Мертвый герой и живой мертвец

– Взгляни на меня!.. Я вынырнул из Омута памяти и тяжело опустился на стул. Последние слова Снейпа, сказанные им за несколько мгновений до смерти, гулким эхом отдавались у меня в голове. С первой моей минуты в Хогвартсе я ненавидел этого человека. А он – точно нарочно – раз за разом подкидывал мне новые поводы для этого. Вечные придирки, несправедливость, порой доводящая до белого каления, и постоянные унижения – все это заставляло меня трястись от ярости при одном упоминании имени Снейпа. Но он не остановился на достигнутом. Его не устраивало просто звание «самого нелюбимого преподавателя Гарри Поттера». После того как на моих глазах он убил Дамблдора, весь минувший год я ненавидел его не меньше, чем Волдеморта, а может, даже и больше. Я мечтал встретиться со Снейпом и убить его. Я знал, что смогу сделать это, ведь, в отличие от Риддла, он не был бессмертным, хоть и расколол свою душу. Я – первый, кто должен был радоваться гибели Снейпа, так почему же сейчас мое сердце буквально разрывалось от боли?! Я закрыл лицо ладонями, стараясь спрятаться от всего мира, отгородиться от того, что мне еще предстояло совершить. Перед моим мысленным взором тут же замелькали картины увиденного в Омуте памяти. Снейп с моей мамой. Два маленьких волшебника, так непохожих на остальных детей. Как он смотрел на нее! Разве у мерзкого, подлого слизеринского ублюдка, убийцы, Пожирателя смерти может быть такой взгляд? Разве он может испытывать дружбу, привязанность, любовь? Оказалось – может. Я полагал, что Снейп ненавидел и презирал мою мать – магглорожденную колдунью. Но я ошибался. Он любил ее. Любил настолько, что пообещал защищать меня – маленькую копию Джеймса Поттера с глазами Лили. Представляю, каково ему было день за днем видеть меня в классе! А ведь Гермиона еще на первом курсе пыталась заставить меня взглянуть на Снейпа по-иному! Девушки! Они все понимают гораздо раньше нас! Она словно присутствовала на том разговоре с Дамблдором, когда Снейп принес клятву оберегать меня. Он сдержал свое слово и до последней минуты стоял между мной и Волдемортом, точно сменив на этом посту мою маму. А теперь его нет. В Визжащей хижине я наблюдал, как жизнь капля за каплей покидала тело Снейпа. Я будто забыл, что умею колдовать, и даже не попробовал спасти его. Я перешагнул через его труп и отправился дальше по своим геройским делам. Цель – превыше всего! Дамблдор мог бы сейчас гордиться мной – он ведь тоже использовал Снейпа. Интересно, он хотя бы догадался оставить доказательства его невиновности? Или Снейпа и после смерти так и продолжали бы считать убийцей и предателем?! – Это несправедливо! – я вскочил на ноги так резко, что уронил стул, и пинком отшвырнул его от себя. – Несправедливо! Он не должен был умереть вот так! Я бы отдал все, чтобы это исправить! Я бы заплатил любую цену... Свежий ветер, ворвавшийся в распахнутое окно, разом погасил в кабинете все свечи, и мне на миг почудился странный голос – не мужской и не женский – явно не принадлежавший этому миру, который прошелестел: «Цена уплачена...» Я зажмурился и затряс головой, а когда открыл глаза – все было по-прежнему. Свечи ярко горели в канделябрах, бывшие директора с любопытством наблюдали за мной со своих портретов, и лишь в одном взгляде я заметил боль и, как мне показалось, слезы. Впрочем, у меня не осталось времени расспросить Альбуса Дамблдора о причинах его грусти. Час, отпущенный мне Волдемортом, был на исходе. Меня ждали в Запретном лесу. *** Последние полчаса моей жизни я не думал о том, какой короткой она была или как много я не успел. Я думал лишь о павших защитниках Хогвартса. О Фреде, над телом которого рыдала семья Уизли. О Ремусе и Тонкс, даже после своей смерти державшихся за руки. О Лаванде Браун и Колине Криви... И о тех, кто еще погибнет, если