King of Silla

      — Шуга, вам прислали письмо, — прозвенел младший гвардеец. — От кого? — не отрываясь от бумаг, подписывал документы Юнги. — Неизвестно, ничего не подписано, взглянете? Мин Юнги высоко поднял брови, смотря на желтый конверт с узорами красных цветов. Он жестом указал положить лист к остальному барахлу на столе и велел выйти постороннему из покоев. Ткань его шатра подрагивала от наступающего ветра, а неустойчивые балки скрежетали. Уличный шум мешал сосредоточиться вечно занятому генералу. Гром с неба заставлял терять внимание к прочитанному тексту, а мелкие капли, что бились о ткань, уверяли о зачатии нового ливня. На этой недели дожди часто забирали время на раскопках, что замедляло работу военных. Подчиненные нашли главную улику, дабы посадить за решетку клан Ли, при этом не покладая руки стараются выискать что-то другое. Решив взглянуть на письмо, что заинтриговало загадочностью отправителя, Юнги открыл конверт. Внутри обнаружил всего несколько предложений. — Снежный дом на территории Когурё, ты не сможешь его найти в Силле. Встреча будет на границе в селе Пэкче, — прочитал генерал, озадаченно почесывая пальцами макушку. Тревога вселилась, как только он подумал о шпионаже внутри военных, ведь как иначе можно узнать о его планах найти снежный дом. Глаза забегали, а мысли устремлены перелистыванием возможных людей, что могли быть замешены в этом деле. Он никого не может припомнить, словно мозг отказывается принимать варианты. Шатёр наполнился отчаянным воздухом, которым питается Юнги на протяжении нескольких лет. Мин решил отдохнуть и прилег, пытаясь заснуть в запутанных мыслях. Они похожи на моток пряжи, который перекрутили, пытаясь сделать морской узел. Он прикрыл веки и в скором времени уснул от моральной и физической усталости за день. Несколько дней спустя, Юнги, заранее собрав людей, отправился в поход за редкой добычей. Он прямиком идет в логово дракона, что сожрет заживо. Рискнул и поставил всё на кон, надеясь на праведность того неизвестного источника. Дорога к селу Пэкче заняла несколько часов. Встреча должна состояться в полдень, поэтому отправился отряд еще с утра. Скача долгое время на лошадях, военные покрылись потом, всех мучала жажда. По прибытию каждый мученик накинулся хлебать воду, так же напоив своих помощников, что везли их весь путь на собственной спине. Мин надеется взять клан на опережение и схватить в тот момент, когда они будут переходить границу на запрещенную зону. Его план прост, схватить перевозчиков, отправить на столицу, распространить новость о закрытии Ли Сымина под арест. Испоганить репутацию тех, кто заставил страдать Юнги.

***

— Ваше Величество, Вам пришло письмо от генерала, — заявил канцлер, подавая вперед бумаги королю. — Важное? — Не имею права смотреть Ваши письма, поэтому ведаю о них Вам, Ваше Величество, — клялся в невинности Ким Намджун. — А что там в продвижении поиска Пак Чимина? Ты нашел его или так и будешь питать меня домыслами? — горячился король. — Он умело скрывается или кто-то ему помогает, мы потеряли похожий портрет. Возможно, рисунок был неточен, поэтому прохожие напрочь отрицали знакомость лица, — твердел Намджун. — Когда он объявится с правом на престол, то ты первый будешь висеть у входа в город. Твоя голова будет отлично блестеть на воротах, — шипел Чон Хёнмён. — Буду работать усерднее, Ваше Величество, — обещал Ким, в мыслях ненавидя короля за его властное поведение над ним. Король поправил гладкий пучок волос, который изо дня в день тщательно зачесывают на макушке придворные дамы. Его седина прибавляла возраста, а морщины на глазах образовывали мелкие впадины, словно царапины. Вечно поджатые губы говорили о его недоброжелательности к лицам напротив и отторжению любезности с ними. Чон всю свою жизнь отдал на воспитание Чонгука и правление государством. Хёнмён еще не стар, дворец забрал его молодость, помотав проблемами и постоянной защитой своего по праву. После того, как Ким Намджун отдал конверт от Шуги и скрылся с глаз, то зал воцарил тишиной. Ни чужого дыхания, ни шороха, лишь собственное сердце, что стучит под грудью. Король, сидя