King of Silla

— Юнги~я, ты выглядишь иначе! Кто-то подменил тебя? — Испугался Чимин и подбежал к друзьям, затем начал трясти ладонями лежавших Хосока и Джина — Эй! Чего уснули? Нужно спасать Юнги! — продолжал вплетать слова в предложения пьяный Пак. — Ты не в себе, почему так напился? — Старался удерживать серьезное выражение Юнги — почему так просто сбежал? Ты ведь не ребенок, — снизил тональность голоса, что напоминало то ли безразличие, то ли обеспокоенность одновременно. — Я вижу, что ты уставший, пошли я тебя накормлю! — В припрыжку Чимин направился к кухне организовывать ужин — тогда ты будешь бодрее, я же помню тебя, когда кушаешь. Ты сытый такой милый! — Не сдерживал эмоций гость и принялся доставать посудину, дабы угостить хозяина. — Эй, я не доверяю тебе, чего творишь? — утомленный Юнги не мог поверить, что, какой-то Пак Чимин, командует у него в доме. Чимин старался удивить Мин Юнги своими умениями, но дело в том, что получалось у него очень плохо. Пак нашел яйца и принялся их вбивать в рисовую муку. Юнги же просто со стороны наблюдал за редкой картиной. Мину это казалось забавным, ведь он и вовсе не помнит какого это смеяться с пьяных людей, которых приятно видеть перед собой. Сияние, которое издавалось от тела парня, говорило, будто он посланный ангел из небес, будто его подставили к Юнги для наслаждения. Даже облака не видели настолько яркую радугу, которую видит в этот момент Юнги. Чимин напевал песню, вбивая не известно какое по счету яйцо. Не уследив за устойчивостью ноги, на которой он испытывал выносливость организма от резких, быстрых движений, Пак покрутился вокруг своей оси и одно куриное потомство выпало из рук, разбившись об половую плитку. Черное покрытие, что перед этим было вымыто до идеала, напоминало абстракцию, которую поймут только истинные творческие личности. Завивая мягкими пальцами прядь волос, Чимин обескуражено посмотрел на след от желтка и белка, что растекались в стороны. Яркие цвета выделялись среди темных оттенков кухни, и Чимин был заворожен этим необычным выделением. Юнги заметил сконфуженость гостя и выявил желание помочь с уборкой. Он вышел из комнаты, дабы принести нужные вещи. По дороге он наткнулся на бодрых еще двух коллег, что после прихода Юнги кинулись на него. От неожиданного нападения Мин лишь мог разозлиться на Хосока и Джина, но со своей подготовкой, он воспользовался тем, в чем лучше остальных и просто отошел в бок, тем самым коллеги снова оказались у ног Мина. Нервы у хозяина не железные и не резиновые, поэтому ниточка внутри перетиралась и Юнги хотелось поскорее дать по заслугам наглецам, что ворвались в дом к нему. Засучив рукава, парень взял за одежду нападающих и, не дав объяснить их действия, потянул в комнату, где спокойно оставит там, чтобы не мешались. Палитра настроения сорвалась к синему цвету, и парни, что взбесили Мина в мыслях, все же получили обещанный кулак по лицу. Сначала по заслугам получил Хосок, так как его больше всего невыносил Юнги. Мин Юнги взял за воротник Хосока и вмазал поострее, с перчиком, чтобы запомнилась «доброта» Шуги. Он не любил сюсюкаться со знакомыми, поэтому никогда не доходил до дружбы, хоть и так нуждался в поддержке. Большое количество времени Мин коротает в гвардии, поэтому жизнь проходит тягуче и неинтересно. Капельки крови выступили из-под разбитой губы. Как бы странно это сравнение не выглядело, но алая кровь даже украсила уста Чон Хосока, ведь красный цвет под его рыжеватые волосы идеально подходил. Следующим на очереди в «комнату мести Юнги» ожидал Джин, что не особо хорошо знал личность Шуги. В гвардии никто не знает настоящие имя Шуги, поэтому, когда Чимин упомянул Мин Юнги, парни не знали о ком идет речь. Джин во дворце редко пересекается с Шугой, поэтому «радости знакомства» не предстояло. Ким Сокджин не почувствовал чести попробовать кулак Юнги, а лишь немного был толкнут благодаря ему и упал на пол. Подперев дверь, чтобы невежественные гости снова не напали на него, Юнги пошел искать половые принадлежности. Он не боялся их хилых ударов, а то, что не сдержится и вырубит. Не хотел ссориться с Чимином, поэтому обеспокоился о том, чтобы никто не тревожил их. Пьяные выдуманные песни Чимина было слышно на весь дом, но Мин, лишь с небольшой ухмылкой, слушал пение гостя. Его высокий голос успокаивал и настаивал крепкий чай по внутренностям