Rocksin

      Неоновые вывески резали по привыкшим к темноте глазам. Сигаретный дым, запах алкоголя, пьяный смех, яркий свет то тут, то там — со стен. Игорь не любил подобные заведения, но Юля его не слушала. Она тащила мужчину за руку и говорила, что всё будет хорошо. Что пропустить пару стаканчиков после тяжёлого рабочего дня — это правильно, тем более завтра у майора законный выходной и можно не переживать по поводу похмелья. Игорь долго упирается, пытается спорить с девушкой и попасть домой, убежать к Прокопенко или заменить себя Дубиным, но вот незадача — у стажёра завтра рабочий день. Пчёлкина жмет плечами и улыбается, говоря, что мальчишке с утра будет плохо и Игорю пора научиться жалеть стажёра, а не загонять до кровавых мозолей и сбившегося дыхания.       Юля уверенно поворачивает за угол и сворачивает к подвальной лестнице. Рядом и на ней стоят люди: пьяные, под чем-то, разгорячённые танцами. Концентрация сигаретного дыма кажется удушающей, а задача спуститься по не освещённой лестнице и попутно не отдавить никому ноги и самому шею не свернуть — кажется невозможно. Крепкая рука Пчёлкиной сжимает предплечье майора, поддерживая. Кинув на шатена весёлый взгляд, девушка тянет на себя железную дверь и протискивается в тёмный коридор клуба. Она кидает два билета на стол контролёра и самостоятельно ставит печати на кисти рук. Игорю кажется, что это не отмоется даже хозяйственным мылом.       Музыка бьёт по ушам слишком резко. Мужчина чуть хмурится, но Юля улыбается только шире и где-то внутри разливается успокоение. Она не хочет навредить, лишь помочь снять стресс.       Красные стены, белая плитка на полу, дым машины и софиты, играющие свой танец в полумраке подвального помещения. Дёрнув бровью, Игорь пытается не смотреть на кучу пьяных тел, растёкшихся по креслам и диванам. Он пришёл сюда из-за Юли, значит героически стерпит до конца. Пчёлкина коротко здоровается с парой человек, машет им ладонью и хватается за локоть майора, утягивая того к барной стойке.       — Эй, Юлька. С места в карьер что ли? А не рано ты пить собралась? — Игорь выгибает бровь в вопросе, на что журналистка лишь отмахивается и продолжает двигаться к барной стойке.       — Игорь, мы пришли пить. Бухать. Нажраться в хлам. До звёздочек перед глазами. Отдыхать, Игорь. — красноволосая с укоризной пробежалась взглядом по хмурому полицейскому.       — Мне тебя потом домой тащить и волосы над сортиром держать?       — Так, Гром, — она остановилась и развернулась, ткнув мужчину пальцем в грудь, — Мы будем пить. И не важно кто кого потом домой потащит и чьи волосы держать будет. Прекрати бубнить и думать. Попытайся отвлечься.       Игорь думает, что отвлечься у него не выйдет. Этот бар выглядит подозрительно. В подвале, в агрессивных тонах — по долгу службы Гром привык к тому, что красный и чёрный — цвет насилия, цвет боли — весь такой неправильный и задымлённый. Посетители выглядят подозрительно. Пьяные, обдолбанные, уходящие в Нирвану на заплёванном полу. Игорь мог поспорить, что десятку людей и восемнадцати нет, их детское время вышло и они должны мирно сидеть дома, а не вливать в себя алкоголь. Даже бармен выглядит подозрительно. Натирает бокал так, что тот вот-вот готов лопнуть. Смотрит изучающе, запоминая пьяные лица и чуть прищурив глаза. А ещё он выглядит на шестнадцать, поэтому кажется ещё более подозрительным. Гром не может отвлечься от работы даже когда сильно пытается. Устроить бы облаву, да разогнать малолеток по домам, а наркоманов по обезьянникам и диспансерам, прокапаться. И этот немного шальной взгляд заставляет нахмуриться сильнее.       Юля опускает руки на барную стойку и запрыгивает на стул. Закусывает губу, заигрывающе улыбается и пробегает по бармену взглядом. Кокетливо убирает прядь волос за ухо и чуть подаётся вперёд.       — Привет, Серёженька, — Игорь слышит настоящее мурлыканье в её голосе, — Нальёшь? Как обычно… И что-нибудь моему спутнику.       Она кивает на майора и следит за взглядом голубых глаз, вскользь изучившим фигуру мужчины. Его бровь медленно поднимается и чуть уходит в сторону, будто недовольно. Он кивает и принимается за приготовление коктейлей. Юля довольно хлопает в ладони и поворачивается к Игорю.       — Расслабляемся, Игорь, расслабляемся… — она аккуратно сжимает крепкое плечо и улыбается.       Мужчина рассматривает резко поменявшуюся Юлю и понимает — она здесь завсегдатай. Тут она — своя. Сменяет очередную маску и уже знает, как подойти к бармену, как поздороваться с сомнительного вида знакомыми, как считать информацию по чужим лицам. И отвлекается она только тогда, когда узкий высокий бокал с тихим стуком опускается на стеклянную поверхность барной стойки. Она выпускает смешок и забирает коктейль, такой ярко-красный, что у Игоря появляются сомнения о составе. Пчёлкина припадает губами к прозрачному стеклу и пробует напиток, аккуратно придерживая вишенку пальцами. На её губах вновь расцветает улыбка, в этот раз с настоящим удовольствием.       — Ну как? — рыжеволосый парень опускает на стекло бокал с виски и пальцем отталкивает ближе к майору, внимательно смотря на журналистку.       Она поворачивает голову к парню и уверенно кивает.       — Как всегда, Серёженька. Есть что послушать?       — Когда же ты мне внимание уделишь… — рыжий театрально закатывает глаза и кивает головой в толпу людей, — Там. Может, ещё на улице есть что интересное.       Юля довольно кивает, шепчет Игорю на ухо что-то о том, что она скоро вернётся и скрывается в массе танцующих тел. Мужчина чуть хмурится и недовольно смотрит ей в след. Оставила. И как ему здесь расслабиться? Одному-то?       — Пей уже, а то людей отпугиваешь.       Майор резко переводит взгляд на бармена и недоверчиво косится на бокал с трудно определяемым цветом жидкостью. С коктейлем Юли было просто — он красный, а от освещения и вовсе светился. И мутный. А тут сложно, непонятно. Хриплый смех касается уха.       — Не отравлено, не переживай. Просто бульвардье.       Игорь даже не пытается притвориться, что знает о чём идёт речь. Он берёт бокал в руку, подносит к губам и чуть принюхивается, мелко пригубив. По языку прокатывается сладкая горечь и ноткой цитруса.       — Сладкий вермут, кампари, ржаной виски и апельсиновая цедра. Никакой отравы. Ну, ещё немного льда. — парень приподнимает уголок губ и прячет хитрую улыбку за кружкой.       — Разрешают пить на смене? — бровь Грома ползёт чуть вверх, а сам он делает более уверенный глоток и опускает руку на стеклянную поверхность.       — Чай — вполне.       Мужчина пробегается более внимательным взглядом по парню. Ему тяжело дать больше восемнадцати, а в синем цвете прожектора и вовсе на шестнадцать смахивает. Майор с трудом давит в себе желание пробежаться взглядом по чужим документам, удостоверяющим личность. Он высокий и худой, какой-то неправильно острый и будто находится не там, где должен. Его взгляд говорит о том же. На глубине голубых глаз плескается презрение к открывшейся картине. Парню здесь не нравится, но работа — есть работа. Если бы не редкие белые вспышки света прожектора — Гром бы и не понял, что у парня глаза голубые. Может быть серые. Не важно. Бледный, с нездоровыми тенями под глазами. В пыльно-винной рубашке в вертикальную коричневую полоску, ворот которой расстёгнут, а рукава закатаны выше локтя. Ткань не обтягивает, будто не по размеру. На плечи почти спадают рыжие волосы, в красном свете точно как у Юли — яркие, красные, горящие. Игорь невольно вспоминает как Пчёлкина начала разговор, её интонацию и улыбки, жесты. Они выглядели… родственниками. Как брат и сестра, наверное. Решив прогнать странные мысли, Гром осушает бокал в один заход.       — Воу-воу, полегче, — бармен забирает бокал и готовится стучать по лопаткам, но майор спокойно расправляет плечи и бросает вопросительный взгляд на рыжего, —А… кхм, аккуратнее, говорю. В голову быстрее ударит. И горечь всё забьёт.       — Такой себе горлодёр. Повторишь?       Тонкие губы трогает слабая улыбка. Облизнув нижнюю губу, «Серёженька», как его назвала Юля, чуть прикусывает её и протягивает через тиски зубов. Он выглядит удовлетворённым. Улыбается чуть шире и кивает, принимаясь повторять коктейль.       Игорь выискивает взглядом Юлю и принимает из рук бармена бокал. Девушка уже криво стоит на ногах, бокал в её руке другой, взгляд чуть поплывший. Она улыбается, что-то говорит, внимательно слушает и смеётся. Такой открытой Гром журналистку ещё не видел. Ему всегда казалось, что она — прекрасная актриса, поэтому сыграть жертву насилия, лучшую подругу или адвоката ей не сложно. Она мастерски меняла маски, да с такой скоростью, что и уследить сложно. Но сейчас она выглядела открыто. Честно смеялась, прекращала себя контролировать и от души веселилась, пусть помощником и стал алкоголь. Она выглядела так, будто действительно доверяла этим людям. Уголки губ сами ползут вверх.       — Уже взяло? Не стоило торопиться…       — Что? — майор оглянулся и изогнул бровь в вопросе. Он прослушал.       — Улыбаешься пьяно, говорю. Взяло?       Игорь бросает взгляд на неожиданно опустевший бокал и возвращает на парня за барной стойкой, отрицательно мотнув головой. Тот лишь ухмыляется и опускает на столешницу новый бокал.       — Олд фешен на бурбоне. Разнообразие.       — Разнообразие на виски? — мужчина сдерживает смешок и допивает остатки бульвардье, возвращая стакан.       — Чем богаты. Я не рискую мешать другой алкоголь. Вдруг… не понравится, — он улыбается и упирается локтем в столешницу, поддерживая голову ладонью, — Если хочешь уйти на своих ногах — не торопись и цепляй Юльку, ей уже хватит.       — Она здесь частый гость?       — Заходит пару раз в месяц. Напивается вдрызг, попадает в долг и отлёживается в подсобке, глотая аспирин горстями. Иногда Марго её домой увозит.       — Марго? — Вон, смотри, — Сергей протягивает руку вперёд и указывает тонким пальцем на Пчёлкину, — Видишь блондинку? Это она. Они учились вместе.       Игорь послушно поворачивает голову в сторону танцующей толпы и ловит глазами красную копну волос, передвигаясь взглядом на высокую блондинку. Девушка аккуратно придерживала Пчёлкину. Картинка плыла перед глазами и полицейский зажмурился на пару секунд. Обычно это помогало восстановить зрение.       — Ещё пара стопок и её придётся уносить на руках… — бармен выкашливает тихий смешок и припадает губами к чашке чая, — Тебя тоже…       Гром недовольно фыркает и принимается за третий бокал. Алкоголь теплом разносится по организму, наливает мышцы блаженным расслаблением и в голову ударяет лёгкий дурман. Да, иногда выпить — не так уж и плохо…

***

      В голову стреляет болью. Нахмурившись, Игорь прижимает руку к голове и протяжно стонет от боли. Кажется, что он вчера перебрал. Причём настолько перебрал, что даже не помнит, как дома оказался. Вспомнить, есть ли дома что-то от головной боли и похмелья не получается. Слишком больно, слишком сложно. Горло продрало болью и сухостью. Мужчина с трудом продрал глаза и недовольно замычал, оглянувшись. Осознание резануло по сознанию. Подскочив, майор сразу об этом пожалел. Мир перед глазами поплыл, но незнакомая комната так и осталась абсолютно незнакомой. — Ну, не рыпайся. Не хватало ещё чтобы тебя стошнило. — от хриплого голоса откуда-то справа по ушам пошёл звон и Игорь сильнее прижал ладонь ко лбу, хмурясь.       Холодная рука надавила куда-то на грудь, отталкивая к стене. Холодная и шершавая. Прохлада опалила спину и ноющий затылок, принося блаженное успокоение.       — Держи, полегчает, — Игорь приоткрыл глаза и пробежался взглядом вверх — бармен. Парень насильно всунул в руки майора стакан с белёсой жидкостью и перекрестил руки на груди, ухмыльнувшись, — Залпом и быстро.       Сил на споры у Грома не было, поэтому он лишь нахмурился и припал губами к гранённому стакану. Шатен зашёлся кашлем.       — Что за гадость?.. — мужчина потёр шею и вскинул выровнявшийся взгляд на засмеявшегося рыжеволосого.       — Я же говорил — залпом и быстро. Полисорб — штука мерзкая, зато от похмелья и отравлений помогает.       — Твоим пойлом отравиться можно?       — Но-но, не надо тут на мой труд нагонять. Хрен знает, что ты сожрать до прихода ко мне успел. Не всё ведь с алкоголем дружит.       Забрав стакан, Сергей прохрустел шеей и присел на край кровати, уставившись на жмурящегося от головной боли майора.       — Как я тут вообще оказался?.. — у Игоря наконец появились силы задать основной вопрос. В голове стало проясняться.       — Ты свалился прямо у барной стойки. Ну, не мог же я тебя там бросить. Вызвал такси, еле дотащил до машины. Ты тяжёлый, между прочим. Но адреса я твоего не знаю, поэтому мы поехали сюда. — парень многозначительно рассёк пространство вокруг рукой, обводя комнату.       — А Юля? Где она?       — Её увезла Марго и вызвонила сменщика, потому что с твоей пьяной тушей нужно было разобраться, а надрывать горб из-за такого шкафа как ты — она не захотела. Пришлось мне выгребать. Как-то ты быстро ужрался, я не рассчитывал, что тебя так увезёт с пары бокалов.       — И часто таскаешь клиентов домой?       — Только потому, что Марго попросила. А ты был с Юлей. Не обольщайся. Если бы не Гоша — куковать тебе под барной стойкой до утра. М, кстати. Сергей. — парень улыбнулся уголком губ и протянул руку.       — Поздно ты… Игорь. — Гром чуть сжал руку бармена и кивнул.       — Знаю. Майор полиции. Петербуржский герой. Абсолютно не умеющий пить человек.       — Какого…       — Я тебя умоляю… Мента за милю видно, особенно такого как ты. Ты весь вечер хотел заглянуть мне в паспорт, — Сергей улыбался шире и заправил прядь волос за ухо, — Юлька же притащила тебя расслабиться, а ты продолжал работой мозги нагружать. Мне двадцать три, могу доказать паспортом, свидетельством о рождении, студенческим и трудовой книжкой.       Игорь нахмурился сильнее и сверил парня недовольным взглядом, на что тот разразился смехом и завалился на спину, на ноги Игоря.       — Да ладно тебе, и так морщины на лбу уже.