King of Silla

Холодное утро пробудило Юнги от страшного сна, где ему приснился Чимин. Во сне его убивали прямиком перед Юнги, заставляли смотреть на представление и ужасающе смеялись после каждого удара. Мин проснулся весь в мокром поту, будто кто-то облил его водой, отрезвляя после страха потерять единственного дорогого человека. Он мучился всю ночь, утопаясь в собственной ловушке, которая засасывала его сознание. Его уверенность низко пала, когда король начал отправлять своих подчинённых к дому генерала. Король неподвластен никому, он управляет всеми, кем захочет. Грудь быстро опускалась и поднималась, рот хватался, забирая весь воздух вокруг. Он паниковал, сильно испугался от такого давления. Эта ситуация вернула Мина в подростковый возраст, когда его родителей убили. Он винил себя, ведь не смог уберечь, так само не простит, если Чимина не станет. Лучше он будет страдать от потери чувств, но не от гибели. Чуть позже, прибывши на работу в гвардию, Шуга выглядел расстроенным, ведь не хотел думать о прощании с Паком. Тот подарил ему море чувств, которых так долго не хватало. Его разум будто отключился, он не хотел бороться с королем такой ценой, казалось, ради Чимина, может сдаться. Увлекательная история получилась без возможной концовки, ведь Юнги не достоин этого. Считал себя ужасным человеком, который не сумеет правильно любить. Придя немного раньше обычного, Мин сразу направился к себе в кабинет, поджидая троих самозванцев. Люди, что придают своего вожака — должны умереть или быть изгнаны, потерявши все титулы. — Здравствуй, генерал Шуга, — поприветствовал пришедшего Чон Хосок, — ты сегодня рано. — Мг, а ты, я вижу, всегда и везде успеваешь? — подставляя к примеру Чимина. — Ты ведь все и придумал, да, Шуга? Ты очень смышлёный человек. Так много стараешься ради одного человека. Чем тебя Чимин зацепил? Обаяние? Нестандартность? — Улыбка красивая, ее вижу только я, а не все подряд. — Очень забавный пример. Интересно, а смогу ли я добиться от Чимина такой же улыбки, что он дарит тебе? — усмехнулся Хосок и ушел, оставив Юнги в размышлениях. *** Генерал подозвал своих гвардейцев-предателей в комнату для допроса, где есть возможность поговорить наедине. Те не могли отказать главному и последовали указанию, но прибывши пожалели. Они кричали от боли, не сдаваясь, не давая ответы на простые вопросы. Шуга разъяренно издевался над подчинёнными, пытал и бил разными способами. Никто не поддавался, парни держались из последних сил, не издавая из себя то, чего желает генерал. — Ну же, говори, кто подослал вас за Чимином, это король? Все молчали, сидели связанные к стульям, будто немые, лишь тихо постанывали от увечий. Их тела покромсали палками с железными шипами, но они верно служили своему владыку. — Я вас так долго знаю, вы думали, что останетесь довольны тем, что заявились ко мне домой и сразу разузнали всю информацию для господина? — М…Мы не знали, что это ваш человек, генерал. Отпустите, у меня дом, семья, дети, все ждут. — Давайте так договоримся, я даю вам лучшую жизнь в другой стране. Деньги не проблема, дом куплю, обустрою в лучшем месте, но вы говорите мне правду. Все присутствующие замешкались, приятный бонус после долгий страданий всегда даёт задуматься о жизни, как о чем-то священном. Их рты немо молчали, не издавая ни звуку, ни духу. Зрачки лишь кружились во все стороны, обдумывая чию сторону занять, ведь выживание — это всегда выбор. Выбор бывает разный: кому помочь, а кого предать, кого убить, а кого оставить в живых. — Чем дольше вы думаете, тем больше я хочу издеваться над вашими телами. Что предпочитаете? Может раскалённую печать? Это мое любимое занятие, как же приятно тает кожа под слоем жгучего метала. — Мы бы хотели сотрудничать с Вами, Шуга, — вызвался самый смелый и отчаянный. — Отлично, — сказал Юнги, будто ничего и не было, — тогда выкладывайте, почему королю нужен Пак Чимин, кто он ему и что задолжал? — Чимин должен был умереть ещё давно, он королевской крови… — Мг, а дальше? — не удивился Мин. — Он имеет право сесть на трон, поэтому как только он вышел за территорию своего леса, то клан Чонов начал за ним следить. Но они не знают как парень выглядит, видели лишь неточный рисунок. Чимин потомок канцлера Чон Чиёна. Его настоящая фамилия Чон, а Пак вымышленная ещё давно, чтобы потерять связи с королевской семьёй. — И как же вы выслужились перед Хёнмёном, чтобы столько знать? — Мы это знаем от настоящего канцлера, Ким Намджуна. — Ким Намджун расследует дело? Как неосторожен, оказывается, он. Я думал, он умнее, раз дослужился до канцлера. — Ему это поручил король. — Так, значит, как только Чимину исполнится 18, как и Чонгуку, то он может занять