на большом троне, что обшит красными тканями, разворачивал содержимое посылки. Он так же заметил небольшие книги, что прилагались к переданному конверту. Бегло рассмотрев содержимое, Чон приступил читать письмо генерала. — Ваше Величество, присылаю Вам доказательство виновности клана Ли в зачатии войны на севере государства, ведь обвиняемые постачали государству-врагу оружие на протяжении 10 лет. Прошу Вас внимательно изучить книги и принять решение о наказании для всех причастных. Король долго изучал драгоценные записи обвиняемых и приметил для себя одну вещь. Он не мог понять каким образом клану выгодна война в стране, ведь так они тоже пострадают, если останутся без земель. Или у них договоренность насчет территорий захвата? Если это правда, то они гораздо сильнее, чем могут себя зарекомендовать. Их глава, Ли Сымин, влиятелен в стране и, как оказалось, на территории Когурё также. Знать такую информацию опасно даже самому главному человеку в Силле, правителю. Он надеется, что укрепил дворец достаточно для переворотов и прочих скандалов вне здания. Ведь устоять перед сильной армией не так легко, как укрепить ночной надзор на вышках. Крепкий чай помог расслабить мышцы Чона. С каждым глотком заварка насыщала организм энергией для ночных посиделок у трона и выслушивания поздних претензий запоздалых гостей. Зал практически никогда не был пуст, Хёнмёна постоянно окружали люди, чьи проблемы должны решаться. Когда приходят министры, то поглощают все внимание на себя, они словно хотят выступить и получить награду за самую обаятельную ложь. Эти люди искусно играют на публику, убеждая народ о том, что деньги, взятые из казны, пойдут на создание новых школ и новых инструментов для работы в поле. Тем самым предоставив для силлянцев рабочие места во время стройки. Это лицемерие повсюду, куда ты не пойдешь, где не обоснуешься, оно нагрянет и застанет тебя врасплох. Нужно быть готовым ко всему, ведь в королевстве Силла выживет тот — кто умеет адаптироваться к правилам жизни. Решив спрятаться — укрывайся, но умей красиво показать себя, когда того требует ситуация.

***

Чимин ворочался всю ночь, засыпая и просыпаясь каждые пол часа. Он менял позы, пытался переворачиваться на живот, удобно подлаживая подушку под голову. Становилось жарко, волосы прилипали ко лбу. Затем Пак раскрывался, стягивал тяжелое одеяло и ему становилось холодно. Он отсчитывал секунды, минуты, но мысли съедали с головой. Почему-то тревога окутывала, пробиралась с кончиков пальцем ног к кончикам пальцев рук. Чимин уснул, а во сне видел страшный суд над Юнги. Его прилюдно вешали, затем снимали с виселицы и выкидывали к остальным трупам. Пак постоянно видит этот сон, будто предупреждение о грядущей опасности. В очередной раз пробуждение кажется пыткой, тяжелым наказанием, забирая часы отдыха перед работой. Он потирал веки, словно те чешутся, словно их нужно стереть, пока плоть не выжжется. Когда глаза стали печь и слезится от давления, Чимин резко повернул голову, смотря в окно напротив кровати. Далее его взор пал на чашу с налитым раствором для успокоения нервов. Настойка долго пролежала без дела, набираясь все больше свойств с каждым днем. После кошмаров с участием Юнги Чимин задумывается о содержимом в чаше, как о спасении. Это скорее напиток, который поможет уснуть, зыбиться и получить некое удовлетворения от выпитого. Силой воли он отогнал неразумные мысли о дурманящем средстве и предпочел самостоятельно управлять своим телом без помощи каких-либо напитков. Контролируя собственное дыхание, Пак считает сколько раз в минуту он делает вдох, отвлекая мысли от воспоминаний о сне. Перевернувшись на бок, он ложится вплотную к стене, притуляясь к холодной поверхности голой спиной. Полежав недолго в таком положении, Чимин предпочитает обмотаться одеялом вокруг своего тела, иначе стужа заморозит до костей. На утро лекарь пробудился с кругами под глазами. На щеках отпечатались вмятины от подушки, а волосы взлохматились. Он громко зевнул, заполняя верхнюю часть туловища свежим воздухом. За окном еще не встало солнце, а птицы уже поют песни, завлекая всех