Пока не закончится праздник

      – Заложники убегают через зону погрузки!       – Чёрт побери! – выругалась Вена, параллельно прикидывая, кому из заложников удалось вырваться.       Она крепко схватила Монику за плечо, дотащив до общего зала, и быстро пробежалась глазами по заложникам. Все были на месте, к её облегчению. Но потом она поняла, что в таком случае это могли быть только охранники, которых держали в подвале.       – Вена, оставайся здесь с заложниками, – скомандовал Берлин, спускавшийся по лестнице в бронежилете и с автоматом наперевес.       – Если они взорвут заднюю дверь, ты знаешь, что спецназ попытается зайти! – крикнула Токио, бегущая позади, – нам нужны все!       – Токио права, – кивнула Вена, – а эти заложники слишком напуганы, чтобы что-то предпринять.       Берлин на секунду поколебался, посмотрев на Вену, но потом сказал:       – Надень бронижилет и возьми автомат. Встречаемся внизу.       Её тонкие руки дрожали, когда она пыталась закрепить бронежилет. Она не была солдатом, это было правдой. Но она обещала себе, что защитит их план, чего бы это не стоило.       Некстати ей вспомнилось, как она нервничала перед своим первым крупным делом. До этого ей приходилось воровать мелкие украшения, кошельки и безделушки, только чтобы потешить своё самолюбие. Но в тот раз ей нужно было украсть картину, висевшую в галерее, в которой она работала, и так, чтобы никто не смог отследить преступление к ней. В тот раз вместо неё сел молодой охранник, который оказался не в то время, не в том месте. Покупатель картины был очень щедр, так что Каталина смогла затеряться в Европе с другим именем и паспортом. Но она никогда не забудет тот первый раз.       Из воспоминаний её вырвал взрыв, сотрясший стены всей фабрики. Она поняла, что заложники взорвали заминированную стену.       В зоне погрузки царил хаос. В воздухе всё ещё стоял запах гари и пыли от взрыва, валялись куски металла, отлетевшего от стены, спецназ прикрывал отступающих людей.       – Нам нужно закрыть дыру! – прокричал Москва, когда Вена добежала до места, – срочно нужно заварить выход, иначе дело труба!       Мужчины быстро притащили огромный пласт металла, закрывая вход.       И тут началось...       Выстрелы полиции оглушали, со звоном попадая по металлу. Напор был такой сильный, что Москва и Денвер не смогли удержать заслон, и им пришлось отскочить в стороны, прячась от огня. Берлин с силой потянул Вену на пол, укрываясь за какими-то контейнерами.       Но Хельсинки не успел уйти с линии огня.       Вена с ужасом увидела, как широкоплечий мужчина упал как подкошенный.       – Хельсинки, Хельсинки! – прокричала Найроби, стоявшая через проход от неё, но мужчина не отозвался, – прикройте меня, прикройте!       Вена высунулась из-за укрытия и открыла огонь, целясь в том направлении, где должны были быть противники. Сидевший рядом с ней Берлин тоже начал стрелять из пистолета.       Найроби ловко подскочила к сербу и осмотрела.       – Жилет поймал пулю! – прокричала она с видимым облегчением, – ты не ранен!       Но радость была мимолётной, поскольку спецназ открыл непрерывный покрывающий огонь. С потолка начала сыпаться побелка, воздух заволокло пылью, от шума в ушах хотелось кричать.       Каталина на секунду растерялась, и почувствовала страх, расползающийся по внутренностям. Андрес, сидящий рядом, положил ей руки на голову и шею и заставил её пригнуться. Она инстинктивно придвинулась ближе и прижалась лбом к его груди. Какофония выстрелов не прекращалась ни на секунду. Потом на пол упала какая-то жестянка, почти прямо перед ними.       – Быстро, выкини это отсюда, Москва! – прокричал Берлин, хотя Вена не успела понять, что это было.       – Мы должны закрыть проход! – крикнул Москва в свою очередь.       – Открываем огонь! Три-два-один! – Вена почувствовала, что Берлин отпустил её, и сама на секунду выглянула из-за укрытия, увидев, что спецназ пошёл в наступление. Пули отлетали от их щитов.       – Чёрт!       – Они почти здесь!       В этот момент Каталина поймала взгляд мужчины. Страх сковал её грудь. Она видела по его глазам, что их худшие кошмары сбываются. На секунду женщина пожалела, что у них было так мало времени.       Внезапно Токио выкрикнула:       – Прикройте меня! – и выскочила из-за своего укрытия.       – Куда ты?       Мозг Токио лихорадочно работал, она знала, что всё не может быть потеряно для них. Ни для неё, ни для Рио, ни для всех остальных.       Потому что у них был туз в рукаве.       Когда она открыла огонь из пулемёта, спецназ тут же начал отступать, если не бежать, как сказать точнее.       Надежда всколыхнулась в сердце каждого.       А потом началась судорожная работа. Парни подскочили к металлической доске, закрывая дыру в стене, остальные принесли подпорки, торопливо их прикручивая, Москва начал колдовать своим сварочным инструментом.       Отойдя от установленной железной загородки на несколько шагов, Вена поняла, что им это удалось. Выстрелы закончились. Они чудом выжили.       