место на троне? — Да. — Хорошо, мне это пригодится. Тогда подойдите к Хосоку, пусть залижет ваши раны. — Спасибо, — ответил гвардеец. — А, ещё кое что, если обо всем узнает Ким Намджун, то вы умрёте первыми, знайте об этом и спите спокойно. *** Последние тёплые дни оставляли ностальгию по лету. Прочитавши об успокаивающих травах, Чимин собирался на сегодняшний вызов к главному человеку в стране. Он зачесал белоснежные волосы, привязав черную повязку к макушке так, дабы не было заметно светлых корней. Всю жизнь он восхищался своим окрасом, но очутившись здесь, скрывал различие от остальных нездоровых зглазов. После обслуживания пациента, он сразу направится к Тэхёну, проводить вместе время, что упустили ранее. Он скучал и переживал за друга, хоть и не мог подставить, обрушившись на него. Подобрав черный хлопковый ханбок с желтыми цветами на рукавах и красным поясом, лекарь удостоверился в своём превосходном вкусе. Хоть у него и есть униформа, как для дворцового лекаря, но главным образом был черный цвет, поэтому некоторые детали не запрещались. Его дом составлял несколько комнат, но Чимин практически всё время проводил в спальне, где стоял письменный стол и большая кровать. Наличие своего собственного места радует глаз, хоть он и не куплен заработанными деньгами, но государство это обеспечило за него. Натянувши на голову просторный капюшон, Пак взглянул в жёлтое зеркало и мимолётно зыркнул, убеждаясь, что волос не видно. Затем выскочил за территорию и пошагал прямиком во дворец, где лежали его лекарства для примирения королевской семьи. Хоть Чимин пока и обслуживал Чон Хёнмёна, но он понимал, что как только заболеет принц или другой важный человек, то ему придется больше работать. На улице выпадали листья, жёлтый цвет царил повсюду, украшая владения сменой сезона. Деревья проредились, ветки полегчали и больше не гнулись к земле, поздние плоды осыпались. Все указывало, что конец года близится вместе с зимними праздниками. — Чисан? — кто-то крикнул и Чимин обернулся на звук. — Джихан? — Ты теперь прислуга короля, поздравляю, — ухмылялся, зная, что встретит здесь лекаря. — А ты почему не стал? — огрызался Чимин. — Я передумал, зачем мне такая глупая должность? Я буду кем-то больше, а ты будешь приходить и лечить меня. — Да тебе просто ума не хватило победить меня. — О, у тебя зубы прорезались, говорить научился? Ха-ха, я собираюсь стать генералом! — Кто? Ты? Ха-ха-ха-ха, — смеялся, не переставая Пак. Он настолько разошелся, что несколько минут подряд без остановки хохотал, опустив корпус тела. Живот устал напрягаться, проявилась лёгкая боль от сокращения мышц в зоне пресса. Лекарь прослезился, не сдерживая эмоций и посмотрел в глаза Джихану, который стоял напротив и просто наблюдал со стороны за сумасшедшим. — Ты меня хоть сможешь победить? Не то, чтобы генералом стать. Нет, ну тебе светит карьера шута, там тоже неплохо платят. — Умереть хочешь, думаешь сможешь выставить меня никчёмным и спокойно жить? Я им стану и докажу тебе, что такой, как я, — всего сможет достигнуть! — Хорошо, а что ты собираешься сделать с нынешним? — Он долго не протянет, ведь допустил фатальную ошибку, войну. Чимин слышал, как ходили слухи по коридорам об наступлении Когурё, но от Юнги ничего, поэтому не воспринимал глупые сплетни в серьёз. Его глаза округлились, взваливая наружу свое ошеломление. Они с Мином вчера толком не поговорили, ведь тот практически сразу выгнал гостя, говоря о том, что могут прийти ещё наёмники и с ними уже будет сложно справиться. — Счастливо оставаться, никчёмный лекарь, — пошел по своим делам Джихан. Как тяжело оставаться уравновешенным, когда тебя окружают высокомерные люди, что выросли благодаря защите и власти родителей. Сами же они ничего из себя не представляют, лишь кичатся своими нулевыми заслугами. Джихан один из этой стаи, волк, что не умеет водить свой народ, а лишь тянет на дно, забивая на правильность выполнения полномочий. Чимин думает, что этот заноза ещё покажет свою ошибку, ведь за другими он лучше умеет следить, чем за собой. Иногда родители не могут помочь, если напортачишь правителю, испортив его репутацию. Уловив суть разговора, что предоставилась Чимину, он изъял хорошую, но в тоже время плохую новость для себя, ведь теперь у него есть повод придти к Юнги и обговорить план действий. Если Мина свергнут, то это ни к чему доброму не приведет. В королевской дыре злых змей Пак один не справится без такой сильной поддержки со стороны. Он уверен, что заслуга конкурсного выигрыша принадлежит генералу, он постарался и приложил свои усилия для победы. Юнги много раз показывал преданность со своей стороны, пора откликнуться со второй Чимину. Приближаясь