живых существ встречать рань. Сезон дождей прекращается и погода плавно переходит к теплым денькам. Чимин, укутанный в одеяло расхаживает по кухне и готовит завтрак. Он предпочитает вареный рис с жареными овощами, наслаждаясь приготовлением правильного питания. Позавтракав, уходит в спальню и застилает постель, с неохотой стаскивая с себя теплое одеяло, что грело тело. Затем он приступил к каждодневной процедуре. Зачесывание белоснежных волос до сих пор забирает очень много времени и сил, ведь Чимин старательно скрывает свое происхождение. Он собирает их в высокий хвост, а затем закалывает на макушку всю длину, распределяя пучками. Его прическа подобна головному убору из тонких нитей, что примыкают к коже головы. После мучений с заколками и резинками, Пак приступил к главному — одеть повязку, что скроет корни волос. С чистой душой, он надел длинный белый ханбок с глубоким капюшоном и закрепил наряд желтым поясом на талии. Уже прибыв во дворец, Чимин снова, как в первый раз, рассматривал ручеек, в котором плавали рыбки. Он восхищался свободой этих мелких водных жителей. Они жили, не заботясь о том, какую карьеру построить или когда обрести семью, детей. Их мир ограничен водой, что наполняет небольшое вырытое пространство. При этом рыбы живут свою жизнь, не пекутся о чужой. Чимин заметил свое грустное отражение в ручейке на фоне голубого неба. Он снова опечален, чего избегал так долго, отстранял всех, кто способен напомнить ему о прошлом. Последние дни Пак чувствует себя еще большим слабаком, чем раньше. Снова думает о Мин Юнги, хранит его портрет, хотя друзьям лжет, что забыл старую историю. Эту страницу он вырвал из собственной книги жизни, вырвал, но хранит на соседней полке. Возвращаясь в настоящий мир, он вынырнул из мыслей. Прийдя к рабочему месту, Чимин занялся заколачивать свежий травянистый чай. Он взял заранее приготовленные травы из сосудов и размешал с кипятком, вынюхивая незнакомый аромат. Этот запах показался ему странным, обычно он приятнее, сегодня же более терпкий и насыщенный. Напиток готовится для первого приёма пищи короля. Обычно перед застольем Чон Хёнмён выпивает настой целящих сушеных растений от королевского лекаря, полностью доверяя ему свое здоровье. Чимин смахнул мысль о незнакомом запахе и решил, что ему видятся другие чувства из-за плохого сна. Всё ближе приближаясь к двери в покои короля, лекарь глубоко вдохнул и посмотрел в потолок. Он подумал о быстротечности времени и о том, как отец отреагировал бы, узрев высокопоставленность сына в королевстве. Он взлетел так высоко, насколько не мог подумать никто. Его стремление к победе отразилось на личности и поглотило мир изнутри. Чимин хочет свободы в своих мыслях и действиях, чтобы ничто не могло сковать. Чтобы как птица парить в небе, наслаждаясь высокими видами, наблюдать за мелкими людьми. Распахнувшиеся половинки дверей заставляют рефлекторно опустить голову, поклоняясь правителю государства. — Приветствую Вас, Ваше Величество, — спокойно произнес Пак Чимин. — Чисан, я уже соскучился за твоим чаем, это единственное, что дает мне силы жить. — Не будьте так строги к себе, Ваш организм прекрасно справляется со всеми нервными ситуациями. — Чисан, мне нужна твоя поддержка сейчас, как никогда, — начал рассказ король, — я должен решить проблему, которая затронет всю страну. Этот генерал мне приносит проблемы, он прислал документы стоимостью и моей головы. — Кто же посмеет Вам угрожать, Ваше Величество? Никто в этом королевстве не имеет такого права. — Ты ошибаешься, этот мир не так прост, как ты думаешь. Я в 19 лет тоже был таким незрелым и глупым. Король — человек, выбран небесами для правления страной, но есть люди выше статусом, чем я. Мне приходится подстраиваться к правилам, противоречивым практически всему населению Силлы. — Но кто их придумал? — спросил Чимин. — Могущественные кланы, без их поддержки король ничего не стоит. В свое время я был неосторожен, поэтому не думал о будущем своего рода. Ошибка в том, что я имел один брак, поэтому за моей спиной только один клан, ведь Чонгук так же их наследник, — раскаивался Чон Хёммён.

