О днях рождения, подарках и фетишах..

Ацуши медленно вращает ключ в замочной скважине и, услышав щелчок, аккуратно приоткрывает дверь, стараясь не создавать много шума. Света в прихожей нет, но он отлично знает расположение мебели, поэтому, хорошо ориентируясь в темноте, он быстро разувается, вешает кардиган и скользит в ванную комнату. Он быстро и тщательно моет руки, споласкивает лицо и, вытираясь пушистым полотенцем, недолго смотрит на себя в зеркало, пытаясь стереть расползающуюся счастливую улыбку. Прикрыв дверь ванной, он бесшумно скользит по коридору и заходит в уютную гостиную, которая сейчас слабо освещена только торшером, стоящим за диваном. А на диване – он. Акутагава лежит, сморённый тяжелым днём, ноги его укрыты полосатым пледом, на груди – раскрытая книга. Ацуши крадётся к спящему возлюбленному и садится на корточки у его головы, не сводя глаз с умиротворённого лица. Он слышит, как сопит во сне его парень, и это так мило, что сердце заходится быстрым ритмом и становится таким большим – удивительно, как оно вообще помещается в груди. Мальчишка, широко улыбаясь, наклоняется ближе, потирает кончики пальцев, чтобы их согреть, и медленно тянется указательным пальцем к чужим губам. Невесомым движением он оглаживает желобок над верхней губой и скользит по остро очерченному кончику к самому уголку. Увлеченный занятием, он наклоняется ещё ближе, лаская глазами бледные губы и предвкушающе облизываясь. Он спускается пальчиком от уголка губы по нижней, наслаждаясь мягкостью кожи, чувствуя, как слюна скапливается во рту, а нежная плоть заставляет палец дрожать. Он настолько поглощён занятием, что совершенно не по-мужски пищит, когда чужие крепкие руки резко хватают его подмышки и тянут тело на себя. Моргнув от испуга пару раз, он таращит медово-фиолетовые глаза в смеющиеся серые. – Ты не спал.. – тянет наигранно обиженно Ацуши, дуя губы. – Неа, – веселится Акутагава, – я слышал, как ты вошёл. – Ну вооот, а я так крался, надеялся.. – На что? – выгибает светлую бровь Рюноске. – Нуу.. у меня сегодня день рождения.. – Я помню, – улыбается Акутагава, и вдруг резко бросается вперёд и крадёт быстрый поцелуй, – я приготовил тебе подарок. Ацуши откидывает голову назад и щурится: – О! Но ты же знаешь, чего я хочу! – Накаджима натянуто улыбается, просяще заглядывая в глаза, – разреши мне, пожалуйста!.. – Нет, Ацуши! Я же говорю, я приготовил подарок.. – У меня день рождения, я прошу тебя, ну позволь! – мальчишка делает жалобные глаза, становясь похожим на знаменитого кота из мультика. Акутагава не может устоять, когда Ацуши так просит, так ярко улыбается, уже чувствуя капитуляцию Рюноске. Он закатывает глаза, что-то бормочет про ненормальных фетишистов и откидывает голову на подлокотник. Накаджима с радостным визгом опирается на локти и, подтягивая тело повыше, вырывает негромкий слабый стон из губ Акутагавы, потому что проезжается промежностью по его паху. – Только не вертись и не шевелись! – радостно просит мальчишка, устраиваясь поудобнее. Он опирается на локоть левой руки и, наклонившись низко-низко, проводит пальцем по верхней губе от острого краешка до уголка, а потом снова очерчивает нижнюю. Акутагава, как и обещал, не шевелится, только смотрит расширенными зрачками на счастливо замершего Ацуши, удобно устроившегося между его ног. Накаджима же, обведя губы тёплыми подушечками, возвращается к желобку, скользит немного ниже, и лёгким движением среднего пальца приподнимает верхнюю губу. Он натурально застывает, наслаждаясь открывшимся зрелищем. Зубы Рюноске белые, ровные. Вот только клыки немного выпирают. И это сводит Ацуши с ума.. Сердце