Мертвый герой и живой мертвец

– Взгляни на меня!.. Последние слова, произнесенные мной в этой жизни, вылетели сами собой. Яркие, цвета весенней зелени глаза, в которых сквозили ужас и сожаление, встретились с моими, а затем наступила абсолютная темнота. И тишина. Боль ушла, уступив место отрешенной умиротворенности. Я умер, и меня наконец-то оставят в покое. Больше не будет никаких вызовов к Лорду, нестерпимого жжения в Метке, попыток наглухо закрыть от красноглазого ублюдка собственное сознание, крови и страха, угрызений совести, разрывающих душу на части. Можно забыть о надоедливых чаепитиях с Дамблдором, нудных проповедях о силе любви и изматывающих расспросах о «мальчике»: как продвигается в учебе, делает ли успехи, не слишком ли я строг с ним? Впрочем, «мальчиком» он был лишь для Альбуса. Для меня он был всегда только Поттером. И – Мерлин свидетель! – я не просто держал этого наглеца в ежовых рукавицах. Я не выносил его так же, как в свое время не выносил его дражайшего папашу. Однако теперь все это не имело для меня ни малейшего значения. Любовь. Ненависть. Симпатии. Антипатии. Какое дело до них мертвецу?! – Тебе стоит открыть глаза, Северус Снейп! Голос, раздавшийся, судя по всему, в моей голове, чрезвычайно разозлил меня. – Убирайтесь к Мордреду, кто бы вы ни были! – мысленно прорычал я. – Северус Снейп умер! – Как бы не так! – ухмыльнулся голос. – Твою жизнь выкупили. И выкупили задорого! Так что хватит валяться здесь и притворяться мертвым. Если не поторопишься – пропустишь все самое интересное. – И кому же я настолько насолил, что он выдернул меня с того света? – осведомился я, наотрез отказываясь открыть глаза и признать, что умереть мне, по-видимому, не удалось. – Гарри Поттеру, – отозвался некто, – он обменял свою жизнь на твою, а сам отправился в Запретный лес. – Куда? – Я резко вскочил на ноги и чуть не свалился на пол, поскользнувшись в огромной луже собственной крови. – В Запретный лес, – терпеливо пояснила сидевшая в углу закутанная с ног до головы в черное фигура, – у него назначено свидание с волшебником по имени Том Риддл и... со мной. Правда, этого Поттер еще не знает. Это было произнесено таким будничным тоном, что по коже побежали мурашки, а смысл сказанного обрушился на меня, точно ведро ледяной воды. Только сейчас я понял, с кем говорю. Разумеется, лишь Смерти было под силу вернуть к жизни истекшего кровью человека и залечить разодранное клыками гигантской змеи горло. Я непроизвольно дотронулся рукой до шеи, ощутив под пальцами абсолютно гладкую кожу. Смерть явно сработала на совесть. Мордредов Поттер! Как этот упрямый мальчишка посмел так поступить со мной?! Кто его просил?! Впрочем, возможно, у меня еще оставалось время все исправить. – Мне нужно немедленно аппарировать в Запретный лес, – глухо сказал я, нашаривая в кармане палочку. – Я бы на твоем месте так не торопилась, – Смерть поднялась во весь свой немалый рост и приблизилась ко мне. – Уговор есть уговор. Поттер теперь мой, а тебе придется доделать его работу, если, конечно, не побоишься. *** За много лет работы на два лагеря мне пришлось научиться буквально за пару минут составлять точный план действий. В реальности, где одно неверное движение или слово могли стоить жизни, подобные навыки были не роскошью, а суровой необходимостью. Сейчас моей первоочередной задачей стало найти Поттера и по возможности спасти его. Разумеется, я осознавал, что сделать это будет непросто – ведь, судя по тому, что Смерть довольно бесцеремонно выдернула меня из-за грани, мальчишка успел заплатить невообразимую для любого здравомыслящего человека цену и обменять свою жизнь на мою. Хотя чему я, собственно, удивлялся? Здравомыслие никогда не являлось отличительной чертой гриффиндорцев. Безрассудство – вот слово, которое гораздо больше подошло бы в нынешней ситуации. И сейчас, собираясь отправиться в Запретный лес, я тоже вел себя не как истинный слизеринец. Я представил себе лицо Темного Лорда, когда я предстану перед ним целым и невредимым. Наверное, этот ублюдок решит, что я – по его примеру – в свое время также подстраховался парочкой крестражей. Растерянный, сбитый с толку Темный Лорд... Да за такое зрелище не жаль и умереть повторно! – До скорого свидания! – бросил я Смерти. – Не стоит торопиться! – донеслось за секунду до того, как меня поглотила аппарационная воронка. *** Очутившись на поляне Запретного леса, я сразу понял, что прибыл слишком поздно. Судя по примятой траве, совсем недавно здесь топталось множество народа, а вырванные с корнем деревья ясно свидетельствовали, что Темному Лорду удалось опять, как в прежние времена, завербовать в свое войско великанов. Однако в эту минуту в лесу царила гнетущая тишина. Ничто не напоминало о кровавой битве у стен Хогвартса, продолжавшейся несколько часов и унесшей немало жизней. На какое-то мгновение у меня мелькнула малодушная мысль попросту сбежать отсюда. Я был абсолютно свободен. Никто не знал о моем воскрешении. Возможно, именно сейчас у меня впервые в жизни появился шанс начать все сначала, обосноваться на новом месте, заняться любимым делом... Я гневно потряс головой, гоня искушение прочь. Свободен? Как бы не так! Благодаря «любезности» Поттера мне теперь предстояло покончить с Волдемортом. Мальчишка справедливо рассудил, что эта задача не по плечу