Глаза с разводами бензина

— Кир, мне очень жаль, но я не смогу приехать. У Мигеля поднялась высокая температура, а Аня в отъезде, — новость была для Киры неутешительной, ведь именно сегодня ей меньше всего хотелось оставаться одной, но отца она понимала и не собиралась даже думать о том, чтобы всё-таки заставить его приехать. Это было бы слишком эгоистично, а эгоисткой девушка уж точно не была, поэтому сделав голос, как можно безразличнее, она ответила: — Я справлюсь, пап. Не маленькая уже. Лучше скажи как он там, держится? — увести разговор в другую сторону было намного легче, чем продолжать обманывать отца. В этот день ей не хотелось врать ему, да и брюнетка точно знала, что это бессмысленно, как бы она не пыталась. Тимура вообще было достаточно сложно обмануть, ведь он был слишком внимательным к деталям, что в некоторых случаях подбешивало, но Родригез иногда удавалось обойти его проницательность. Из неё бы, наверняка, вышла потрясающая актриса, Арс бы сто процентов кусал локти от зависти.       Закончив разговор с отцом примерно через час, Кира отключила мобильный и закопала его в подушках дивана. Слышать кого-то постороннего сегодня - не хотелось, сидеть в соцсетях тоже, поэтому чтобы уберечь себя от ошибок, за которые ей потом будет очень и очень стыдно, она его спрятала и попыталась просто забыть о существовании смартфона. Это ей удалось не сразу, но через какое-то время всё равно получилось.       "Вот бы так же забыть и её смерть" — открывая бутылку дешёвого вина, подумала девушка. Когда тугая пробка наконец поддалась, Родригез сразу же приложила горлышко бутылки к губам и, сделав несколько больших глотков, отставила её. Ночь предстоит длинная и тяжёлая, с прошлого года она этот факт не забыла.       Схватив с собой начатую бутылку, Кира направилась в свою комнату, параллельно настежь открывая окна по всей квартире. Весенний холодный воздух сразу же проник в помещение, в котором и без него было весьма прохладно. Брюнетка уже начала стучать зубами и кутать руки в широкие рукава толстовки, но не смотря на это, всё равно не закрывала окон. Как она считала, сквозняк поможе её вскоре пьяному мозгу иногда хоть немного трезветь, чтобы оставлять в воспоминаниях всё, до мельчайших подробностей.       Двенадцатое марта Кира ненавидела, стараясь даже не упоминать этот день в разговорах. Это было иногда затруднительно, ведь вопрос "когда ты родилась" , преследует любого человека на протяжении всей его жизни, что, в принципе, не удивительно. В последние два года, ей было трудно отвечать на него, ведь это, зачастую, заканчивалось истерикой. Каждое упоминание этой даты оставляло на сердце девушки новую рану, которая никогда полностью не затянется. Она будет редко, но всё же напоминать о себе. Это больно, но брюнетка привыкла.       Смерть мамы стала для неё полной неожиданностью. Да, женщина болела раком лёгких, но у неё была всего лишь первая стадия, на которой ещё можно что-то сделать. И они, безусловно, сделали. Узнав о диагнозе близкого человека, Родригез все силы бросила на то, чтобы найти денег на операцию. Тимур тоже не остался в стороне и практически полностью проспонсировал перелёт Александры в Германию, где должна была проводиться операция, и её прибывание в одной из лучших частных клиник Берлина. Сама девушка, разумеется, полетела вместе с ней. Сильная любовь и привязанность к матери, не могли позволить ей бросить женщину одну. Она бы себе этого никогда и не за что не простила.       Операция прошла успешно, Александру перевели обратно в палату, где она должна была проходить курс реабилитации, а Родригез сразу же после этого пришлось покинуть Берлин из-за съёмок, которые итак задержали на целых три месяца, что не могло не сказаться на их результате. Да, пятый сезон, безусловно, вышел ничуть не хуже других, но сами импровизаторы чувствовали, что шутки были какими-то не такими, сами они выжатыми, как лимон, а всегда весёлая и безмятежная атмосфера и вовсе полетела в тартарары. Каждый из них переживал за состояние члена своей команды, которая уже давно стала второй семьёй. Как бы брюнетка не старалась скрыть свои мысли и эмоции, все они видели, что она изменилась. В ней потух тот огонь, что всегда ярко горел в её карих глаза и передавался другим. Кира утратила его, что стало ударом не только для неё самой, но и для всех её близких.       