Rocksin

      — Игорь, прошу тебя, успокойся. Всё со мной хорошо, не маясь из стороны в сторону. Раздражаешь. — Пчёлкина упёрлась локтем в колено и ладонью поддержала голову.       — Да слова этой бляди из головы не выходят. Юль, он явно угрожал. Он что-то знает. Про тебя что-то знает, — майор развернулся на пятках и уставился на девушку, после кинулся к ней и присел на корточки перед её ногами, — Вспоминай, золотце, ты его точно не знаешь?       — Игорь, господи… — журналистка прыснула в руку и удивлённо приподняла брови, — Я журналистка и блоггер. Конечно он меня знает! И что мы с тобой общаемся — тоже. Ты регулярно мелькаешь у меня в сторис, плюс я часто упоминаю тебя и Димку в роликах. Разумеется понятно, что мы поддерживаем контакт. Тебя-то не знать — это нужно явно не в Питере жить, Игорёк.       — Димка… — мужчина закрыл глаза и тяжело выдохнул, — Ну я дебил… — подскочив на ноги, Гром схватился за куртку и накинул ту на плечи, — Так, слушай. Никому не открывай, из дома не выходи, к окнам ни ногой. Я буду звонить.       — Игорь, ты сейчас серьёзно? — Пчёлкина поднялась с дивана и подошла к шатену, укладывая руку на широкое плечо, — Ты правда так боишься за нас? Ещё Диму дома запри, ну правда.       — Да, я серьёзно. Я переживаю. Это вроде нормально за друзей переживать, нет? Юлька, послушай ты меня. Я выцеплю этих тварей и все проблемы уйдут. Только прислушайся, а.       Девушка тяжело выдохнула и вымученно кивнула, улыбаясь.       — Ладно, хорошо. Я буду внимательна. Очень внимательна. И я уверена — ничего страшного.       — Если бы ты была права…

***

      Не права.       Игорь устало вытянулся на диване и протяжно зевнул, жмуря глаза. Ноги налились горячим свинцом, такой приятной усталость от тяжёлого рабочего дня. Гром вернулся к забегам на скорость неожиданно. За долгие недели расследования дела сектантов Игорь привык сидеть за горой документов, но никак не бегать. Три вечера в попытке выловить Мезенцева — тяжело назвать физической нагрузкой, скорее разминкой или зарядкой. Выбитые из того же Администратора данные заставили Игоря побегать за наркоманами, шугая людей по улицам и барам. Поймал не всех, но следственный изолятор уже забит до отказа, а весь отдел лишь тяжело вздыхает и принимается за новый допрос. Майор в них пытается не участвовать — не выдерживает, лица в кровь разбивает.       Громкие удары в деревянную дверь заставили выругаться. Рывком поднявшись на руки, мужчина подошёл к двери и прислушался. Лишь сбитое дыхание и удары об дверь.       — Игорь! Игорь, открой! Не можешь же ты на работе быть…       Грома пробило током. Сорвав цепочку с двери, майор распахнул дверь и мысль, что так его пытаются выманить, проскользнула слишком поздно. Дверь уже открыта. А он в одних спортивных штанах. Но нет. За дверью стоит только Юля, моментально юркает в квартиру и закрывает дверь, звонко ударяя цепочкой по древесине.       — Что случилось? Ты чего такая взведённая? — мужчина поймал взвинченную журналистку за плечи и чуть встряхнул, внимательно заглядывая в распахнутые от ужаса глаза.       — Игорь… Они были в моей квартире…       — Чего?..       — Ты был прав… — Юлька прикусила губу и всхлипнула, прикрывая глаза, — Твою мать, они разрисовали мне дверь этими крестами, на дверную ручку повесили чётки… Что в квартире — не знаю. Я как увидела — сразу к тебе кинулась. Даже таксист уехать ещё не успел. Я в таком ужасе была, что он ничего спрашивать не стал.       — Так, тихо. Я вызову ребят и они осмотрят квартиру. Только не паникуй.       — Они знают где я живу! Боже, Игорь… — красноволосая прижалась к телу майора и тяжело выдохнула, обнимая крепко-крепко, — Мне так страшно было, что я всех перезвонила… А, точно! Я Серёжу попросила приехать. Ну, если тебя дома не было бы…       Пчёлкина оборвала предложение и в ужасе уставилась на лицо напрягшегося мужчины. Стук в дверь чуть усилился. Игорь нахмурился и шепнул Юле уйти вглубь квартиры, на всякий случай вооружиться ножом. Девушка активно закивала и на носочках сбежала на кухню, оглядываясь. Майор подцепил пальцами дротик для дартса и отвёл руку за спину, открывая дверь на расстояние цепочки.       — Юлька у тебя?       — Чтоб ты сдох… — Игорь выругался и скинул цепочку, запуская рыжеволосого в квартиру, — Позвонить не мог?       — Серёжа?! — звон металла из кухни и взволнованный крик. Гром готов поспорить — уронила нож.       Чертыхнувшись, бармен пролетел в квартиру и чуть не столкнулся с Пчёлкиной лбами, вовремя подхватывая ту за талию и разворачивая. Девушка громко выдохнула и кинулась на тонкую шею, зарываясь носом в шерсти ворота свитера. Разумовский лишь тяжело выдохнул и сомкнул руки кольцом вокруг талии журналистки.       — Ты Марго поседеть заставишь… Нельзя же так пугать, ну в самом деле. Могла написать, что Игорь тебе открыл…       — Она и так блондинка, — Юля всхлипнула и выудила из кармана телефон, принимаясь строчить сообщение.

