Пока не закончится праздник

      Женщина проснулась от того, что нечто пушистое щекотало лицо. Она приоткрыла глаза и увидела, что Андрес с хитрой улыбкой водил по её щеке оранжевым пером.       – Спящая красавица, время просыпаться, – протянул он, отложив перо. При ближайшем рассмотрении оно оказалось ручкой, которую попытались превратить в нечто необычное.       Каталина глубоко вдохнула и села на диване, сладко потянувшись.       Она не знала, сколько спала, но за окном уже было светло, поэтому можно было предположить, что почти целую ночь. Роскошно.       Лукаво посмотрев на мужчину, она поинтересовалась:       – Разве так будят спящих красавиц?       Мужчина усмехнулся и протянул ей руку, помогая встать.       Они не спешили отходить друг от друга, одной рукой мужчина держал её руку, а другой приобнял за талию. Несколько секунд он смотрел ей в глаза, будто в поисках какого-то молчаливого подтверждения её слов, а потом получив его, наклонился и поцеловал.       Губы Каталины дёрнулись в улыбке, но она сразу же ответила на поцелуй.       – Просыпаться в хорошем настроении тебе к лицу, дорогая, – протянул он, прижавшись лбом к её лбу.       – Я прекрасна во всех отношениях.       Ненамеренно они начали медленно кружиться, словно танцуя под песню, слышную лишь им двоим.       – Спасибо, что позволила мне отдохнуть, – проговорил мужчина мягко, – пусть сначала мне не понравилась идея того, что займёшь моё место, но это дало мне нужную перспективу.       – Побыв на твоём месте, я поняла, как это тяжело сохранять равновесие и рассудок, – усмехнулась женщина, – особенно, когда всё идёт к чертям.       – У нас всё получится, – пообещал Андрес, проведя рукой по её волосам, – туннель будет готов через пару дней, мы напечатаем все деньги и спокойно уйдём. Всё будет по плану.       – Я так на это надеюсь, – прошептала Каталина.       Они продолжали медленно кружиться на месте, смакуя этот момент.       Женщина остановилась и посмотрела мужчине в глаза.       – Андрес... Когда всё это закончится, когда мы выберемся, я хочу... я хочу, чтобы мы остались вместе.       В его глазах она увидела проблеск радости.       – Но не из-за моих денег или обещанного праздника, Каталина?       Каталина покачала головой.       – Нет, не из-за этого.       Мужчина заключил её лицо в свои руки и проговорил:       – Я тоже этого хочу.       – Тогда вместе?       – На остров в Индонезии?       Каталина улыбнулась.       – И туда тоже.       Через несколько минут молчания, женщина осторожно проговорила:       – Когда мой первый муж болел болезнью Лу Геринга, я нашла одного американского доктора, который специализировался на дегенеративных заболеваниях, но тогда... было уже слишком поздно.       Она почувствовала, что Андрес напрягся и отстранился.       – После того как мы выберемся с деньгами, я могу попробовать уговорить его приехать для консультации... – нерешительно добавила она.       – Не давай мне ложных надежд, Каталина, – жёстко сказал тот.       Она сжала его руку и продолжила упрямо:       – Это не ложная надежда. Он придумал экспериментальное лечение, которое спасло жизни нескольким людям.       – Но не факт, что поможет мне.       – И тем не менее, ты можешь попробовать, – твёрдо сказала она.       Андрес отпустил её руку.       – Я не прошу тебя об этом, – проговорил он.       – Но я думаю, что пришло время побороться. Вместе.