Сидя в небольшом ресторанчике в центре Москвы, девушка пыталась отвлечься от мысли, что сегодня должно что-то произойти. Она правда пыталась радоваться своему двадцати трёх летию, но на душе всё равно было неспокойно. Родригез считала всю праздничную атмосферу неуместной в данной ситуации. Каждый раз, делая глоток красного вина и слушая тост в свою честь, ей хотелось просто встать и уйти. Купить билет на ближайший рейс до Берлина, сесть в самолёт и оказаться рядом с матерью, самолично утвердиться, что с ней всё в порядке. Она не сделала этого лишь из-за отца, который уговорил её хоть на один день отвлечься от грустных мыслей и как следует отпраздновать свой день рождения, ведь всё-таки двадцать три бывает лишь раз в жизни. Не сразу, но ему удалось уговорить её.       Зная, как дочь не любит всю эту шумиху вокруг себя, он забронировал столик в ресторане, куда точно не нагрянут СМИ и собрал самых близких её друзей - импровизаторов и Толю Цоя. Участник бойс бенда много значил для Киры, буквально был её первым настоящим другом, который мог просто нагрянуть к ней в три часа ночи с предложением поесть фаст фуда и посмотреть новое шоу по ТВ3. Девушка любила его как старшего брата, которого у неё никогда не было, но о котором она тайно мечтала. Парень же, в свою очередь, испытывал к ней тоже самое, лишь изредка разбавляя их общение лёгким флиртом. Цой был первым человеком, который узнал об их расставании с Раммом. Он даже, кажется, приехал к нему домой и хорошенько разукрасил его симпатичное лицо. Ну, ей так передали.       Когда девушка вошла в состав балета первого сезона "Маски", то на первой же репетиции чуть не разругалась с другом, ведь это именно её навязчивая идея заставила Тимура Родригеса вспомнить о таком певце, как Анатолий Цой. Кореец ещё долго ей это припоминал, но брюнетка просто закрывала глаза на его обвинения. Кто же виноват в том, что она так хорошо его знает? Наверное, он сам, ведь если бы, шесть лет назад, парень не подошёл к ней на красной дорожке премии "Муз ТВ", то этого бы всего не было. — Кир, Александра умерла, — сказал Тимур отведя её в сторону прямо в разгар праздника. Услышав эту новость, девушка осела вниз по бетонной стене и полностью забыв про макияж, зарыдала в голос. На шум сбежались все гости, которые ожидали увидеть всё, что угодно, кроме бьющейся в неконтролируемой истерике имениннице. Разумеется, праздник тут же свернули, а отключившуюся от упадка сил Киру отвезли в больницу, где её быстро привели в чувство, вкололи сильное успокоительное и вернули в надёжные руки отца, который после этого практически сразу же забрал её жить к себе, искренне переживая за то, чтобы она с собой ничего не сделала. Основания у него для этого были, ведь на следующий день, после похорон матери, он нашёл девушку сидящую в ванной с перочинным ножом, которым она уже успела сделать несколько неглубоких порезов.       Причиной скоропостижной смерти Александры стала остановка сердца, которое просто не справилось с нагрузкой после серьёзной операции. Первое время, Родригез наотрез отказывалась узнавать причину её ухода из жизни, ведь любое упоминание о ней, заставляло Киру вновь и вновь запираться в комнате и рыдать до потери сознания. Она не хотела быть слабой, но ничего не могла поделать с пустотой, которая заполнила всё её сердце, душу и разум. Девушка не знала, как жить дальше, ведь не представляла свою жизнь без матери. Да, она воспитывала её лишь с девяти лет, но на то были веские причины, в которые мало кто был посвящён.       Кира родилась, когда обоим её родителям было лишь шестнадцать. Они были молодыми, глупыми, и совершенно ничего не знали о средствах контрацепции. Мать Александры настаивала на том, чтобы дочь сделала аборт, но девушка не хотела этого делать, ведь считала, что нужно нести ответственность за свою безрассудность. Родители Тимура тоже настаивали на том, чтобы ребёнок всё-таки родился. В итоге, сошлись на компромиссе - ребёнок рождается и тут же переходит под опеку Златы и Михаила Керимовых. Сразу же после родов, Александру увезли в Москву и она не виделась со своей единственной дочерью до окончания университета.       Когда девушке исполнилось восемь, она впервые познакомилась с матерью. Это было на Красной площади, в день её рождения. Она помнила, что была безумно счастлива, когда увидела женщину, которую хоть и не сразу, но стала называть мамой. Брюнетка быстро привязалась к ней, иногда забывая о втором родителе, что не могло его не раздражать, но Тимур ничего с этим не делал, ведь понимал, что все эти годы ей действительно не хватало матери.       Опеку над дочерью Александра так и не получила, хотя и старалась самостоятельно воспитывать её. Они несколько недель в году вместе жили именно в той квартире, где сейчас живёт сама Родригез. Кире казалось, что у них есть всё время мира, чтобы вдоволь насладиться общением друг с другом, но как оказалось, жизнь - та ещё сука.