его заходится, по телу разливается тепло, а в животе завязывается жаркое искристое возбуждение. Потемневшими от желания глазами он рассматривает острый кончик зуба и, не сдержавшись, носом ведёт по подбородку Акутагавы, немо прося приоткрыть рот. В обычные дни, когда Ацуши приспичивает насладится своим фетишем, партнёр его весь изворачивается, шипит, но сегодня особый день, поэтому Рюноске, слепо следует желанию мальчишки и распахивает губы. Ацуши снова замирает, затаив дыхание, и благодарно смотрит ошалевшими глазами прямо в глаза любовника. Потом переводит взгляд на приоткрытый рот и аккуратно, словно боясь спугнуть Акутагаву, проводит кончиком указательного пальца по острию зуба и, вдруг мелко задрожав, закатывает глаза от наслаждения. Но длится оно недолго, потому что Рюноске тянет голову в сторону: – Ацуши! Руки! – шипит он возмущенно. – Я их помыл два раза, очень хорошо! – Ацуши в подтверждение собственных слов быстро-быстро кивает головой. – Но это не повод пихать мне пальцы в рот! Накаджима мудро глотает комментарий о том, что они иногда запихивают друг другу во рты в порыве страсти, грустно вздыхает и в смущении опускает глаза. – Хорошо, – тихо соглашается, – больше не буду.. Он снова приподнимает акутагавину губу и любуется клыком. Беленький, остренький, он так и манит, будто просит прикоснуться, и руки ацушины чешутся в прямом смысле слова, но он боится, что Акутагава не посмотрит на его личный праздник и реально запретит ему.. В голове его рождается идея, он наклоняется ближе и быстро оглаживает зуб кончиком языка. Он поднимает голову и хитро смотрит на Рюноске, который от интимности действия застывает под ним статуей. Ацуши ухмыляется и снова проводит языком по белой эмали, скользит ласкающим движением на кончик и нажимает, позволяя себе почувствовать языком острое давление, которое так шарахает его по голове, что внутри что-то взрывается весёлым фейерверком и пускает по позвоночнику волну мурашек, заставляющих его против воли выгнутся в пояснице и громко застонать, когда возбуждённый член касается промежности Акутагавы. Ацуши резко отстраняется, сглатывает, спуская руку вниз, проталкивая её между телами, и поправляет болезненно стоящий член. Мимолетным движением он оглаживает ствол Акутагавы, ухмыляясь похожей реакции распластанного под ним тела. Он снова нависает над лицом Рюноске, быстро приподнимает губу, одним нажатием большого пальца, заставляя приоткрыть рот, и снова скользит языком по зубу. На этот раз он не сдерживается и делает всё резко и быстро. На медлительность он больше не растрачивается, ведёт языком, нажимает им на острие, чувствуя, как его прошибает возбуждение. Пара быстрых движений юрким язычком, и Акутагава не выдерживает. Он хватает разомлевшего от его доступности мальчишку за затылок и с силой тянет на себя, сразу всасывая его язык в рот. Ацуши громко и несдержанно стонет, на пару секунд теряется, позволяя Акутагаве повести в поцелуе. Как только хватка на затылке становится слабее, Ацуши разрывает поцелуй, кладёт голову на плечо парня и хрипит, пытаясь восстановить дыхание. Пальцы его продолжают лёгкими движениями ласкать губы, а мысли в голове исчезают, от того, как раз за разом Акутагава прикусывает подушечки. Он, уже не скрываясь, трётся членом об Акутагаву, чувствуя, как в ответ ёрзает в возбуждении тело его парня. Повернув голову, укладываясь виском на чужое плечо, Накаджима краем глаза замечает расстёгнутую пуговочку воротника акутагавиной рубашки. Вскинув брови и победно ухмыляясь, он последний раз гладит мягкие губы, тянется рукой и быстро, пока Акутагава не понял, что происходит, вытаскивает