***

      Эта девушка несла с собой хаос и смерть.       Вена с неверием смотрела на Токио, наклонившуюся к раненному Москве.       Профессор освободил её из тюрьмы и дал возможность идти на все четыре стороны. Но она выбрала вернуться сюда.       Что происходило в голове у этой безумной девушки?       Вена переключила всё свое внимание на Москву. Но то, что она видела, было неутешительно.       – Пулевое ранение, но оно не прошло насквозь, это хорошо, – сказала она нарочито весело, посмотрев на мужчину, – у нас есть время, Москва. Мы тебя вытащим.       – Папа, я тебя вытащу, я тебе клянусь, – проговорил горячо Денвер, сжав руку отца, – я буду копать туннель днём и ночью.       Берлин напряжённо наблюдал за ситуацией.       Когда Вена отошла за лекарствами, он перехватил её за рукав и тихо спросил:       – Сколько?       – У него три пули в животе, Берлин, – проговорила Вена, – я не смогу его прооперировать, да и оборудования у нас нет...       – Сколько у нас времени?       – Часов десять-двенадцать. У него много крови, но он не сможет без операции.       – Хорошо, тогда я звоню Профессору и готовим чрезвычайную эвакуацию, – кивнул Берлин, – следи за ним.       Вена кивнула, в душе понимая, что их время подходит к концу.       Прошло несколько часов. Москва иногда проваливался в сон от обезболивающих, которые она ему дала, но потом вновь просыпался, спрашивал, где его сын.       Через некоторое время к ним тихонечко подошла Токио, предложив сменить Вену у постели раненного.       Вена смерила её недовольным взглядом. Но раз Берлин принял её обратно, то она не хотела вслух высказывать своё недовольство. Хотя очень хотела.       Она уже собралась уходить, когда Токио негромко её окликнула и подошла чуть ближе.       – Вена, я знаю, что ты не моя фанатка...       – Как удивительно точно сказано, Токио, – сухо заметила Вена, обернувшись к ней со скрещенными на груди руками.       – Но тем не менее я хочу попросить у тебя прощения. За то, что угрожала убить тебя, за то, что играла в русскую рулетку с Берлином, – уточнила та, – и за то, что вела себя как безрассудная, высокомерная и тупая сука.       – Боже мой, да ты в ударе, дорогая, – усмехнулась женщина.       – Рио рассказал мне, что ты не дала Берлину его казнить... – сказала девушка чуть тише, – спасибо тебе за это. Это многое для меня значит. Прости меня.       Пожалуй, впервые за всё их знакомство Вена увидела, что Токио говорит искренне, а не играет. Несколько дней отпуска в тюрьме ей пошли на пользу.       – Хорошо, Токио, я обещаю попытаться тебя простить, но доверять полностью я тебе пока не могу, – призналась Вена, – ты слишком много дел наворотила, включая то, что происходит сейчас, – она кивнула в сторону Москвы.       Токио прикрыла глаза и прошептала:       – Москва мне как-то раз сказал, что я иду по головам, не жалея никого и не любя никого...       – Москва – очень мудрый человек, – заметила Вена.       – Но я больше не хочу быть таким человеком! – сказала Токио громко, – я хочу измениться! Я хочу быть с Рио, потому что я его люблю!       Вена взяла её за плечи.       – Тогда вот твой шанс начать!       Девушка слегка улыбнулась и отошла к Москве, чтобы занять его разговором, отвлечь от боли и переживаний.       Вена прошла до хранилища, чтобы посмотреть нужна ли помощь Рио и Денверу. В помещении она увидела Монику, таскающую тяжёлые камни.       – Моника, я не уверена, что это лучшая идея в твоём положении!       Вместе они высыпали тяжёлое ведро с камнями в соседнюю кучу.       – Я хочу помочь, – сказала Моника, вытерев пот со лба, – Денвер должен спасти отца.       Вена вспомнила, как Моника спасла парня от Артуро, и всё встало на свои места. Теперь она была одной из них.       – Ты его любишь, Кудряшка? – спросила она мягко, улыбнувшись.       Счастливо-застенчивая улыбка появилась на лице девушки.       – Я его правда люблю, – сказала она твёрдо.       Вена протянула руки и обняла девушку, радуясь, что в этом хаосе они смогли найти друг друга.       – Я пришлю вам кого-нибудь на помощь, – пообещала Вена, прежде чем уйти, – мы сделаем всё, что в наших силах.       Она поспешила наверх, где Найроби и Берлин командовали сбором уже напечатанных денег вместе с заложниками.       Когда она зашла в кабинет, Найроби бросила на неё опасливый взгляд, как будто бы она поймала их на месте преступления. Берлин был задумчив.       – Что происходит? – спросила Вена с подозрением.       – Я думаю, что у нас в запасе есть ещё пара часов, мы можем перейти к печатанию банкнот в сто и двести евро, – глаза Найроби горели, – сеньор Торрес уже сделал все расчёты, это принесёт нам триста миллионов евро!       Берлин увидел, что лицо Вены становится непроницаемым.       – Найроби, нам нужно думать о спасении Москвы, а не о дополнительном доходе за счёт его жизни! Лучше отправим заложников помогать с туннелем, а не следить за станками.       Она посмотрела на Берлина, в поисках поддержки.       – Я думаю, что за час туннель нам не удастся закончить, даже с помощью сербов, которых пригнал Профессор, поэтому мы можем использовать это время для увеличения нашей прибыли.       – Есть! – крикнула Найроби, – я пойду отдам приказ Торресу! Вена, расслабься, у нас всё получится!       С улыбкой она выскочила из кабинета и побежала к станкам.       – У меня всё под контролем, – твёрдо сказал Берлин.       – Я очень на это надеюсь.       Но Москве неумолимо становилось хуже. Вена послала Монику, чтобы та позвала Денвера.       – Вена, – тихо позвал мужчина, его голос был хриплым и грудным от боли, – спасибо тебе за всё.       – Москва, перестань, мы тебя вытащим, – женщина сжала его руку и убрала вспотевшие волосы со лба.       – Мы оба знаем, что это не так, милая, – проговорил он, – я только надеюсь, что сын меня простит.       – Он любит тебя всем сердцем.       Москва на несколько секунд прикрыл глаза.       – Спасибо, Вена. Я надеюсь, что вы с Берлином будете счастливы. Он тоже тебя очень любит, – проговорил он.       Вена бросила взгляд на Берлина, стоявшего несколько в отдалении, у колонны.       – Я в этом сама не уверена, а ты откуда знаешь, старый хитрюга? – спросила она игриво.       – Знаю и всё тут, – усмехнулся мужчина из последних сил, – берегите друг друга.       Вена кивнула. Прибежал Денвер, и она отошла, чтобы дать им возможность проститься.       Берлин подошёл к ней и взял за руку.       Вся команда подошла ближе к столу, где лежал Москва.       Вена крепко держала руку Берлина, а потом отвернулась и прижалась к нему.       Ещё несколько минут они все были оглушены случившимся, а потом, словно вынырнув из-под толщи воды, стали как можно быстрее планировать отход.       Вена отпустила руку Берлина.       – Нам нужно остановить станки, срочно, – сказала она, с растущей тревогой. А своей интуиции она привыкла доверять.       – Идём, – кивнул Берлин, – Рио и Токио, установите взрывчатку в коридоре! Денвер и Хельсинки продолжайте копать! Найроби, со мной.       По дороге к цеху Найроби пыталась горячо им доказать, что у них есть время напечатать ещё пару миллионов.       Вена остановилась и взяла подругу за плечи.       – Мы не будем рисковать своими жизнями ради жажды наживы, Найроби. Останавливай станки. Мы забираем деньги.       Они быстро спускали пачки с деньгами вниз, в хранилище, подключив к этому делу всех заложников.       Женщина спустилась в хранилище, двумя руками балансируя пачку банкнот и практически не видя дороги перед собой.       – Тише, тише, я держу, – раздался голос впереди неё.       Вена от удивления чуть не уронила пакет, но человек с другой стороны вовремя его подхватил.       – Профессор?! – с неверием выдохнула она, – Профессор!       Мужчина отставил пачку, которую тут же подхватил Хельсинки и понёс по коридору.       – Вена, я так рад тебя видеть! – искренняя улыбка появилась на губах Профессора, а Вена быстро обняла его, не дожидаясь от него инициативы.       – Значит, туннель готов?       – Туннель готов, но у нас мало времени. Спецназ планирует атаку, – быстро сказал Профессор, поправив очки своим коронным жестом, – нужно отвести заложников в центральный холл.       Вена быстро кивнула.       В тот же момент в хранилище появился Берлин. Несколько секунд они с Серхио смотрели на друг друга, а потом крепко обнялись.       Женщина решила не мешать моменту братского воссоединения.       Но Берлин окликнул её, попросив вернуться.       – Кстати, у нас произошли некоторые изменения в плане после ограбления. Мы с Веной будем скрываться от Интерпола вместе.       С этими словами он посмотрел на Каталину с искоркой в глазах и приобнял за плечи.       Серхио перевёл взгляд с брата на женщину и довольно улыбнулся.       – Кто бы мог подумать, два заклятых врага объединились, – пошутил он.       – Теперь всё несколько сложнее, – усмехнулась Каталина, посмотрев на Андреса с улыбкой.       Однако у них не было возможности медлить.