***

      Юля больше не дрожала и не всхлипывала. Она куталась в предложенный Игорем плед и прижималась к боку Сергея, потягивая чай из горячей кружки и поджимая под себя ноги. Гром зевал в кулак и пытался не уснуть в кресле. Девушка несколько раз проговаривала увиденное, дважды под протокол приехавшей Ксюши и один раз Сергею, ещё раз по телефону для Марго. Игорь успел выслушать отборную ругань в свою сторону, сочувствующие взгляды на только отошедшую от испуга Юлю и врезаться в стену напряжения и дискомфорта от Разумовского. Рыжий забился в угол дивана с Пчёлкиной и волком смотрел на шастующую из стороны в сторону Зайцеву. Женщину гневный взгляд не смущал, она была слишком уставшей, а вот Гром не оставил лазурные глаза без внимания, буквально вздрагивая каждый раз, когда лазурь касалась его спины ледяным клинком. На разговор при Юле вызывать Сергея не хотелось, но не так давно отгремевший разговор на кухне был оборван на самом важном моменте. Гром ни в коем случае Юлю не винил, лишь себя за медлительность корил. И за то, что повёлся, попав в ловушку рыжего плута. Эта дублёнка с пушистым рыже-серым мехом на вороте лишь заставляла проводить параллели между Разумовским и лисом. Он юлил, на звонки не отвечал, на работе или не появлялся, или вовремя менялся с Олегом, но Игорь его ни разу так выловить не смог. Свет в квартире не горел даже вечером, что могло значить две вещи: или Сергей не появляется в квартире по каким-либо причинам, или прекрасно видит в темноте. Рыжеволосый был в напряжении ещё с порога, а то и с лестничной клетки. Будто избегал Грома, который, очевидно, захочет продолжить разговор. Игорь хочет и продолжит, потому что парить мозги уголовным делом и мыслями по поводу произошедшего — совсем не входило в его планы. Это лишь мешало.       Маргарита отзвонилась когда подошла к входной двери, забрал Пчёлку из рук Разумовского и отзвонилась когда они спустились к машине. Было принято решение, что теперь Юля будет жить у Марго, потому что Игорь работал, да и просто негде устроить девушку с комфортом, а Сергей не мог находиться рядом ночью, когда на журналистку могло произойти покушение. Марго с военной подготовкой и железной хваткой была куда безопаснее, с этим спорить было глупо.       Сбросив звонок, Разумовский отошёл от окна и задёрнул шторы, провожая уезжающую машину взглядом. Цокнув языком, Сергей быстрым шагом направился в прихожую и потянулся к цепочке на двери, как оказался почти прижат к двери телом майора, резко прижавшим руку к щеколде.       — Поговорим?       Рыжеволосый тяжело выдохнул и опустил голову, фыркая. Зачесав волосы пятернёй, Сергей кинул взгляд на цепочку и прикинул, что отодвинуть руку Игоря не получится.       — Нет, меня ждёт такси. Выпусти.       — Не вызывал, — схватившись за острое плечо, Гром развернул парня и прижал спиной к древесине, — Ты ведь понимаешь, что я не отстану?       — Ну куда уж мне… Будто не учили, что собак нельзя прикармливать — потом не отвяжутся… — Сергей фыркнул и отвернулся, почесав шею под воротником.       — Видать не учили. За языком следить тоже, — Игорь пропустил оскорбление мимо ушей и рукой заставил Разумовского посмотреть на себя, — Серый, я задрался уже разрываться между делом и попытками с тобой поговорить. Так ещё тебя хер выловишь, твою мать. Я не сожрать тебя хочу, а поговорить.       — Раз задрался — так кинь все силы на поиск этих блядских сектантов и отцепись от меня нахер. Уже в печёнках сидишь, ей богу, — Разумовский вцепился в руку майора и попытался сдвинуть с щеколды, понадеявшись на удачу. Зря, — Игорь, пусти. Нам не о чем говорить, я устал и мне на смену через два часа выходить. Не заёбывай сильнее.       — Давно смена в три часа ночи?       — Тебя ебёт? Пусти, говорю. Если бы не Юлька с этим звонком — мне бы не пришлось напрягать Олега подменить на пару часов. Блять, Гром, я и так и з-за тебя вышел в ебучий минус, от зарплаты нихера уже не осталось, а всё из-за того, что ты не нашёл лучшего места для выпуска эмоций, чем моя квартира. Не мешай мне работать. Я сделал своё дело, наводку на дилеров дал, сам шкурой рисковал, ты всех поймал и мир, дружба, жвачка. Отъебись. Что тебе ещё от меня нужно? — рыжеволосый взмахнул руками и с громким хлопком ударил себя по бёдрам.       — Не ори и успокойся. Я просто поговорить хочу, твою ж блять мать.       — Не о чем нам говорить, Гром. Не о чем, понимаешь? — парень прикусил губу и тяжело выдохнул, закрывая глаза ладонью, — Это была ошибка, понимаешь? По дурости. По пьяне. Забудь уже — все легче станет. Или выскажи претензии по электронной почте.       Игорь тяжело выдохнул и сделал шаг назад, убирая руку с двери. Разговаривать с Разумовским просто невозможно, хотелось наорать и вмазать по первое число. Майор никогда не дружил с собственным гневом и сорваться на уже изрядно поигравшего на неврах Сергея — как нефиг делать. Но вот это нежелательно, особенно когда от бармена были нужны не только ответы на личные вопросы, но и помощь.       — Так, Серый, заглохни. Слушай. Пропала девчонка — тоже из секты. Две недели землю носом роем, мелкую никак найти не выходит. Урвала она из-за того ритуала или из-за приёмных родителей — хрен знает, но среди этих наркош была, возможно и сама сидела на синтетике. Где нарики подростки ошиваться могут?       Сергей выгнул бровь в вопросе и облизнул губы, всматриваясь в Игоря, будто пытаясь понять — он прикалывается или правда интересуется. Втянув воздух носом, Разумовский прикусил щёку изнутри и чуть нахмурился, смотря в стену. На ум ничего не приходило. Почесав затылок, Сергей обошёл Грома и направился на кухню. Горячий чайник щедро выдал кипяток в полупустую кружку Юльки, где на дне плескался чёрный чай. Прижавшись поясницей к кухонному гарнитуру, бармен перекрестил руки на груди и коснулся губами края кружки, зависая. Игорь лишь недоумевая оглянул рыжего. Пожав плечами, майор рухнул на стул рядом и прошёлся взглядом по Сергею.       Парень был бледнее обычного и выглядел несуразно в этом свитере с воротом под челюсть. Слишком крупный, из-за дублёнки странно топорщится. «Отцовский» — подумал бы Игорь, не зная, что Разумовский в приюте вырос и именно из-за него с Маргаритой познакомился. Парню тогда год до выпуска оставался, он одиннадцатый класс оканчивал и к поступлению в институт готовился. С Горшей встретился случайно: нарвался на гопников, те карманы подрезать хотели, а девушка мимо проходила и выписала шкетам в спортивках по хлёсткому удару, утаскивая Сергея на светлую улицу и проводя до приюта. Так они и познакомились. Марго часто вылавливала Разумовского у репетитора и провожала до «Радуги», пусть парень и пытался отвязать от себя странную блондинку. Тогда Маргарита смеялась, в шутку сказав, что станет Серёже заменой матери. Шутка шуткой, а стоило рыжему переехать в общагу, как женщина усилила свои попытки стать ближе, вплоть до закупки продуктов и домашней еды в контейнерах. Тогда же парень познакомился с Юлей. Когда в их компанию прибился Олег — Игорь не знал. С Сергеем они выросли вместе, с Марго Волков вообще жил, потому что в институт поступать не стал и кинулся работать — от обиды, что по состоянию здоровья в армию не взяли. А вот как Юля к Олегу относилась и вообще в каких они отношениях — Гром понять никак не мог. Сам пересекался с Волковым редко, только в клубе, да когда за Юлей к Сергею в первые месяцы знакомства приезжал. Кстати об институте. Сергею только исполнилось двадцать три как они познакомились. Он должен был ещё учиться, ведь поступил в институт в добрые двадцать лет, но по рассказам Игорь понял, что парень уже больше года в «свободном плаванье», тем более они сами больше полугода знакомы, а значит, что Разумовский или забрал документы, или отчислили. Второе, конечно, вряд ли, потому что рыжий с медалью вышел, прекраснейшим аттестатом