Юнги одновременно. Он не знал как реагировать на свои мысли об Паке, поэтому лишь поддавался позывам сердца. Действовал так, как душе было угодно. Он плыл по течении своих желаний, наплевав на то, что это может быть неправильно. Юнги остановился у входа в кухню и наблюдал за неуклюжим Чимином. Насмешки Мина услышал и исполнитель хмельных завиваний. Шуга продолжал смеяться, прикрыв веки и, держась за живот, похлопывал ладонями по нему. Стараясь прекратить заливистый смех, он задумался. А стоит ли ему сдерживать себя, почему он не может смеяться, когда так хорошо? — У тебя такая прекрасная улыбка, Мин Юнги, — задержал свой взгляд на парне Чимин. — Я уберу то, что ты здесь натворил, — до боли прикусывал изнутри свою губу Юнги, стараясь не подать виду смущенности. Он подошел к гостю и присел на корточки, устанавливая безопасную стойку руками. Своими тонкими пальцами Юнги поскользил по холодному полу, расставляя их в сторону. — Нет, хён, не нужно, я сам уберу здесь все, — заметил Чимин легкое покраснение на щеках старшего. Чимин не контролировал свое тело, им полностью овладел разум. По венам разливалась теплота и настолько приятные ощущения, которые не могли объяснить человек до того, как не попробует вино. Это красное вещество, что дурманит до беспамятства, до нелепых слов, что будто выпадают из уст, ведь удержать контроль над телом не под силу. Красивыми, плавными движениями Чимин поплел к Юнги, он оставил тёплый след макушек пухлых пальцев на щеке парня. Нервно подрагивая ими же, провел ладонью вниз, опуская смущение в темный комод, что давно пора выкинуть. Эта занавесь спускалась ко дну мыслей Чимина. Библиотека превратилась в маленький шкаф, в котором нет сожаления и скорби, в котором счастье и беззаботство. Хотелось, наконец, оказаться в маленьких мирах, которыми правят сказочные существа, что мило приветствуют при встрече и кланяются с уважением и почтением. Великая разница между мечтами Чимина и реальностью, ведь он еще совсем ребенок и не перестает придумывать новые истории по ночам. Казалось бы, Чимин уже столько пережил, как он может оставаться ребенком? Ответ прост — желание жить преобладает. — Я хочу видеть тебя каждый день, хочу видеть твою улыбку. Не наигранную, а настоящую, как сейчас, Юнги, — остановил движение ладони Пак по румяному покрытию кожи Мина, немного надавив. Юнги лишь прислонил свою, немного сухую, шершавую ладонь на мягкую и нежную кожу Чимина, от чего сердце делало кульбит и яркий свет свеч настойчиво пробирался, сжигая влагу на глазах. Придерживая дистанцию между столь прекрасным человеком, Юнги убегал не от Чимина, а от себя. Больше всего он боялся своих желаний и мыслей, чем действий и слов Чимина. Он ненавидел свою отчужденность в такие моменты, но иначе поступать, увы, не мог. — Чимин, как ты так быстро сблизился с теми дикарями? — Юнги, знаешь, что я думаю? — Что? — все еще наслаждаясь присутствием теплоты в зоне щеки, спросил Мин Юнги. — Дикари вовсе не они, а знаешь кто? — посмеялся Пак, оставляя светлое выражение лица. Он, словно лучик солнца. Сидя позади свечи, он и вправду был лучиком, ведь освещение, отбиваясь от одежды, будто издавалось из самого Чимина, а не воска и зажжённого фитиля. Юнги, не обращая внимание на оскорбление Чимина, взял тряпку, что, наверное, переживёт ядерную войну и, намочив ее, приступил к мытью пола. На такой расклад Пак отреагировал неожиданно бурно, и поспешил останавливать трудягу-хёна. — Нет, Юнги, я сам справлюсь с этой задачей, — не заметив, как встал ближе, Чимин скользнув рукой по протертой, мокрой поверхности и, не сумев сдержать своего веса, повалился на Мина. Юнги, не успев вздохнуть, соединился одним целым с Чимином. Он мимолетно заметил волнение парня, то как он задел Мина было не спланировано и не подстроено, поэтому удивление появилось у обоих. Сердце засверлило и углубило стуки внутри, билось, казалось, к нескончаемому изнеможению. Настал момент, когда прийдется вставать и смотреть друг другу в глаза так, будто только что Чимин не накрыл своим телом Юнги, будто они не столкнулись неловким падением на пол. Яркие краски вырисовывались в мыслях, мучительный стыд пробил броню независимого Шуги. Эта стена рассыпалась по маленькому кирпичику при взаимодействиях с чертовым ангелом, Пак Чимином. Юнги стащил с себя, казалось, уже спящего Чимина и встряхнул одежду резкими, нервными