих лап.
Вена закусила губу, резко вдохнув.
– Я и не надеялась.
***
Инспектору Ракель Мурильо нужно было отдать должное. Она заходила в клетку к тигру совершенно спокойной и даже немного ироничной. Как и предполагал Профессор, она пришла, чтобы лично убедиться в целости и сохранности всех заложников. И тем самым она обеспечит им ещё несколько часов непрерывной работы печатных станков. Токио, Рио и Берлин больше не носили маски – уже не было необходимости. А вот Найроби и Вене пришлось их надеть и спрятать волосы под объёмный капюшон. Они не могли рисковать. – Прошу присаживайтесь, – используя всё своё обаяние, пригласил Берлин, указывая на стул посередине главного зала. – А где Профессор? – Он, к сожалению, не сможет присоединиться к нам из соображений безопасности, – сокрушенно покачал головой мужчина, а затем занял место на соседнем стуле, – но мы можем начать без него? – Разумеется. Так началось самое долгое и обстоятельное представление заложников в истории всех ограблений с заложниками. Токио, Рио и Найроби по очереди приводили и отводили заложников в зал, а Вена внимательно следила за тем, чтобы заложники не сказали ничего лишнего. И одновременно с интересом разглядывала инспектора полиции. Ракель была примерно такого же возраста как и она сама. По её манере держаться было видно, что она привыкла быть женщиной в мире мужчин, бороться и не отступать. Она была совершенно невосприимчива к волне харизмы, которую на неё обрушил Берлин, лишь время от времени поглядывала на него со спокойным равнодушием профессионала. Она была очень сильным противником. Если кто и мог разгадать план Профессора – так это она, а не все остальные идиоты в полиции и разведке. Хорошо, что Профессор планировал держать с ней ухо востро. Оставалась лишь одна заложница – их бесценный ягнёнок. – Я хочу немедленно видеть Элисон Паркер! – А не то что? Наденете на нас наручники? – Токио бросила опасный вызов Мурильо, подойдя к ней почти вплотную. Вена тоже сделала шаг вперёд, оставаясь на лестнице. – Тише, дамы, успокойтесь, ещё рано доставать бикини, – игриво пожурил их Берлин, очаровательно улыбнувшись. Ракель, не поведя бровью, проговорила: – С тех пор, как я здесь, вы говорите лишь глупости. Я ожидала чего-то большего от человека, которому осталось... сколько? Семь месяцев жизни? – инспектор обернулась и посмотрела на Берлина. Сердце Вены пропустило удар. – Какого чёрта она говорит? – спросила Токио, взглянув на мужчину. – Он страдает от миопатии Хельмера, очень агрессивного дегенеративного заболевания, с ожидаемой продолжительностью жизни от 14 до 25 месяцев, – спокойным голосом рассказала Ракель. Слова инспектора доносились до Вены через вату. Она словно в замедленной съёмке видела, как Берлин закрыл глаза и зажмурился. – Разве вы не замечаете, что всё сложнее и сложнее держать пистолет? Мужчина открыл глаза и посмотрел на лестницу, где стояла Вена. Она до боли вцепилась в перила, чтобы не потерять равновесие. Неужели это правда? Затем он молча опустил взгляд, развернулся и пошёл прочь. – Я думала, что между друзьями не бывает секретов... – с наигранным беспокойством сказала Ракель. А потом посмотрела на грабителя в маске, который стоял на лестнице. – Я хочу видеть Элисон Паркер. Сейчас же! Вена сорвалась с места, скрываясь в коридоре, потому что больше не могла стоять там. Найроби приведёт Элисон, она больше не нужна. Она залетела в ближайший туалет. Сорвала с себя капюшон и маску, расстегнула комбинезон до середины и включила холодную воду на полную мощность. Подставив обе руки под воду, она умылась, а потом прислонилась лбом к холодному стеклу над раковиной. Дегенеративное заболевание. Семь месяцев. Как она могла не видеть? Она стукнула кулаком по стеклу. Он это скрывал. Так хорошо скрывал, что даже мелкая дрожь пальцев его не выдавала. Но та дрожь, после их танца! Как она могла быть такой слепой! У него должны были быть лекарства. Дорогие и самые лучшие. Потому что она знает, что будет дальше. Она, чёрт возьми, знает это лучше него! Сначала бесконтрольный тремор, а потом отказ конечностей, путаница в речи, забывчивость и провалы в памяти, потеря ориентации, полная потеря возможности узнавать лица, анозогнозия. Полный распад личности как финал. Женщина не смогла подавить полный боли стон. Она закрыла лицо руками, ставшими ледяными от воды. Он знал это все эти полгода. Он всё знал, и всё равно втянул её. А, может, он специально всё это спланировал? Мог ли он? Отомстить ей? Каталина почувствовала, что её ноги подгибаются, и опустилась на пол, обхватив голову руками. Несколько часов она точно гуляла по воздуху. Она была влюблена как глупая школьница! Она поверила ему! Вода начала переливаться через край раковины, но ей было всё равно. Он знал о ней всё. Он знал, что ей пришлось убить своего первого мужа, ровно потому, что он умолял её избавить от низкого, мучительного конца. Он знал, и продолжил свою игру, заманил её в свои сети... Когда он планировал рассказать ей? Когда уже не смог бы скрывать провалы в памяти? Когда она бы привязалась к нему достаточно, чтобы... Вена всхлипнула и прижала руки к груди. Думал ли, что она провернёт с ним такой же трюк, как и с Рикардо? Будет его утешением последних дней, да ещё и позаботится о похоронах. У неё кружилась голова. Грохот собственного сердца заглушал плеск воды. На что она могла надеяться? Как она могла верить этому человеку? Или, может, это её личное проклятье? Привязываться к мужчинам, которым осталось недолго? Оправдывает ли она свою кличку «чёрной вдовы»? – Боже мой, что здесь происходит? – раздался мужской голос. Шум воды прекратился. – Вена, что с тобой, Вена? – кто-то коснулся её плеча. Когда Каталина падала в темноту, ей казалось, что Рикардо зовёт её по имени.