Она посмотрела на свои расцарапанные руки, с сочившийся из них кровью от осколков и острых ошмёток дерева.       – Токио, ты гений! – выпалила Найроби, бросившись обнимать подругу.       – Отличное стратегическое мышление, солдат Токио! – похвалил её Берлин.       – Вот уж я думаю, она заслужила повышение! – бросил чуть успокоившийся Москва, снимая маску, – сержант Токио!       – Спасибо, – просто прошептала Вена, сжав плечо девушки.       – Москва, Денвер, закончите здесь. Найроби и Рио, восстановите производство. Вена и Токио, возвращайтесь к заложникам, – приказал Берлин, мгновенно возвращаясь к командирскому тону, – я свяжусь с Профессором.       Вена быстро выполнила своё поручение: заложники были до смерти напуганы перестрелкой, но она пообещала им, что в эту ночь они смогут проспать спокойно, если будут продолжать её слушаться и не делать глупостей. Особенно выразительно она посмотрела на Артурито.       – Вена, срочно, поднимись в офис! – крикнул ей Рио. Он был очень взволнован.       Женщина сразу поняла, что дела Осло плохи. Посветив ему в глаза фонариком и не добившись реакции на свет, она повернулась ко всем членам команды, жадно ловящим каждое её движение, особенно Хельсинки, и с трудом проговорила:       – Боюсь, что мы не сможем ему помочь. Слишком серьёзная черепно-мозговая травма.       Ей хотелось сгладить эти новости, не говорить, что их коллега по ограблению стал овощем и, скорее всего, жить ему осталось недолго.       Хельсинки подскочил к брату, Найроби всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Москвы, Берлин посмотрел Вене в глаза, задавая молчаливый вопрос.       Она отрицательно качнула головой.       – Мы можем вызвать врача, можем отправить его в больницу, – предложила Найроби слабым голосом.       – Нет, никакой больницы. Мы с ним это обсуждали, – твёрдо сказал серб, – завтра ему будет лучше. У него бывали и хуже простуды.       Вена и Хельсинки сделали, что смогли. Серб поблагодарил женщину за помощь и пообещал присмотреть за братом.       Женщина вышла из комнаты, чтобы вернуться к заложникам, но поняла, что её пошатывает. Несуществующий ужин подкатил к горлу.       Она забежала в первый попавшийся туалет и её вырвало прямо в раковину. Противный разъедающий привкус кислоты обжёг её горло. Руки тряслись, поэтому она вцепилась в раковину. Глубоко дыша, она с трудом смогла привести себя в чувства, чтобы опять не напугать своих коллег обмороком или припадком. Она всегда думала, что она сильнее этого, но реальность говорила об ином.       Она не была солдатом. Она не умела воевать. И ей было очень страшно.       Но она должна была двигаться дальше.       Прополоскав рот, Вена стянула красный комбинезон до поясницы и решила ополоснуться насколько позволяли размеры раковины, чтобы смыть с себя остатки грязи и пыли.       Дверь в туалетную комнату открылась, и Вена бросила короткий взгляд в ту сторону.       – Это вообще-то женский туалет, – сказала она, как бы между прочим.       – Я хотел убедиться, что ты в порядке.       – Нас только что чуть не расстреляли как кроликов, а у Осло пробита голова, как думаешь, кто-нибудь сейчас в порядке? – спросила Вена, накинув обратно комбинезон и застегнув его.       Берлин отошёл от косяка двери и сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд мимолётно проскользнул по её фигуре.       – Ситуация вышла из-под контроля, кто-то передал охранникам оружие, – мрачно проговорил мужчина, остановившись в паре шагов.       – Откуда вы узнали о побеге? – уточнила Вена, приводя в порядок свои волосы, насколько это было возможно. Она припомнила, что была с Моникой, когда Рио ворвался в офис и рассказал об этом.       – Артурито рассказал Денверу, чтобы тот его не убивал, – с лёгкой усмешкой протянул Берлин.       – Артурито... – Вена цокнула языком, когда поняла, что всё это время отгадка была у неё под носом, – а ведь это я привела его к Денверу. Хотя на самом деле я привела его в первую очередь к Монике, но они там... – она бросила на мужчину многозначительный взгляд.       – Серьёзно? Прямо в хранилище?       Берлин заметно развеселился, поняв, какая картина предстала глазам Артуро и как он, должно быть, разозлился. И как разозлился Денвер.       – Тогда это всё объясняет. Хорошо, что мы узнали о побеге хотя бы за несколько минут, иначе спецназ уже бы зашёл внутрь, не встретив сопротивления.       – Всегда пожалуйста, – фыркнула Вена. Их странный разговор уже порядком начал ей надоедать.       Она забрала волосы в высокий хвост.       – Я думаю, что нам всем нужно немного поспать, – подвела она итог, посмотрев на себя в зеркало последний раз, – прежде чем мы начнём делать заложников своими соучастниками.       Берлин приподнял брови.       – Ты уже всё решила без меня?       – Ты сам прекрасно знаешь, что момент настал.       Она хотела пройти мимо него быстрым шагом, но мужчина поймал её под локоть и остановил. Он наклонился к ней чуть ближе и произнёс:       – Я всё ещё здесь главный.       – Если и дальше так пойдёт, то ненадолго.       – Это угроза, сеньорита Вена?       – Это предупреждение, сеньор Берлин.