не остановить Волдеморта. Я понимал, что путей к отступлению у меня нет. – «Мальчик должен умереть», – сказал Дамблдор в воспоминаниях Снейпа. Мою судьбу предрекли задолго до моего рождения. Волдеморт сам выбрал меня своим противником, и сейчас следовало сделать всего один-единственный шаг, чтобы весь этот кошмар завершился раз и навсегда. В какой-то момент я почувствовал, что просто не смогу сделать этот шаг в одиночестве. Я вытащил из висевшего на шее кожаного мешочка – подарка Хагрида – завещанный Дамблдором снитч, поднес ко рту маленький крылатый шарик и прошептал: – Я скоро умру... Я, разумеется, уже догадывался, что скрывал в себе снитч. Черный, треснувший посередине камень лег в мою ладонь, и я, не раздумывая, повернул его. Они появились ниоткуда. Соткались вокруг меня из воздуха: мама, папа, Сириус, Люпин. Они знали, куда я иду и зачем. Они ободряли меня, но я заметил печаль в их глазах. Мне показалось странным, что среди них не было Снейпа, ведь он тоже отдал свою жизнь за меня, но я не стал спрашивать. В конце концов, какое это теперь имело значение?! Призраки проводили меня до поляны, на которой ожидал своего главного приза Волдеморт, а потом Воскрешающий камень выскользнул из моей ладони, и они растаяли в воздухе – точно так же, как и появились. Я увидел, как бледное уродливое лицо приняло вначале недоуменное, а затем счастливое выражение, как безгубый рот растянулся в жутком подобии улыбки, как поднялась Бузинная палочка, и как из нее понесся мне навстречу зеленый луч. А потом... наступила полная, абсолютная темнота. *** Свет? Мне показалось или я действительно видел свет? Я нерешительно, словно опасаясь опять провалиться в кромешную темноту, приоткрыл глаза и тут же снова зажмурил их. Правда, ненадолго. Я слишком сильно хотел разобраться – где нахожусь и что случилось после того, как Волдеморт произнес Убивающее проклятие. Я прислушался к себе и понял, что не ощущаю боли, а оглядевшись вокруг, внезапно осознал, что больше не нуждаюсь в очках. Меня окружало какое-то странное сооружение. Огромное и абсолютно пустое. В бивших сквозь высокие (уходившие под самый потолок) окна ярких лучах солнечного света плясали пылинки, и я невольно залюбовался этой красотой. Впрочем, вскоре от созерцания меня отвлек какой-то неприятный звук. Я оглянулся и в паре метров от себя заметил чудовищное создание, отдаленно напоминавшее человеческого младенца с ободранной кожей. Существо выглядело слабым и беспомощным, но едва я протянул к нему руку, раздался знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть: – Ты ничем не сможешь помочь ему, Гарри! – Профессор Дамблдор, сэр, кто... что это такое? – выпалил я, цепляясь за поданную мне абсолютно здоровую руку своего наставника и поднимаясь с пола. – Это... – Дамблдор поглядел на существо с брезгливой жалостью, – часть души Тома, которую он по неосторожности вложил в тебя. – И она... умирает? – спросил я, не сумев сдержать дрожь. – Вне всякого сомнения, – последовал ответ. – А я? В голубых глазах Дамблдора внезапно показались слезы. Он молча покачал головой, и на меня накатил страх. – Прости меня, Гарри, – еле слышно произнес он. – Вольно или невольно, ты обменял свою жизнь на жизнь Северуса. Этого не должно было произойти. Я не мог даже предположить подобного, но... Просмотрев воспоминания, ты предложил заплатить любую цену, чтобы изменить трагическую участь профессора Снейпа. Ты ведь знаешь, кем являешься? – Нет, – выдохнул я, все еще ничего не понимая. – Все дело в Бузинной палочке... Проблема в том, что она никогда не принадлежала Северусу, хотя формально он и стал моим убийцей – стал, как ты теперь знаешь, по моей же просьбе. – Так почему же Бузинная палочка не перешла к профессору Снейпу? – Это и легко, и сложно объяснить, – печально улыбнулся Дамблдор. – За минуту до моей гибели