***

Ким Намджун сидел в баре полном красавиц, а также испивал обжигающий язык напиток. Он облокотился о спинку стула и поглядывал на танцовщицу, что двигала в разные стороны бедрами, завлекая внимание канцлера. Он уже два года занимается поисками Пак Чимина, забыв упомянуть королю как с самого начала нашел его. — Намджун, ты напряжен, может нам расслабиться и выбрать кого-то для вечера? Смотри на вон ту танцовщицу, — тыкнул пальцем на черноволосую высокую девушку, что трясла грудью, подмигивая мужчинам. — Сокджин, только тебе я могу говорить правду, я не знаю как поступить, — изливает душу брату. — Я готов слушать, — произносит Ким Сокджин, жестом указывая девушке рядом подлить алкоголь в чаши. — Брат, ты ведь знаешь как я ненавижу короля и всю его семью? — опьяневшим голосом спросил Намджун. — Это у нас в крови, я знаю, что ты жаждешь сместить это чудовище на престоле, — севшим голосом твердил Сокджин. — Как хорошо, что я могу с тобой общаться обо всем, не скрывая ничего. Ты правда помогаешь мне не свихнуться в этом жестоком мире. — А что от меня утаивать то? Я знаю обо всех и обо всем. — Ты ведь знаешь о Пак Чимине? Я не знаю как мне поступить с этой проблемой, он вечно мелькает во дворце, а я делаю вид будто не знаю кто он. Как мне поступить? Может подойти и напрямую спросить о его планах? Почему он заявился во дворец, просто выслуживая королю? — Он по уши влюблен в нашего генерала, мне кажется вся суть в этом. Он кажется неплохим малым, надеется, что сможет заставить его сердец оттаять, — усмехнулся Ким Сокджин своим доводам. — После окончания войны Шуга будет еще жестче, чем раньше. Все военные будут иными. — Намджун, я думаю стоит поддержать мальца и предложить его кандидатуру на престол, ты хоть понимаешь как мы сможем подняться при его правительстве? Он ведь, как легкая добыча, как марионетка с властью. — Да я давно уже приметил его, поэтому и храню его секрет от короля. Думаешь много людей помнят Чон Чиёна? — Раз даже мы знаем о чем, несмотря на то, что он отошел от дел, когда мы еще на коленях ползали, то думаю много. Опустошив еще несколько чаш с белым вином, мужчины долго сидели в заведении забитым пьяных вельмож, не уступавших им по статусу. Они отчаянно обсуждали дальнейшую судьбу Пак Чимина, не утаивая свои мысли по поводу его возможного будущего в королевстве. Они жаждали большей власти в стране, расширяя свои владения, но при нынешнем правителе это удавалось крайне долго и сложно. Чон Хёнмён цапал все сокровища себе в руки, остальным лишь давал понюхать запах денег. Будучи давно ознакомлены с этим жадным человеком, они хотели более молодого и неопытного короля на троне. Такого, каким можно манипулировать из близка, которого можно обкрутить вокруг пальца и сделать собственной куклой. Они считали Чимина идеалом для собственных кукольных игр. *** Уже в Пэкче все военные были при полной готовности к засаде. Кто-то занял позицию в кустах, кто-то на холме, кто-то в вырытых ямах прямо у дороги. Юнги в свою очередь выл в надежде скорее поймать их нарушителей и поскорее вернуться домой с заслуженной победой. Он взглянул на солнце с заметил, как сильно оно сместилось. Время шло, а никто так и не появлялся. Внутри таилась мысль о подставе, но сердце цеплялось за возможность раскрыть дело быстрее. Поддавшись своим чувствам, надеясь на правдивость письма, он тихо выжидал запрещенную провозку оружия. Военные устали сидеть в засаде под палящем солнцем. После недельного непрерывного дождя погода сменилась на солнечную, будто провожала последние теплые дни. Юнги вспотел, его одежда вязко липла к телу. В условиях войны купаться приходится очень редко, особенно на таких важных операциях по захвату, как сейчас. Мин не считал, что они выиграли у Когурё, он выжидал, когда враг покажет себя настоящего, не скрывая всю мощь. Он сильно устал от такой большой ответственности и постоянной тяготы. Лежа на животе на холодной траве, он порывался уснуть, веки то и