ещё пару пуговок из петелек. Рюноске, вдруг сообразив, к чему всё идет, начинает ёлозить под ним. – Ацуши! Нет! – хриплый голос раздаётся прямо над ухом, заставляя мальчишку дёрнутся и крепче прижаться к мелко дрожащему телу. – Да, Акутагава, даа.. Ацуши резво садится и уже двумя руками расправляется с препятствиями и распахивает ворот сорочки. Сияющими глазами он рассматривает открывшиеся ключицы. Это его фетиш номер два.. Пока Акутагава, хлопая глазами, соображает, Накаджима изворачивается и несильно прикусывает выпирающую косточку. Как только его зубы впиваются в бледную кожу, волна жгучего возбуждения проносится по всему телу, от самой макушки до поджавшихся пальцев ног. Он снова протяжно стонет, отрываясь от ключицы и ведёт лёгкой цепочкой поцелуев по косточке, ныряя носом в ямку и жадно вдыхая аромат напряженного в возбуждении тела. На мгновенье остановившись, он упирается лбом в дёрнувшийся акутагавин кадык, понимая – долго он не продержится. Волна за волной искристое желание проходится по его телу, затапливая сознание, превращая окружающую действительность в ничто. Вздохнув, он приподнимает голову, сглатывает скопившуюся слюну, и тут же ведёт языком по косточке, наслаждаясь бархатом тонкой горячей кожи под губами. Снова дойдя до ямки между ключицами, он ласкает её носом, приподнимается и оставляет в ней быстрый поцелуй. Влажным единым движением языка он проходится по ключице, прикусывая и посасывая, наслаждаясь, млеет от удовольствия, раз за разом повторяя ласку. Он видит, что Акутагаве его действия тоже доставляют нереальное удовольствие – тот откинул голову назад, открывая больший доступ ласкам мальчишки, и мелко и прерывисто дышит. Тело его дрожит, а бёдра самопроизвольно подкидываются вверх, стараясь как можно ближе прижаться к телу Накаджимы. Ацуши довольно ухмыляется и снова ныряет к ключицам. Только теперь он не разменивается на невесомые поцелуи и быстрые движения языка. Теперь он, резво двигаясь и потираясь каменным членом о возбуждение Рюноске, с силой прикусывает косточку, засасывает кожу, оставляя на ней яркий след, и рассматривает его поплывшим взглядом, потом продвигается на несколько миллиметров и опять – несильно зубами в нежную плоть, губами тянет кожу, высасывая ещё одну метку. Отрывается от разгорячённой кожи, ведёт прохладным носом по одной ключице, повторяет со второй, трётся котёнком, ластится, глубоко вздыхая и шумно выдыхая. Приподнимается, снова прикусывает, зализывает, лаская широкими мазками языка. Их бёдра уже движутся только им понятным ритмом, выбивая из лёгких короткие всхлипы. Дыхание их становится поверхностным, отметины распускаются яркими цветами по ключицам, и Ацуши, жадно их рассматривая, движет навстречу. Он с трудом отрывается от ключиц, на секунду опирается всем телом на Акутагаву, хватает его беспорядочно оглаживающие бока и поясницу руки и заставляет их опуститься на собственную задницу. Акутагава бросает распалённый взгляд из полуприкрытых век, понимая намёк.. Он с силой сжимает округлые половинки, снова поднимает руки на поясницу, и, пока Ацуши не начал скулить, ныряет горячими узкими ладонями под брюки и бельё, наслаждаясь ощущением мягкой кожи под пальцами, скользит пальцем по расщелине и ласкает копчик. Ацуши, почувствовав ладони на своих ягодицах, громко всхлипывает и прижимается пахом ещё ближе, быстрее двигая бёдрами, чувствуя скорое освобождение. Он снова приникает губами к острым косточкам, почти вгрызаясь в них клыками. Поцелуи и укусы становятся беспорядочными, от этого букеты засосов распускаются то тут, то там. Сквозь туман, клубящийся сизым желанием, он