***

      Громкий стук в дверь вывел её из своих воспоминаний. Медленно повернув голову в сторону, откуда исходил звук, брюнетка нехотя спрыгнула с подоконника и прихватив полупустую бутылку с вином, немного пошатываясь, направилась в коридор. — Кто бы ты ни был, пошёл нах... Ты что тут делаешь? — оборвав саму себя на полу слове, девушка застыла в дверном проёме. Облокотившись на косяк, чтобы не дай Бог не свалиться прямо здесь, она огромными глазами таращилась на незваного гостя. Пьяный мозг начал понемногу трезветь и даже не из-за сильных порывов ветра, которые гуляли по квартире, снося все вещи на пол, а из-за осознания того, что кто-то нарушил уже ставшую привычной, тишину. — Ты не отвечала, да и не приехала, что для тебя странно. Я начал немного беспокоиться, так что... Прости, если помешал, — Тимур взглядом показал на бутылку в её руках. Посмотрев туда же, Кира горько усмехнулась и поднеся зелёное стекло ко рту, залпом допила оставшееся в сосуде вино. Поморщившись от кислоты алкоголя, она наклонила голову и облизнув сухие губы, тихо рассмеялась.       В этот день она никогда не закрывала двери, надеясь на то, что какой-нибудь бандит вломиться в её квартиру, а саму девушку - прирежет во сне. Для района, в котором она живёт, это будет не первым таким случаем. Точнее, это было бы одним из многих убийств, совершённых при таких обстоятельствах. Кто же знал, что вместо маньяка-убийцы, к ней беспардонно вломиться сто восьмидесяти пяти сантиметровый Заяц? — У меня тут ма-аленька вечеринка, — растягивая гласные пропела она и оттолкнувшись от косяка, прошла на кухню. Достав из пакета новую бутылку того же вина, Кира вернулась в коридор и сев прямо на пол, ловко откупорила её. Сделав ещё три глотка, девушка побултыхала содержимым и приложившись затылком к холодной стене, подняла свои затуманенные алкоголем глаза на мужчину. Было неудобно смотреть на него снизу вверх, но она привыкла, ведь даже Матвиенко был выше неё, что не могло не бить по самооценке. — Женский алкоголизм не лечится, ты знала? — снимая свои удивительно белые для погоды снаружи кроссовки, пошутил сказал он. Родригез лишь усмехнулась и вновь приложилась к бутылке. Да, она была уже изрядно пьяна, но нормально говорить и думать ещё могла. Только вот ей этого совершенно не хотелось, поэтому брюнетка никак не отреагировала на то, что Тимур сел на пол рядом с ней. Выхватив у неё бутылку, он не разглядывая отпил, что стало его маленькой ошибкой. — Что за кислятину ты пьёшь? — мужчина поморщился, но выпил ещё немного, что не могло не рассмешить Киру. Отобрав у него алкоголь, девушка нашла производителя и рассмеялась ещё громче. — Вино полусладкое, изабелла, производительства компании, заслужившей любовь всех времён и народов - "Каждый день". Херня полная, но для того чтобы напиться - в самый раз, — она залпом допила всё содержимое второй бутылки и держась рукой за стену, поднялась на ноги. Поправив задравшуюся толстовку, она прошла на кухню, где взяла в трясущиеся руки пакет из "Ашан", полностью наполненный бутылками с алкоголем, и неначатую пачку ментоловых сигарет. Передёрнув плечами от сильного порыва ветра, Родригез, звеня бутылками, вернулась в коридор. — Я так понимаю, моя вечеринка разрастается. Будешь пить со мной? — для пояснения масштаба своей "вечеринки", брюнетка потрясла пакетом. Усмехнувшись, Тимур поднялся с пола и выхватив его, заглянул во внутрь. Увидев содержимое, он брезгливо поморщился, но ничего не сказал, просто молча последовав за удаляющийся девушкой.       Когда он зашёл в комнату и закрыл за собой дверь, Кира уже сидела на подоконнике, пытаясь трясущимися толи из-за холода, толи из-за выпитого алкоголя руками зажечь зажигалку. Спустя пару бесплодных попыток, ей это удалось и она подожгла сигарету, которая была зажата между указательным и средним пальцами левой руки. Сделав глубокую затяжку, Родригез выдохнула белое облако пара в открытое настежь окно. По её щекам струились слёзы, размазывая тушь и подводку по лицу.       