к объекту назначения, лекарь сначала проверил все ли взял с собой в покои, а затем постучал кулаком в дверь. За ними послышался тихий голос и слуги открыли проход. В спальне насчитывались несколько занавесов над кроватью, что спускались на пол, закрывая видимость изнутри. Сегодня король предпочёл отдохнуть в темноте, поэтому оставил их нетронутыми, чтобы свет не освещал его персону. Самочувствие становилось хуже, он поник и неумышленно себя истребляет, его организм нападает на него же, чувствуя опасность из нутра. — Приветствую Вас, Ваше Величество, — низко поклонился Чимин. — Чисан, ты сегодня к стати, проверь мое состояние. Пак подошёл ближе к ложе и присел рядом на пол, доставая два пальца и крепко зажимает ими возле вен, нащупывая сердцебиение. Уловив такт, он отслеживал удар за ударом, подсчитывая про себя их количество. Удостоверившись, что сердце бьётся медленно, он прекратил действие. Затем тыльной стороной ладони прикоснулся ко лбу, приблизительно узнав температуру. — Сегодня ваше сердце в ударе, очень хорошо работает, — соврал лекарь. — Тогда почему я себя так чувствую, будто завтра умру? — Вы не умрёте завтра, обещаю, ещё долго проживаете, если захотите. Вас очень часто мучает бессонница, стоит выпить этот лавандовый настой, что я приготовил. Каждый день перед сном по чашечке. И вот эту мазь из мелиссы, наносите на виски головы после сна. Должно помочь, вот увидите. — Почему же мой прошлый лекарь говорил, что мне не долго осталось? — На то он и прошлый. Сейчас я Вам говорю, что всё будет хорошо, — достал Чимин из своей сумки лекарства, — ещё этот компресс на грудь нужно приложить. Я сейчас все сделаю, а Вы полежите. Подогрев воду, Пак залил смесь из имбиря, мяты и кукурузной шелухи, что обезболит тело, убрав часть страданий. А затем собрал ситцем смесь, положив все в полупрозрачный тканевый мешочек. Затем растёр грудь Чон Хёнмёна теплой водой, что выстоялась в смеси, дабы подготовить кожу и приложил содержимое к груди, запечатывая конструкцию белым полотенцем. — Ваше величество, представьте себе, что вы находитесь в мире, где все ваши заботы и проблемы уступают место спокойствию, — Чимин говорил тихо, словно переводя короля в иной мир, — позвольте всем мыслям и тревогам плавно уходить, как листья по воде, и позвольте себе отдохнуть от королевских дел. Король Чон Хёнмён закрыл глаза и начал воображать мир, который ему описывал Чимин. Постепенно он почувствовал, как напряжение и стресс покидают его тело, как будто бы они сливались с ароматами трав. Вскоре король ощутил полный покой наступивший в его уме и теле. Он почувствовал, как все его мышцы расслабились, а дыхание стало глубоким и ровным. Окружающие звуки, ранее незамеченные, стали играть в гармонии с его отчужденными мыслями. Пак Чимин наблюдал за королем с улыбкой на лице, видя свою работу совершенно выполненной. — Ваше Величество, Ваше внутреннее спокойствие велико. Помните, что Вам всегда доступен этот мир покоя, куда Вы можете вернуться, когда королевские дела и высокие требования станут непомерно тяжёлыми. Король Чон Хёнмён открыл глаза, улыбаясь лекарю. — Спасибо, Хо Чисан, ты настоящий спаситель. Ты даруешь мне моменты настоящего отдыха и восстановления. Восходящее солнце смягчило светом королевские покои, распахнувшие свои двери под легким прикосновением лекаря Пак Чимина. Он взмахнул рукой, словно волшебным мантием, чтобы покрыть его прощальное движение, пока он собирал свои вещи. Внимательно проверяя список лекарств и зелий, он убедился, что никакие ценные ингредиенты не останутся забытыми на престоле забвения. Тяжелые шелковые занавеси развевались перед его мягким шагом, извещая о его уходе. Пак Чимин низко склонился перед его Величеством, изображая благодарность за возможность служить тому, кто властвует над королевством. Его взгляд задержался на шедевральной картине, изображающей благородных предков, которые когда-то хранили свои секреты в этих священных стенах. Он шагнул к выходу, входя по сложному лабиринту древних, извилистых коридоров. Величественные фрески, повествующие о славных победах королевства, прижимались к стенам, словно желая сопровождать его в последний путь. Как будто слыша их молитвы, Пак Чимин расправил плечи, чувствуя наступающую свободу. Между короткими перекрытыми проходами и полупрозрачными окнами, он увидел длинный прекрасный коридор, насыщенный бликами утреннего света. Его ум ныл от возможностей проведения этого ценного упущенного времени со своим надёжным другом, Ким Тэхёном. Грядущая возможность их сближения вызывала дрожь в сердце лекаря. Он так скучал и переживал, что, возможно, больше не встретится с ним, изнемогая себя, думая, что тот в опасности рядом