дело закрывались. — Шуга, можете немного вздремнуть, я прослежу за всем, — сказал, рядом сидевший военный. — Я справлюсь, кто я по-твоему? Будучи генералом, я первый должен знать обо всем и присутствовать везде. Мне нельзя спать. — Так и помереть можно, Вы ведь не отдыхаете совсем, я прикрою, никто не узнает о Вашей слабости, — толкнул мужчина Юнги в плече. — У меня нет слабостей, — отчеканил генерал. Военный тут же прекратил свою никому не нужную заботу и уставился в горизонт. Все гвардейцы знали, что их генерал властный и строгий человек, так же осознавали насколько он несправедлив к себе. Мучая остальных работой, он никогда не сидел сложа руки, всегда проявлял инициативу в службе. Забывая беспокоится о своем здоровье, военные иногда делали это за него. Но генерал злился еще больше, когда кто-то хотел поухаживать за ним, он ненавидел чувство беспомощности и слабости. Через какое-то время небо стемнело и горизонт застелили серые тучи. Ветер вздымался, шатая мелкие веточки с почти полностью опавшими желтыми листьями. Кусты, в которых прятались двое военных, больно скрежетали кожу ладоней и лица, оставляя мелкие красные следы. Волосы трепались из-за ветра, то и дело попадая в глаза. Юнги чувствовал неладное и тихо прошептал напарнику: — Нужно сворачиваться и очень тихо уходить с этого места, здесь что-то нечисто. — Мне тоже кажется, что наш источник информации пытается подставить нас или ошибся, — подтвердил сомнения военный. — Мы здесь сидим целый день, а никакой незаконной перевозки нет, нас предали. Подползи к соседней засаде и прикажи им запрячь лошадей, мы выдвигаемся обратно. — Будет сделано, генерал, — тихо прошептал тот. Юнги, насупив лицо, образовав морщины у глаз, высматривал что-то на темной тропе. Он был уверен в своих догадках и достал стрелу из-за спины, натягивая ее на тетиву. Как вдруг, услышав шорох сбоку, генерал быстро среагировал и направил наконечник стрелы на источник шума. Уставившись на непонимающего помощника, Юнги убрал прицел. Тот подполз поближе и немного ошарашено взялся за голову, не зная с чего начать рассказ. — Докладывай. — Лошадей нет и тех, кто за ними следил тоже. Я велел остальным сидеть тихо и не соваться, дабы не нарушать тишину. Кто-то однозначно следит за нами, — отчитался младший по рангу. — Нам нужно уходить, тот, кто следит, не будет долго ждать, пока мы поймем о их планах, — приказал Шуга. — Что мне делать? — спросил военный. — Тебе нужно подползти к тем, кто ближе и велеть, не поднимаясь ползти в сторону леса, через который мы сюда пришли. Разделимся всей командой, сейчас не время держаться вместе. Ты можешь пойти с ними, а я сам справлюсь. — Я Вас не брошу, Шуга, — твердил подчиненный. Юнги лишь строгим взглядом проводил его прочь к остальным, уверяя, что сейчас не время для геройств. Ветер поднимался, буйно настаивая о будущей неприятности в этом сером месте. Природа твердила об опасности, но Юнги не сдвигался с места. Он сидел в засаде целый день и не передвигался, поэтому уверен, что его не обнаружили. Но вдруг он снова слышит шорох листьев, приближающийся в его сторону. Шуга запряг свою стрелу и прицелился, закрывая один глаз для точности. И снова из темноты виднелась голова знакомого человека. — Что ты здесь забыл? Я велел отправляться с остальными, — злился генерал за неподчинение приказам. — Я не могу Вас оставить одного, — опустил голову военный. — Генерал, я правда буду полезным. — Ты хорош в деле, поэтому и сидел со мной, но ты будешь наказан за самовольство. — Я понесу наказа… — замолчал. Юнги не понял в чем дело, как вдруг заметил стрелу, что впилась в спину напарника. Он быстро среагировал и положил его на землю. Лежа на животах, один стискивал зубы от боли, а второй осматривал рану и старался бесшумно порвать кусок ткани своих одежд. Это удавалось паршиво, ведь нитки разрывались очень громко, привлекая еще больше внимания. Оставить его умирать генерал тоже не мог, ведь чувствовал ответственность