Тимур не знал, что с ней происходит. Он просто приехал убедиться жива ли она вообще, но почему-то решил остаться. Наверное, пьяная девушка, которая с порога хотела послать его, стала причиной для этого решения. Мужчина просто не мог допустить, чтобы столь хрупкое и беззащитное, по его мнению, создание в одиночку выпило пять литровых бутылок вина, а после выкурило пачку сигарет. Это был бы слишком омерзительный поступок с его стороны. Он, разумеется, не будет лезть ей в душу, ведь ему недоступна данная привилегия. Когда придёт время, она сама расскажет. Если захочет, конечно. — Тебе не холодно? — садясь напротив неё, спросил Тимур. Стряхнув пепел с догорающей сигареты прямо на карниз, Кира лениво повернула голову в его сторону. Из уголков глаз всё ещё текли слёзы, но она не стеснялась их, ведь было уже всё равно. Он сам зачем-то приехал к ней, тем самым нарушив молчаливое одиночество, которое давило на неё, хоть она в этом никогда и не признается. Он нагло ворвался в её хрупкий мир, в котором царила скорбь и тоска, так что почему она должна чего-то стесняться? Он, сам того не подозревая, согласился разделить с ней всю боль от утраты, что она хранила в своём сердце, и всё то жгучее отчаянье, которое перекрывало ей воздух. Он сам на это подписался, поэтому она могла позволить себе такую вольность, как слёзы. — Холодно. Мне всегда холодно, — призналась она и затушив догорающий окурок о створку окна, снова повернула голову в сторону ночной Москвы.       Ей нравилось молча смотреть на трубы, которые, казалось, достают до самого неба. Они были такими грязными, но почему-то всё равно имели право касаться чего-то светлого и чистого. Это бесило, но в этом была вся Москва. Она буквально соткана из противоречий, которые никак не могут найти баланс друг с другом. Кира не понимала, как обычные пятиэтажки могут находиться в одном районе с богатыми особняками, как бедные люди, живущие чуть ли не на улице, являются соседями олигархов и селебрити. Это было неправильно, это все презирали, стараясь как-то от этого избавиться, но не получалось. Да и не получиться, ведь проблему, как болезнь, нужно лечить сразу же, а это было уже невозможно. — Возьми, она явно будет длиннее и теплее твоей, — Тимур не стал говорить ей о том, что можно всего-то закрыть окно. Она и без него это знала, поэтому он просто протянул ей свою серую толстовку, оставаясь в одной лишь футболке. Его вещь и правда была огромной, но такой тёплой и уютной. Девушке, при одном взгляде на неё, казалось, что как только она её наденет, то тут же утонет. Мужчина был слишком высоким по сравнению с ней, так что такое действительно могло произойти. — Спасибо, — она ответила тихо, практически шёпотом, но он всё равно услышал её. В звенящей тишине комнаты трудно было этого не сделать.       Без капли стеснения стянув с себя свою любимую вещь, Кира осталась в одном спортивном топе, который еле-еле держался на хрупких плечах. Когда комик думал, что девушка слишком худая, он не ошибся. Сейчас, видя её без объёмных вещей, которые она так любила, Тимур даже подумал, что преувеличил, назвав брюнетку худой. Правильней было бы назвать её ходячим скелетом, обтянутым тонким слоем кожи.       На фоне огромной и сияющей Москвы, Родригез выглядела ещё более маленькой, чем была на самом деле. Тимуру хотелось отдать её тому, кто сможет о неё позаботиться, накормить и просто сделать её счастливой. Себя он таким человеком не считал, да и навряд ли бы когда-нибудь посчитал. Он - просто невольный свидетель того, что она тоже, несмотря на то, какой образ она выстроила в своей голове, живой человек, который может радоваться и грустить, смеяться и плакать, рвать за своё место под солнцем и просто опустить руки, не найдя в себе сил бороться дальше. — Знаешь, я рада, что ты здесь, — спустя несколько часов молчанья, сказала Кира. Её голос был хриплым, видимо из-за практически полностью выкуренной пачки сигарет, но его всё равно было приятно слушать.       Всё то время, что они сидели молча, её силует практически не двигался. Она лишь изредка прикладывалась к бутылке с вином, делая большие глотки, а после выкуривала несколько сигарет. В последний час, мужчине казалось, что она спит, прислонившись лбом к холодному стеклу, но это было не так, ведь сон каждый раз куда-то уходил, заставляя её просто сидеть с закрытыми глазами.       