с Паком. Каждый его шаг, каждая ступень прекрасной паркетной дорожки, шепчущей истории, вело его ближе к тому, кого он с нетерпением ждал. Словно путник в поисках истины, он впивался в каждый детальный рельеф пола, изумленный мастерством тех, кто создавал эту архитектурную красоту. Свет, проникающий через множество оконных проемов, словно озарял его душу, наполняя ее ожиданием и надеждой на встречу. Наконец, двери коридора открылись перед ним, раскрывая вид на умопомрачительно красивый сад. Ароматы цветов окутали его, словно объятия, обещая радость, которая ожидает встречи с Ким Тэхёном. Он вдохнул глубоко, чтобы запомнить этот момент, знак обещания и верности долгой дружбе. Юный Чимин, восхищенный красотой дворцового сада, тихо шествовал по его извилистым путям. Взор его остановился на великолепном водоеме, где игриво танцевали рыбки. Он ощущал нежность прикосновения теплого ветерка и восторг от прекрасного зрелища, но в его сердце пребывала тень тревоги. Великая война, непрошенный гость, внезапно затревожила их благосостояние. Страна, в которой Чимин искусно играл и царил мир, была сейчас тернием скрытой опасности. Мечты мальчишки разрушались под натиском военных бедствий. Чимин с тревожными глазами и беспокойным сердцем размышлял о судьбе своего любимого, генерала Мин Юнги, надеясь, что его благоразумие и мудрость помогут сохранить ему жизнь и гармонию в смене времен. Он представлял, как опасность подстерегает генерала, как исход войны может диктовать внезапные повороты судьбы. Мечтательные мысли Чимина плелись, как нити узорного ковра, воссоздавая грозное будущее и темное воззрение на то, что может ожидать Юнги. Устремленное в небо сердце Чимина наполнялось каменной тревогой, охватывая каждую его клеточку. Желания лекаря переплетались с беспомощностью, оставляя его потрясенным и в нужде от ответов на вечные вопросы. Однако, в его душе расцветали надежда и вера. Чимин стремился подкрепить мысли о лучших исходах и охранять своими молитвами беззащитный удел генерала. В каждом шаге по дворцовому саду, он отдавал дань природе, ликующей вокруг него, ненавязчиво пребывая в своеобразной гармонии с окружающим миром. Пусть война грозит разрушить мечты и счастье, Чимин нес свои страх и надежды в сердце, стремясь сделать мир краше. За каждым взлетом птицы, каждой волной воды и каждой рыбкой в водоеме, парнишка видел блеск ярчайших надежд и непреклонное стремление к миру. Он продолжал свое путешествие по дворцовому саду, встретившись с Тэхёном. — Привет, Тэхён, — обнял друга. — Я так рад тебя снова видеть, хорошо, что мы встретились, а то я бы себя так и винил в твоей пропажи… — Мне очень жаль, спасибо, что искал и не сдавался, — искренне улыбнулся тот, не веря, что встретил настолько чудесного друга, — и за то, что помог прибыть в Кёнджу, я сам не смог бы преодолеть такой долгий путь, да и денег не хватало. — Скажу честно, сначала я не знал как реагировать, ведь видел, что ты в порядке и вполне цело выглядишь, но после твоего рассказа, я понял, что ты хотел меня уберечь от неприятностей, — запнулся Тэхён, — просто знай, что я не ветреный человек, просто я почувствовал с тобой свободу, когда познакомился, поэтому пошел против воли родителей и отправился в столицу ради тебя. Мне так трудно смотреть как ты мучаешься, вот и по зову сердца помчался с тобой в путь. Пак Чимин, оживлен умом, рядом с Ким Тэхёном, погружен в раздумья на полянке дворцового сада. Искры в его глазах погасли, как свечи в сумраке, и унылое томление наполнило его душу. Ветхие слова прошлых времен вибрируют в его мыслях, подобно замшелым страницам потерянной книги. Трепетное сердце, окутанное холодным ветром, грустно бьется в груди, словно уставший барабан. Он вспоминает своего отца, Пак Чиёна, чья душа покоится в сферах вечности. Как мудрый фараон в песочных пирамидах, Чиён был оплотом мудрости и доброты. Чуткими руками он вочеловечивал мечты, охватывал своим разумом миры невиданные. Но жизнь — бесконечное путешествие по реке, и даже великие души сгинут в ее водовороте. Печаль накатывает на Чимина, словно волны океана, окутывает его, берега памяти унося. Но его сердце, подобно фениксу, возрождается, Зарождая искры надежды и память о любви. Стихия человека — тоска и радость, идущие рука об руку в гармонии жизни. Так и Пак Чимин ощущает мир в этих пробужденных чувствах, под ветхими звуками, в водовороте времени. — Чимин, ты в порядке? Выглядишь очень уставшим, — заметил отрешённость друга. — Я вспоминал отца, ты ведь помнишь как он умер и где. Стает грустно от мысли, что мы так бедно жили, хотя могло быть лучше и он смог бы жить лучше, не умерев от болезни. — Он смотрит на тебя с небес и наблюдает за