и кучей сертификатов, которые в коробке на полу гостиной его двушки валяются. Гром никогда не задавался вопросом почему Сергей бросил учёбу и на кого вообще учился. Квартиру заполняли холсты, деревянные планшеты, папки с бумагой и куча материалов для рисования, целые коробки, а за шкафом прятался мольберт. Пара упаковок пластилина для скульптуры, некоторые даже не открытые. Ножи, мастихины, кисти, шпатели, ножи с насадками для фигурной вырезки. Игорь даже видел пару работ, так тщательно скрываемых Сергеем. Одна из них стояла на полке в рамке на комоде в квартире Юли. Её портрет, когда девушка ходила не с такой короткой стрижкой и перетягивала волосы в маленькие хвостики у затылка. Из этого Гром сделал вывод, что Сергей учился на скульптора, художника, там. На кого-то, кто руками умеет делать то, что вызывает у других людей чувство прекрасного. Но Марго сказала, что даже не близко. Он был любителем, творил когда было настроение и учился на профессию, которая с творчеством и рядом не стоит.       — Есть одно место. Там часто шпана ошивается.       — Что? — Игорь осёкся и переспросил, уставившись на Разумовского.       — Знаю один притон, по рассказам там часто школьники ошиваются. Но сейчас туда ехать бесполезно, вероятнее всего закрыто. Но девка может быть там, да. Дня через два можешь туда заглянуть, я как раз адрес на баре уточню.       — Почему не сегодня?       — Потому что хозяин притона уже нажирается в хлам. А когда он у нас — притон закрыт. Где посетители — никто не знает. Но легче уж забрать её из точного местоположения, чем дальше по трущобам бегать, разве нет? — Сергей выгнул бровь и пригубил чай, наблюдая за майором.       — Твоя правда, — поднявшись со стула, Гром подошёл к Разумовскому и упёрся ладонями по сторонам от бармена, заставляя чуть отстраниться назад, сильнее впиваясь поясницей в гарнитур, — Напишешь номерок когда уточнишь?       — Напишу… — Сергей отвёл взгляд и отставил кружку, сжимаясь, — Теперь я свободен?       — Нет. Мы ещё не договорили.       Парень закатил глаза и вымученной простонал, роняя голову на плечо.       — Боже, Гром… Что тебе ещё от меня нужно?       — Тогда нас Юля прервала. Теперь у меня еще чуть больше полутора часа до твоей смены.       — Игорь, пожалуйста, прекрати! — Сергей сдул чёлку и умоляющим взглядом уставился на мужчину, — Это же глупость…       — Чувства твои глупость или алкоголь?       — Да ка-… — Разумовский клацнул челюстями и сжал губы в плотную полоску, помрачнев.       — Вот сейчас по больному резанул, да? — Игорь криво усмехнулся и чуть нахмурился, приближаясь к бледному лицу.       — Прекрати… — парень прикрыл глаза и опустил голову, тяжело задышав.       — Поговори со мной и я прекращу…       Шёпот майора мёдом лился в уши, заставляя колени предательски поджаться. Кажется, если бы не хватка за деревянное покрытие и не вжатая поясница — точно бы свалился. Сердце неприятно заныло, забившись птицей в грудной клетке. Избегать Игоря было больно и неприятно, а его настойчивость в вопросе этого проклятого разговора раздражала. Сергей ошибся, оступился, позволил себе лишнее и теперь это ему воздух из лёгких выбивало. Ноги не гнулись ещё тогда, когда Юлька позвонила и попросила приехать к квартире Грома. Но он приехал. Ради Юли, не ради Игоря. И вот — его прижали к кухонному гарнитуру и не дают сбежать, наседая с вопросами, давящими на глотку.       Рвано выдохнув, Разумовский приоткрыл глаза и рванулся вперёд, впиваясь в губы майора смазанным поцелуем. Этого хватило. Игоря повезло, руки ослабли и Сергей смог вывернуться из «захвата» тумбы и Грома, сбивая одну из его рук, заставляя упасть на поверхность тумбы, и кинулся к прихожей, радуясь, что не разулся и не скинул дублёнку.       Плечо неприятно обожгло огнём от рывка, а спину и затылок охватило болью от встречи со стенкой, да так, что на голову посыпалась штукатурка.       — В этот раз не сбежишь…