В толстовке Тимура и правда было намного теплее. Она доставала девушке практически до середины икры, что выглядело немного нелепо. В другой ситуации, они оба обязательно бы вдоволь посмеялись над её внешним видом, но не сегодня. Этой ночи не нужен был смех или же долгие разговоры по душам. Ей даже просто звуки были не нужны. Эта ночь требовала лишь понимающего молчания, которое смог подарить брюнетке Тимур. Он не лез ей в душу, хотя она видела, что ему очень хотелось задать хоть один вопрос, но он каждый раз останавливал себя. Родригез была благодарна ему за такой подарок в виде простого, человеческого молчания. — Тебе явно пора спать, — комик спрыгнул с холодного подоконника и оказавшись на полу, галантно протянул девушке руку. Сомнительно покосившись на неё, она самостоятельно, хоть и немного неловко, слезла с него и дойдя до кровати, которая стояла в нескольких метрах от окна, скромно легла на самый её краешек. Молча удивившись тому, что даже на девяносто процентов состоя из дешёвого вина, Кира осталась самой собой, Тимур достал из заднего кармана джинс телефон. Он уже собирался вызвать такси, ведь вести машину в пьяном состоянии было весьма опасно, когда тихий голос раздался откуда-то сбоку. — Останься, пожалуйста, — ей было трудно просить его о чём-то, особенно о таком, но она всё же смогла выдавить из себя эти два слова.       После того, что было этой ночью, он мог смело входить в тот маленький круг людей, которым девушка могла довериться. Да, это было странно, но ей хотелось ему доверять, поэтому, когда он всё так же молча лёг на другой конец кровати, она, завернувшись в своё розовое одеяло, пододвинулась к нему непозволительно близко. На секунду подняв глаза наверх, брюнетка как бы спросила разрешенья на следующие действия. Получив такое же молчаливое одобрение, она уткнулась носом ему в грудь и балансируя на тонкой грани между сном и реальностью, прошептала: — Знаешь, а ведь у меня сегодня день рожденья, — после этого, девушка провалилась в сон.       Уже будучи в сладком царстве Морфея, Кира почувствовала лёгкий поцелуй в макушку. От этого жеста по телу в одну секунду разнеслось такое тепло, что она невольно улыбнулась и прижалась к чужому телу ещё ближе. Тимур, который не сумел заснуть в эту важную для них обоих ночь, видел эту лёгкую улыбку, которая была по-детски счастливой и невинной. Зная эту девушку, трудно было поверить в происходящее, но он своими глазами это видел и что-то ему подсказывало, что только несколько людей на этой плане удостоились такой чести. — С твоим днём, малышка.

***

      Кира проснулась, когда на улице уже вновь было темно. Немного повалявшись в кровати, девушка всё же нехотя покинула её. Смыв со своего лица потёкший макияж, она вернулась в комнату, чтобы заняться уборкой после вчерашней, а точнее уже сегодняшний, ночи. Когда брюнетка не нашла ни одной пустой бутылки, то была приятно удивлена, а зайдя на кухню, так и вовсе ошарашена. На стеклянном столе одиноко стояла маленькая тарелка с двумя бутербродами, состоящими из обычного хлеба и сыра. Рядом с ней, в её любимой кружке с надписью "BOSS", когда-то подаренной Антоном, был кофе. Уже давно остывший, но всё равно безумно вкусный.       Позавтракав, Родригез помыла посуду и откапав телефон, собралась написать короткое "Спасибо" человеку, который так много сделал для неё, но даже не подозревает об этом. Когда Кира уже занесла палец над иконкой "Отправить", в дверь позвонили. Чертыхнувшись сквозь зубы, она быстро тыкнула по кнопке и пошлёпала босыми ногами к двери. Отворив её, девушка наткнулась взглядом на курьера, в руках которого был огромный букет цветов. Протянув его ей, он попросил брюнетку расписаться и после этого, пожелав хорошего вечера, удалился.       Букет был невыносимо тяжёлым, прямо как тот, что ей подарил Заяц вовремя выступления. Сев на пол прямо в коридоре, Родригез вдохнула уже так полюбившийся ей запах роз. Кажется, скоро она не сможет без него жить. К хорошему, видимо, и правда быстро привыкаешь.       В середине неожиданного подарка, Кира нашла маленькую записку. Развернув её, она счастливо улыбнулась и вновь вдохнула удивительный запах, который быстро заполнил всю квартиру девушки. Ей обязательно надо будет купить себе ароматическую свечу с запахом роз и похоже, у неё появилась новая зависимость.

"Я видел, что у тебя на кухне стоит две икебаны из роз. Подумал, что Бог любит троицу, так что вот. С твоим днём, малышка.