успехами сына, что добивается своих целей, несмотря на опасность. — Говоря об опасности, ты слышал, что на нас напало Когурё? — перевел тему Чимин. — Конечно, король уже столько указов написал, что моя рука еле шевелится от усталости писать. Он очень зол и собирается направить половину войск на север страны. — а кто возглавит войско? — Я точно не знаю, но скорее всего либо главные отрядов, либо сам генерал. От слова сам генерал Чимина кинуло в дрожь, он и мысли представить не может, что ему придется расстаться с Юнги на долгий срок, возможно, даже навсегда. Ведь нет завтра на войне, есть лишь сегодня и вчера, где мы были живи, а после никто не уверен в удачливости судьбы. Чимин находится в глубокой тревоге и беспокойстве, ибо его возлюбленный Мин Юнги, самый драгоценный человек в его жизни, может быть отправлен на войну с могущественной страной Когурё. В сердце Пака рождаются разнообразные эмоции, которые пронизывают его существо в каждый его пробел. Он испытывает бурю тоски и горечи, смешанную с отчаянием и страхом перед возможной потерей своей искренней и одинокой любви. Чувства Чимина к генералу невозможно описать обычными словами, ибо они пронизаны тайной и безумной привязанностью. Каждый взгляд, каждый касание, каждая улыбка Мин Юнги только подчёркивают прекрасную связь между ними. Чимин погружается глубоко в эту любовь, словно волшебное путешествие, окутанное прекрасными шелковистыми нитями нежности и привязанности. Он видит Мина в каждом сверкающем луче звезды и в каждом нежном прикосновении осеннего ветра. Его чувства столь яркие, что слова старинных красивых поэтов не смогут их до конца описать, но все же можно сравнить его любовь с розой — изысканной и восхитительной, но одновременно с тем нежной и хрупкой. Каждое мгновенье с Мин Юнги для Чимина — это ценный дар, который он бережно хранит в сердце. Но расставание, возможность разлуки с Юнги, словно под ножом, оно для Чимина равносильно смерти. Только мысль об отсутствии возлюбленного наполняет его сердце скорбью и отчаянием. Он не представляет свою жизнь без него, и каждый вздох становится тяжелым, когда он думает о возможной потере. Таковы чувства Чимина, его любовь столь глубока и искренна, что он готов пройти сквозь саму бездну, чтобы оказаться рядом с ним. Но сейчас он находится в состоянии тревоги и страха, надеясь, что их любовь и судьба примут милостивое решение и они смогут остаться вместе вопреки всему. Ведь их связь, как старинное письмо, написанное кипушевом пером на пергаменте времени, что невозможно разорвать. *** Генерал Мин Юнги, сидя в своей тихой комнате, погружается в сеть своих мыслей. Он осознает вес ответственности, лежащий на его плечах, ведь сердце его принадлежит молодому и нежному Пак Чимину. В глубине его размышлений пробуждается тревога, и кажется, что сам король, его неприятель, может разбить их счастливую жизнь. Юнги наваждается мыслями об опасности, которая подстерегает его возлюбленного. Он видит, как король Чон охотливо следит за ним. Понимая это, генерал начинает таить свои чувства и размышлять о тяжелом решении — отделять свою любовь от этой угрозы. В его душе зарождается смятение. Он изучает древние мудрости, в поисках ответа на свое душевное испытание. Генерал Мин Юнги, в своих виртуозных размышлениях, начинает рисовать план изоляции Чимина от возможной опасности. Он крепко сжимает кисть, подписывая последние бумаги, погруженные в его привычный мир интриг и политических игр. В глубине его взгляда мелькает решимость, ибо даже среди хаоса и опасности он приумножает свою силу и решимость заботиться о своей жизни, о Пак Чимине. Его страх превращается в безумие злости на правительство, на него самого, ведь Юнги не в силах противостоять королю, только если сам им не станет. Он все больше выгрызает себя за мысли о расставании с Чимином, ведь не имеет силы защищать, а отгородить — имеет. Ему хватит силы духу проститься с Чимином, разбить сердца обоих, при этом сохранив жизнь, ведь не сделай он этого, — король узнает о Чимине. Мин под постоянным прицелом, он окружён врагами и кипящими от зависти людьми, никто не станет на его сторону, слушая о первой в жизни любви. После сказанного утром, он уверен, — король убьет Чимина, как только узнает, что тот его лекарь. И генерал точно уверен, что Чон не подозревает его сейчас, значит не узнает по портрету. — Хмм, и почему я так слаб, не могу уберечь даже себя, а подпустил в свою жизнь ещё кого-то… — потирал лоб Юнги, ненавидя себя за слабость. В комнате раздался громкий стук. Юнги отвлекся от писанины и поднял голову в сторону входной двери. За ней взглянула голова подчинённого, а после и все тело. Воин смело зашёл в комнату, поприветствовав