рывками. Под одеждой чувствовалась мокрота, после манжеватого состояния. Он не спеша повернул зрачки в сторону все еще лежачего Чимина. — Эй, лекарь, чего лежишь, не в состоянии подняться? — Надел свою темную маску «безразличие» хозяин дома. Повернувшись к гостю более уверенно, но так же апатично, он взглянул опасаясь состояния Пака, ведь он не вставал и не шевелился. Равнодушие — это было обычным состоянием души Шуги, ведь редкость милых взглядов доставалось только Харли, доберману. Морщины красовались, ведь Мин поднял свой лоб, ведь правда удивился из-за Чимина. Он уснул. Немного ухмыльнувшись, Юнги поднял Чимина на руки и понес в его бывшую спальню. *** Утро пробирало тяжелыми лапками по коже Хосока и Джина. Лапки же, в свою очередь, были не вымышленным выражением, а конечности собаки, что хотела играться и прыгала по груди проснувшихся сонь. Мужчины проснулись на полу в спальне Чимина. Осмотревшись, они заметили наявность подушек под головой. — И на этом спасибо. — озвучил мысли Джина Хосок. Потянувшись вверх, они распустили свои ладони в стороны, дабы снять сонливость. Привычный здравый разум колотится испуганным мальчишкой в голове Хосока, он боится того, что плохо помнит вечер. Яркие лучи солнца пробивались сквозь стекло настойчиво и самостоятельно каждый день. Насколько сильная и устойчивая природа, как тяжело ей было за все время бытия? Но, несмотря на проблемы в виде: катастроф, вырубки лес, загрязнения атмосферы — каждый божий день солнце встает и не ленится. Комната была в темных тонах, интерьер расставлен со вкусом, изюминкой в ней был Чимин. Он единственный из троих лежал на кровати, укрыт большим одеялом, под головой вспушенная подушка. Поджавши колени к торсу, он казался крошечным, незаметным. Среди этих вещей, которые были обставлены в спальне, Чимин был самым светлым, выделялась даже его аура. Дремал, немного посапывая и подергивая носиком, а так же причмокивал губами во время сна, словно младенец. — Как мы здесь оказались, Джин-и? Я плохо помню вечер, — почесал грязный волос Хосок. — Кажется, мы в гостях, только у кого? Перешептываясь в комнате двое взбудораженных, с самого утра, парня рассуждали о событиях после прихода Джина в дом Хосока. — Ты пришел, мы выпили, а затем… — остановился Чон, задумавшись над прошлым, — мы пошли к этому… Как его… Мин Юнги. — Чисан вчера говорил, что влюблен в него, наверное, мы сейчас у него в доме, — поддержал версию Джин. — Он спит на кровати, а мы были на полу. Здесь что-то нечисто. Он спит с одеялом, а мы без. У него есть подушка… — И у нас, — перебил Джин монолог Чон Хосока. — Что же вчера происходило? Пить хочу, а ты как, Джин-и, пошли со мной искать этого Юнги. Лекарь и сановник покинули опочивальню Пака и пошли искать место, где дремлет хозяин. Выйдя в гостиную, запах окутывал весь дом, крышесносный аромат, что водил за нос голодных гостей. Хосок и Джин учуяли эти приятные рывки в воздухе, что заполучили и сердце, и разум всего лишь запахом. Стрелой они метнулись туда, от куда шел душок. В проеме у входа в кухню заметили только аппетитные куски говядины, что жарились у огня. Перекидывались вверх, мастерски улавливались чей-то меткой рукой, что держалась за поручень посудины. Широкие зрачки описывали заинтересованность в окончании прожарки сочного мяса. — Садитесь, у меня к вам есть неприятный разговор, — начал дискуссию Юнги, тем самим переманив взгляды на себя. — Шуга? Какого черта… — не сдержал недоумения гвардейский лекарь, что лично знаком с этим мужчиной. Джин лишь стоял и наблюдал за накаляющей обстановкой, казалось, даже пламя стало жарче пылать, раскидывая разъяренные кусочки угля. Он мирно послушался и подошел к столу, возле которого сел на деревянный стул. Мелкие искорки плавали по крови, немного сдавливая место в венах, что уже выступили из-под кожи. Так же, испарина медленно преодолевала расстояние от волос к подбородку, тем самим предательски показывая волнение. Стушеванный Джин не хотел иметь дело о наслышанном Шуге. — Предлагаю решить все популярным способом, — начал Джин своим, как всегда, уверенным голосом, что внушал доверие, — это переговоры. Никаких драк, ведь мы же не дети, правильно? Мы мужчины, что отстаивают свою точку зрения, мы люди из высшего общества. Я прав? — Ха-ха, как же ты боишься испортить свое личико, Ким Сокджин, — не сумел сдержать сарказма Юнги.