за его жизнь после того, как младший не оставил Мина одного. Он вернулся и стал целью. Они стали целью. — Уходите, я сам справлюсь, — предложил раненый. — Ты правда стал очень полезным с возвращением, привлек внимание и теперь мы знаем с какой стороны идет атака. Хорошо справился, — пытался подбодрить Генерал, подозревая, что напарник не переживет эту ночь. — Я в порядке, правда, идите. — Нет, если они возьмут тебя живим, то смогут узнать информацию, поэтому я тебя не оставлю, — сломав стрелу, торчащую из спины, перематывал рану Юнги. Взяв под руку раненого, он пополз в сторону леса, где темень застелила все вокруг. Там шансы скрыться явно больше. Они передвигались очень медленно, практически бесшумно, так как ветер усилился еще больше и скрывал практически любой шум. На улице было холодно, листья на земле совсем не грели, а ветер прошивал насквозь. — Шуга, оставьте меня здесь, я уже не могу шевелиться. Ваши тренировки очень помогают быть устойчивым ко всему, но у меня больше нет сил, правда… — Я тебе не верю, ты пережил войну, а какую-то мелкую засаду не сможешь? Не этому я в гвардии учил солдат. Шуге не пришлось делать выбор, так как прилетела еще одна стрела и ударила рядышком с предыдущей. Парень поднял пустой взгляд на Генерала и сделал большой вдох, опустив свою голову навсегда. Сердце генерала больно кольнуло. Он не был бессердечен и чувствовал утрату каждого солдата. Юнги строгий, создавая видимость безразличия к остальным, но это лишь защитный слой его души, который помог ему выжить после смерти родителей. Долго не скорбя, он подумал о своей защите и снова достал стрелы, пытаясь выискать в темноте врага. Ему ничего не удавалось, вокруг сплошная чернота. Осмотрев деревья рядом, запрятался за широким дубом. Мин Юнги задумался почему в него не стреляют и предположил, что его хотят живим. Если это так, то есть возможность рвануть подальше от сюда, стараясь скрыться в чащах. Он побежал навстречу ветру, скрываясь в лесу, но его настигают всадники, сбивая с ног. Юнги не пытался легко сдаться и выпустил стрелу, лежа на спине в копне листьев. Попав всаднику в руку, тот не справился с управлением животного и упал вниз. И вдруг из ниоткуда повыходила целая толпа солдат, окружая Мина в кольцо. — Я не сдамся, вам придется меня убить, — с ухмылкой произнес генерал. В ту же секунду он почувствовал сильную боль в районе бедра. Опустив взгляд на ногу, он увидел торчащую стрелу. Разрез чувствовался, словно обжигающий метал по коже. Острие цепко застряло в ноге, заставляя съежиться в клубок. Генерал не собирался сдаваться, не отстояв свою честь. Он опирался рукой об здоровую ногу и еле как поднялся. Юнги достал из ножны свой меч и направил перед противниками впереди. Всадники спустились и ринулись в бой с раненным генералом. Мужчины дрались, не опуская клинки ни на секунду. Трое пытались задеть руку, которая держала меч, чтобы Шуга остался обезоружен. Лучники стояли подальше от поле боя, держа на прицеле генерала и перешептывались о награде, которую получат за его голову. — Кто вас прислал? Это король? — Пытался выяснить Юнги. В ответ все молчали и дальше продолжали нападать на обессиленного от быстрых маневров воина. Мужчина в черной маске порезал вторую ногу Юнги и он отскочил на пару секунд назад, стараясь не потерять контроль над сознанием. Затем он резко уклонился от приближающегося клинка со стороны, почти задевший бок живота. Юнги снова отскочил назад и воспользовавшись моментом, достал маленький метательный нож. Не успев запустить холодное оружие в противника, его пронзила еще одна стрела в ту же руку, которая держала нож. Генерал Шуга застыл на секунду, опоминаясь, что сыграло на руку для нападающих. Мужчины выбили из рук Юнги меч и схватили, держа вырывающегося из последних сил пленного. Ему надели на голову мешок, не позволяя видеть место, в которое его отведут. Последнее, что услышал Юнги перед потерей сознания было что-то про его силу и выносливость.