главного. — Здравствуйте, Шуга! — поклонился тот. — Ты вовремя, позовешь заступника, чтобы он отнес бумаги на рассмотрение. — Пришел к Вам, чтобы принести указ короля. Прошу внимательно прочитать и написать ответ, генерал! — Ну давай посмотрим что там соизволил написать его величество. Юнги забрал указ и прочитал вслух перед мужчиной. — Заявляю, что на войну пойдут мои лучшие гвардейцы во главе с генералом Шугой. Подготовить оружие и наточить ножи к бою, а так же улучшить питание лошадей, чтобы восстановить силы для длительной пути. Послать в город за изделием для теплой одежды, — прочитал, несколько секунд постояв и подумав, — меня посылают на войну, ведь король хочет меня убить, ведь так? Это было ожидаемо, ведь я слишком много о нем знаю, — тихо прошептал Юнги с издёвкой в голосе. — Генерал, неужели Вы будете сосланы на перед биться с обычными военными? Эти когурёсцы пожалеют, что напали на Силлу. — Я не собирался сидеть во владениях дворца все время, думаю, пора показать всем почему же я удостоился звания генерала, а то некоторые шавки решили, что имеют силу скинуть меня. Какие-то мелкие и жалкие блохи хотят моего провала, подбивая короля к моему падению, но я знаю как усмирить их жажду. — Это вы про клан Ли, который пытается подстрекать короля к вашему изгонению? Так вот, я уверен, что его величество мудр и умён, он знает, что не имеет смысла убирать Вас с должности, ведь тогда мир рушится. — Этот клан пожалеет о своей жадности, они обсуждают мою кандидатуру на заседаниях, как неуместную и бессмысленную. Юнги, обсудив с подчинённым как правильно будет соорудить армию, написал ответ Чон Хёнмёну и заглянул во двор присоединиться к занятиям воинов. После потной тренировки, он созвал всех армейцев на главную площадь и рассказал об указе. А так же, кому стоит подтянуть свои навыки в борьбе, а кому умственные. Ведь, не тот владеет миром, кто умён или силён, а тот, кто благодаря знаниям знает, когда и как правильно направить свою силу. — Мы вместе отправимся на север страны, чтобы устранить распространению чужих войск на территории Силлы! Это объединит нас, как команду и усилит дух, мы победим, иначе я не достоин быть генералом! Слушающая толпа аплодировала и скандировала стих о лучшем будущем Шуги. Мин был доволен своей работой, он не только натренировал чудесных воинов, а и людей, которые видят в нем главного и уважают его. В толпе он заметил расстроенного Хосока, что стоял неподвижно и просто смотрел на Шугу. Мин не придал этому значения, ведь Чон ему так надоел, что не хотелось думать о печалях и раздумьях гвардейского лекаря. Даже плачь он перед ним на коленях, Юнги не спросит что стряслось и нужна ли помощь. Ему плевать на этого человека. Чон Хосок же был иного мнения, он бы помог человеку, будь это враг или друг, ведь натура целителя царила в его сердце. Он жалел, что так случилось, ведь как бы не злился, душа плачет и страдает от мысли, что Шуга уходит на войну. После тяжёлого дня, Хосок пошел к своему лучшему другу, Ким Сокджину. Его разрывало изнутри от горечи, что жизнь такая жестокая. Почему ему не может нравится какая-то красивая девушка из знатной семьи? Почему он извивается от несправедливости этого мира? Как Шуга может так долго быть в его мыслях? Почему не отпускает, а давит ещё больше? Столько вопросов, а ответов нет. Никто не знает почему жестокий и коварный генерал не смог открыться одному лекарю, зато смог другому. Он издевался над ним много лет назад, не давал проходу, заслонил проход своею гордостью. Убил надежды у человека, чье имя означает самую настоящую надежду. Погас свет в глазах солнечного Хосока, он светит, но тускло, этих лучей не хватает, чтобы полноценно осветлить мир. Никто больше не увидит ту искру, когда Хосок впервые увидел Шугу. Погода на улице ухудшалась, казалось, к вечеру будет ливень, что зальёт все вокруг и Чону не придется переживать, ведь он не один в плохом настроении. Небо с ним грустит, ведь их сияющее солнце потухло. Придя к дому Кима, Хосок расслабился, ведь на подсознательном состоянии он чувствовал себя спокойнее во дворе друга, будто защищён не пробивным стенами. Эти стены каменные, ничто не рушит доверие его к ним. Даже аромат цветов, посаженных семьёй Кима давало возможность расслабиться. — Хосок-а, ты пришел, я так рад тебя видеть. Ты надолго? — Я помешал тебе, чем-то занят? — Да ты что, просто тучи сгущаются, боюсь дождь пойдет и ты промокнешь, хотел предложить остаться, ты не против? — Мне как раз есть что поведать тебе, Сокджин-а… … Заварив пахнущий во всю листовой чай, Джин уселся удобнее возле друга, дабы послушать историю, что так опечалила его. — Ты ведь помнишь Чисана? Мы вместе выпивали