чувствует, как Акутагава, подбрасывая бёдра, встречает каждое его движение, изо всех сил сжимая влажные ягодицы, прижимает к себе ближе, стараясь ни сантиметра не оставить между ними. Ацуши громко стонет, но не перестаёт наслаждаться теплой кожей, уже влажной от его слюны. Он продолжает вылизывать, перемежая ласки языком резкими всхлипами, прижимаясь всем телом, потираясь, извиваясь.. Голоса их срываются, движения становятся рваными и хаотичными. Ацуши чувствует, как напряжение, приятно натянувшее каждую мышцу, вдруг становится настолько невыносимым, что, кажется, сил терпеть больше нет. Он отлипает от ключицы, замечая ниточку слюны, тянущуюся от выступающей косточки к его распухшим губам, видит, как мечется под ним Акутагава, ладони которого на ягодицах сжимаются ещё сильнее, дыхание сбивается окончательно, тогда-то он и вцепляется зубами в ключицу, несильно пропарывая клыками влажную кожу. Акутагава, почувствовав сильный укус, вдруг замирает, делает последнее движение и, закинув голову, протяжно и низко стонет. Ацуши, ни на секунду не прерывая ход собственных бедер, впечатывается в тело под ним изо всех сил, и вдруг напряжение, скопившееся в теле в последние минуты, вспыхивает яркими звёздами под сильно зажмуренными глазами, острые молнии освобождения простреливают затылок, заставляя волоски встать дыбом, быстрым потоком скользят по вытянувшемуся в струнку позвоночнику и сладким освобождением оседают в пальцах ног. Он содрогается, и мир вокруг взрывается миллионами маленьких солнц, рассыпаясь в прах. Ацуши возрождается из пепла от мягких поглаживаний по голове. Он приподнимает голову и натыкается глазами на раскрашенные им ключицы – вдруг непонятно почему смущается, нерешительно приподнимает подбородок и тушуется, встречая внимательный взгляд Акутагавы. – Ну, ты чего? – голос акутагавин хриплый, но довольный. – М? Смущаешься что ли? Ацуши тихо смеётся, утыкаясь лбом в изгиб чужой шеи. – Акутагава? Ты..? – Да, – тут же отзывается Акутагава, медленно пропуская светлые пряди сквозь пальцы, – и ты тоже, как мальчишка, спустил прямо в штаны. Ацуши вскидывается, ахая от слов Акутагавы, и несильно бьёт кулаком в плечо. Рюноске громко смеётся и, обхватив парня, крепко прижимает к себе. Ацуши ещё немного вырывается для проформы, но быстро сдаётся, возвращая объятья. – Акутагава? – М? – Я не знаю, как ты, но я весь липкий, нам нужно в душ? Акутагава, вздыхая, соглашается. – А какой подарок ты мне приготовил? – вдруг вспомнив, спрашивает Накаджима, и в голосе его проскальзывает детское предвкушение. – Ах ты, маленький наглый фетишист, – смеётся Акутагава, поднимаясь и морщась от неприятной влажности в домашних брюках, – сегодня тебе перепали и зубы, и ключицы! Чем не подарок? Ацуши застывает, неверяще смотря в акутагавины глаза. – Ты же сказал.. что.. ты сказал же, про подарок.. Рюноске закатывает глаза, приобнимая мальчишку.. – Будет тебе подарок! Беги! – Мой подарок в душе? Ты сделаешь его там, да?– брякает, тараща удивлённые глаза, Накаджима. – Тц.. – удивлённо цокает Акутагава, – да что ж ты за извращенец такой! Он, мягко подталкивая мальчишку, смотрит ему в спину, ожидая, пока тот реально скроется в ванной, быстро приподнимает декоративную подушку, находит маленькую коробочку, и сжимает её в дрожащей руке, прикрывая глаза. Будто набираясь смелости. Кладёт подарок обратно и направляется в сторону ванной комнаты, бубня себе под нос, словно репетируя: – С днём рождения, Накаджима Ацуши.. Я тебя очень.. Дальнейшие его слова тают в звуке льющейся воды, когда открывается и тут же закрывается дверь душевой кабины, в которой его ждёт его будущее..