эту самую палочку выбил у меня из рук совсем другой волшебник – Драко Малфой. А ты в свою очередь разоружил его в Малфой-мэноре. Следовательно, Бузинная палочка признала своим хозяином именно тебя. А сейчас подумай, мой мальчик. На первом курсе я вернул тебе мантию-невидимку твоего отца. Прошлым летом ты получил по моему завещанию снитч, в котором был спрятан Воскрешающий камень. А несколько месяцев назад, разоружив Драко, ты обрел власть над Бузинной палочкой... – Значит, я – Повелитель Смерти?! – не веря своим ушам, воскликнул я. – Ты совершенно прав. И Смерть прислушалась к твоим словам, когда ты пообещал заплатить за жизнь Северуса. Она посчитала назначенную тобой цену – а ты же сам сказал, что готов на любую цену – приемлемой. Сделка состоялась. И теперь он жив, а ты, к моему безмерному сожалению, умер. Он замолчал, снял свои очки-половинки и принялся сосредоточенно протирать их полой мантии, вероятно, для того, чтобы я не заметил, как он удручен. Я тоже словно онемел от свалившегося на меня известия о собственной смерти, ведь здесь, в этом странном месте, я ощущал себя абсолютно живым. – Но, сэр, – вдруг спохватился я, отбросив в сторону невеселые мысли, – а как же Волдеморт и пророчество? Получается, что я так и не выполнил возложенной на меня миссии! – Ты ошибаешься, мальчик мой! – Дамблдор водрузил очки на свое законное место и внимательно посмотрел на меня. – Сейчас Волдеморт уязвим, как никогда прежде. Да, у него все еще остался один крестраж, а Бузинная палочка признала его своим хозяином. Но стоит змее погибнуть – а у меня есть все основания полагать, что один хорошо известный тебе маг с огромным удовольствием лишит жизни это чудовищное создание – и смерть Тома станет неизбежной. А ты сделал все возможное и невозможное, чтобы приблизить его гибель. Так что в каком-то смысле пророчество все же сбылось. И так как больше тебя здесь ничего не держит, я предложил бы тебе отправиться со мной в увлекательное путешествие... При последних словах Дамблдора на платформе бесшумно появился поезд и гостеприимно распахнул перед нами двери. – Смелее, Гарри, – ободряюще улыбнулся Дамблдор, – входи! Не представляешь, каким захватывающим может быть посмертие. Я уже схватился за поручень, но что-то словно тянуло меня назад. – Простите, сэр, но я, кажется, не могу уехать с вами! Дамблдор, который, невзирая на свой преклонный возраст, уже успел взобраться в вагон, обернулся и с изумлением, точно я сморозил несусветную глупость, посмотрел на меня. – Гарри, мальчик мой, оставаться здесь совершенно бессмысленно! – сказал он строго. – Ты должен двигаться дальше! – Извините, профессор, – с легким упреком произнес я, – но, по-моему, я больше никому и ничего не должен. И я остаюсь тут. – Но это же лишено какой бы то ни было логики! – рассердился Дамблдор. – Застрять в безвременье, вместо того чтобы... – И тем не менее, – настойчиво повторил я, отходя на несколько шагов от поезда и демонстративно усаживаясь на скамейку, соседнюю с той, из-под которой все еще слышались предсмертные хрипы осколка души Волдеморта, – я не поеду с вами. Простите и счастливого пути, сэр. Я еще успел увидеть, как он тяжело вздохнул и с сожалением покачал головой, а затем двери бесшумно закрылись, и поезд растаял в густом тумане. Оставшись в полном одиночестве, я внезапно почувствовал вселенскую усталость. Недолго думая, я улегся на скамейку и принялся размышлять над тем, кому же под силу расправиться с Волдемортом. Почему-то мне очень захотелось, чтобы этим человеком стал Снейп. Как жаль, что теперь я уже никогда не узнаю, чем все закончилось! Тихие звуки из-под соседней скамейки оборвались. Туман окружил меня плотным непроницаемым коконом – так, что невозможно было разглядеть собственную вытянутую вперед руку. Погруженный в раздумья, я и не заметил, как задремал...