вино с ним. — Помню, этот тоже печальный был. Меня очень удивило, когда он привел нас в дом Шуги, но я был слишком пьян, чтобы что-то осознавать. — Ты помнишь как он назвал его? Он назвал имя и фамилию, а не как все знают Шугу. — Думаешь он знает больше, чем мы о генерале? Я тоже не запомнил имя, ведь не сильно интересовался его любовными делами, если честно. — Только вот я запомнил, он его представил нам, как Мин Юнги. Не мог бы ты поискать своими людьми что-то об этом имени? Мне нужно все, детство, семья, друзья, где родился. — Это очень интересно, ты столько лет влюблен в этого Шугу и до сих пор не отпускаешь? — Он не дал мне и шанса, а Чисану отдался полностью и целиком, а ещё и сказал настоящее имя, которые никто больше не знает! Я в отчаянии, хочу мести. Ранее я думал, что ему не нравятся мужчины, поэтому он не даёт мне прохода. Ты знаешь, как он надо мной издевался все эти годы? Оскорблял, ни разу не улыбнулся мне, он сказал мне, что такие, как я должны гореть в аду. Мне больно, Джин-и… — Я помогу тебе всем, чем только смогу, только не печалься. У тебя доброе сердце, просто этот Мин Юнги не достоин твоего внимания. Что ты хочешь делать с Чисаном? Продолжишь общение? — Раз Шуга не дал мне почувствовать тепло любви, тогда и я отплачу той же монетой. Он пожалеет, что подпустил к себе Чисана. Я заставлю Чисана сделать то же с Шугой, что и он со мной много лет назад. Чтобы Чисан разлюбил этого Мина и ненавидел его. Но нужно действовать аккуратно, чтобы у него накапливалась ненависть постепенно, так надёжнее. — Ох, так ты хочешь, чтобы Чисан заставил Шугу побывать в твоей шкуре? Это умно, но главное правильно продумать план действий. — Поэтому мне нужно больше информации про Мин Юнги, тогда я смогу действовать. Его отправляют на войну, я не знаю, может, и меня тоже возьмут. — Это ужасно, ты ведь лекарь, но тебя тоже может задеть война. — Не волнуйся, я точно выживу, я должен видеть провал Шуги. Проведя весь вечер у Сокджина, Хосок получил сполна заботы, чтобы снова иметь силы улыбаться людям и делать вид, будто бы все хорошо. *** — Назначаю тебя главным в этой миссии! Ты обязан принести народу хорошие вести и поскорее. — Я сделаю все, как Ваше Величество пожелает, — низко поклонился Юнги. — Я предоставлю тебе столько людей, сколько нужно будет, главное победа для страны. — Я буду распоряжаться данными полномочиями с умом, Ваше Величество. Юнги откланялся ещё раз и поспешил собирать вещи для себя и Харли в долгий путь, не думая оповещать Чимина о своем отъезде. У себя дома он сел за стол и написал Чимину письмо о том, что он не желает больше его видеть и надеется, что тот забудет о их встречах. — Это единственный способ обезопасить его. Пускай он не будет рядом со мной, но будет цел и жив. Меня окружают только смерти, не стоило давать слабину, — рассказывает прибежавшей Харли, что тихо скулит на полу. Собака начала гавкать на хозяина, показывая недовольство и непослушность. Затем громче и громче, на что Юнги отреагировал спокойно, давая волю эмоциям животному. — Раньше ты не лаяла на меня, чем же тебе так запал Чимин в душу, а? Не отвечай, я знаю чем… Когда Юнги проходил мимо спальни, то заметил подарок Чимина. Эта мачете идеального размера, не тяжёлая, но при этом хорошо наточена. А выбиты инициалы имени Юнги завораживают от мысли, что такая зацепка на его настоящую личность лежит у него в доме. При этом, он никогда не избавится от этого оружия. Собрав теплую одежду, лекарственные травы и повязки, Юнги прилёг на кровать, повернувшись на бок и смотрел в окно на белоснежные звёзды. Эта синева за стеклом манила своими красками. Ранее он не любовался так долго звёздами в одиночестве, но эта ночь напоминала то самое поле хризантем, которое они посещали с Чимином. Как он рассказывал ему про созвездия, как искренне Чимин улыбался, как Чарли нравилось играть в цветах. *** Чимин хотел почаще видеться с Юнги, ведь в последнее время никак не получалось встретиться и побывать наедине. А если и останутся, то что-то, но все-таки случится, как на озере, где они встретили людоедов. Он, как и всегда монотонно зачесывает волосы в высокий хвост, а затем надевает черную повязку, прикрывая цвет у корней головы. После свою так же черную одежду с глубоким капюшоном. Ему не нравится прятаться за темными и невзрачными вещами, но приходилось скрываться, дабы не привлечь внимание своим видом. Казалось странным прятаться от королевской стражи и сыщиков в самом дворце, но кто станет искать потерянную вещь в своем же доме? На это и надеется Чимин, ему не было что терять, когда он переселился в столицу, но сейчас он и вправду задумывается об опасности его затей. При этом Юнги ни разу не отговаривал его. В дом постучали и Пак подошёл открыть, где со стороны улицы его встретил посланник, что передал свиток, не говоря от кого письмо. Посланник так быстро отдал лист и ушел, что Чимин не успел ни моргнуть, ни вздохнуть, ни спросить от кого. Зайдя внутрь, он поспешил раскрыть свиток и прочесть содержимое, его распирало любопытством, что это может быть письмо Юнги. Ведь его новый адрес знают только новые соседи, что так же прислуживают королевской семье, Тэхён и Юнги. Остановившись возле стула, он открыл лист и начал читать слова. — Мне жаль, я не хотел причинять боли людям, поэтому не начинал отношений ни с кем. Хочу, чтобы ты знал, что я не желаю больше тебя видеть, ведь наши встречи были фальшью. Я врал о любви к тебе, потому что мне было жаль тебя. Последней каплей был твой подарок, который я сжёг сразу, после того, как ты ушел. Прощай и больше не приходи ко мне. Если мы когда-нибудь встретимся, то сделай вид, что не знаешь меня, ведь я уже не знаю тебя. Прощай. Чимин от шока присел на тот самый стул, возле которого остановился. Скорее он ввалился на него всем телом, снова и снова прочитывая текст, написанный почерком Юнги. Он ни с чьими не перепутает эти иероглифы, ведь очень много времени провел в библиотеке Шуги, когда жил в его доме. — Что… Юнги не хочет меня видеть? Он меня бросил? Что за чушь, я не верю, это не может быть правдой… Чимин решил не верить какому-то листку и пойти к дому Мина и спросить о прочитанном лично. Прибыв к воротам, он заметил, что они заперты, но Чимин ловко взобрался на верх и перепрыгнул во внутрь двора. Во дворе было убрано и многих вещей не осталось. Вход в дом тоже заперт, он стучал и стучал, но никто не открывал. Посидев так ещё 5 минут, он решил осмотреть двор и пошел к конюшне, ни одной лошади не нашлось. Отчаяние накрыло изнутри, казалось, на него вылили ведро помоев, которые не отмыть до конца века. Как понимать такое заявление Мина. Он бросил Чимина и пропал, не удостоив парня и минуты объяснений, сказанный не трусливым способом. Да кто вообще бросает письмом? Это же такой низкий поступок. Чимин пошел опять к дверям и стучал в дверь, стучал и стучал, грохот по улице разносил настойчивость парня. Он не останавливался, пока не заметил алый отпечаток на деревянной двери. Это кровь стекает по кулаку, что он раздёр в попытках достучаться до Юнги об твердую поверхность. Пак ведь так старался, умолял дать шанс показать, что он будет счастлив с ним вместе, неужели Чимин был неубедителен или Юнги не понравилось время с Чимином? Или же он и вправду встречался из жалости? Или же, или же… Столько вопросов, а ответить некому. Весь свой выходной он провел под дверью Шуги, ничего не ев и не пив, просто сидел и смотрел вниз, ему не хотелось есть, не хотелось пить, даже горло не пересыхало. Организм был полон жидкости и без воды, это слезы, что Пак не позволил пролиться вниз. — Я так жалок, неужели я достоин такого обращения к себе? Наверное, это все, чего я стою, дешёвка. К Вечеру Чимин решил снова пройтись по большому двору и осмотреться, может это были галлюцинации и Юнги на самом деле не переехал. Но все было правдой, вещей нет на месте, все запечатано, лошадей нет на месте, тихо, словно кто-то умер. Опустошение снова накрыло с головой, он в нем плавает, затем тонет и утопает, задыхается, без единого вздоха, поддается, это судьба. Мир ведь жесток, не правда ли? И каждый переживает черные полосы, но Чимин живёт ею, больше он не ощущает тепло, ему холодно, лёд кристаллами образовался у сердца. Этот лёд теперь будет держать его на плаву, чтобы не утонуть полностью, он выплывет и будет ледником скитаться в океане. Проснувшись утром, Чимин заметил, что был укрыт каким то одеялом и сразу подумал, что вернулся Юнги и укрыл его. Осмотревшись, он обнаружил тень во дворе и побежал на встречу. — эй. — А, ты, наверное, Чисан, хозяин мне сказал, что ты можешь прийти. — Кто вы? — удивился незнакомцу Пак. — Я буду присматривать за двором, пока хозяин не вернётся. — А когда он вернётся? — Я не знаю, сказал, что ещё не знает. — А куда он направился? — На север страны, на войну, — объяснил незнакомец. — На войну? Спасибо, что рассказали. — Это все, что могу сказать, ещё кое-что. Шуга сказал, чтобы я прогнал тебя, если вернёшься, поэтому не приходи сюда больше, а то я обращусь к страже. — Я буду приходить сюда время от времени, Вы не сможете остановить меня. — Чисан, тебе стоит уйти сейчас со двора, ранее я пожалел тебя, ведь ты спал на земле, вот и укрыл, больше не будет такого, поэтому уходи. Чимин послушался и покинул двор, раздумывая о сказанном этим прислугой. Неужели он вызывает у людей чувство жалости, раз каждый пытается его пожалеть?