семнадцатилетнему подростку и предпочел самоустраниться. Что ж! Мне не привыкать решать задачи, порученные кому-то другому. Так что мечты о свободе и уединении пока, к сожалению, так и оставались мечтами. Однако прежде чем расправиться с Темным Лордом, его необходимо было найти. Если он убил Поттера, если произошло то, что я столько лет пытался предотвратить, то сейчас Лорд и его свита наверняка направлялись в Хогвартс, чтобы похвастаться своим трофеем и сломить сопротивление защитников замка. *** Мои самые худшие предположения оправдались. Набросив на себя мощные чары Отвлечения внимания, я вновь аппарировал и очутился на знакомом мне до мельчайшего камня школьном дворе. Только теперь он являл собой поле жестокой битвы: хотя тела раненых и убитых защитников замка уже успели занести внутрь, тут и там темнели лужи подсыхающей крови, а ноги то и дело спотыкались об обломки доспехов, совсем недавно мирно стоявших на своих постаментах в многочисленных нишах Хогвартса. Со стороны леса двигалась толпа во главе с закованным в цепи Хагридом, тащившим кого-то (я уже догадывался – кого!) на руках. Процессия приблизилась, и я увидел залитое слезами лицо полувеликана, бережно прижимавшего к груди безжизненное тело Поттера. Смерть не блефовала и не обманывала меня. Поттер – этот эгоистичный, самовлюбленный мальчишка – кажется, действительно отдал свою жизнь взамен моей. Чувства, которые я испытал, глядя на мертвого сына Лили, невозможно описать словами. Гнев, боль, разочарование, злость на Поттера и на самого себя едва не заставили меня завыть в голос. Семнадцать лет назад Дамблдор фактически вынудил меня поклясться защищать Гарри. И, Мерлин свидетель, я честно старался выполнить свою клятву. Но я не учел одного: склонности Поттера к геройским поступкам. Тем временем из замка нестройной толпой высыпали его защитники. При виде мертвого тела своего героя на лицах многих из них появилось выражение смертельного ужаса. По щекам Грейнджер и МакГонагалл покатились слезы. Джинни Уизли зарыдала, уткнувшись в плечо матери. Темный Лорд окинул взглядом своих малочисленных противников, и его практически безгубый рот растянулся в жутком подобии счастливой улыбки. – Гарри Поттер мертв! – воскликнул он. – Я убил его, когда он пытался покинуть территорию замка. Вы все готовы были умереть за него, а он трусливо сбежал! – Нет! Ты лжешь! – рванулся вперед Невилл Лонгботтом. Он был бледен. Из рассеченной брови текла кровь, но он не обращал на это никакого внимания. Миг – и этот глупый мальчишка выхватил палочку. Идиотизм, смешанный с отвагой. Неужели гриффиндорцы все такие?! Я уже испугался, что Лорд убьет Лонгботтома на месте или в лучшем случае запытает до потери рассудка, как его родителей, но тот неожиданно предложил мальчишке... перейти на его сторону. – Тебе нет нужды умирать, мой храбрый мальчик! – сказал он тоном, больше подходившим Альбусу. – Ты ведь чистокровный волшебник. Убивать тебя было бы преступным расточительством. Подумай хотя бы о своей бабушке. Вряд ли она перенесет твою смерть после того, что стало с твоими родителями. Гарри Поттер мертв. Война окончена! Присоединяйся к моему войску, Невилл! Лорд поманил Лонгботтома длинным пальцем, и тот весь передернулся от отвращения. – Никогда! – закричал он. – Тебе никогда не победить нас! – он снова попытался атаковать, но Темный Лорд одним движением руки пригвоздил его к месту. – Храбрый мальчик, – поцокал он языком, – безрассудно храбрый! Бедная миссис Лонгботтом! Пожалуй, я позволю ей похоронить тебя... Из уважения к чистоте твоей крови. Повинуясь взмаху Бузинной палочки, из раскрытого окна в башне вылетел какой-то предмет и опустился на ладонь Волдеморта. – Заметь, ты сам выбрал свою судьбу, Невилл Лонгботтом, – в голосе Лорда послышались нотки сожаления. Он встряхнул Распределяющую шляпу и нахлобучил ее на голову Лонгботтома. В то же самое мгновение Шляпа вспыхнула. По рядам защитников Хогвартса пронесся вопль ужаса. Именно тогда я и понял, что пришел мой час. Сбросив с себя чары невидимости, я сбил с Лонгботтома пылающий артефакт, освободил его от сковывавшего движения заклятия и сунул руку в Шляпу. Мои пальцы тут же нащупали теплую рукоять. Пока в стане Волдеморта царило полное замешательство, я, будто одержимый, рванул вперед. Взмах меча – и голова Нагини, сделав в воздухе кульбит, покатилась мне под ноги. Еще один взмах (на этот раз уже волшебной палочкой) – и Темный Лорд, теперь уже окончательно мертвый, кулем повалился на землю. Все, что произошло дальше, я помнил словно в тумане. Кажется, большинство Пожирателей смерти сдались на месте в руки как всегда припозднившихся авроров. Я видел, как Люциус и Нарцисса протягивали стражам порядка свои палочки и как Драко кинулся к родителям, готовый разделить с ними их судьбу. Кое-кто из моих бывших коллег торопливо аппарировал. Лишь Беллатриса Лестрейндж, завывавшая над телом своего Лорда, попыталась оказать сопротивление и погибла от выпущенной Шеклболтом Авады. Освободившийся от пут Хагрид положил на землю тело Поттера, сел рядом и зарыдал, вцепившись во всклокоченные волосы руками. Именно в этот миг мое сердце пронзила такая чудовищная боль, что я был уверен: оно не выдержит и разорвется. Сильнее всего на свете мне хотелось сейчас присоединиться к Хагриду в его обнажающем душу горе, но мне, разумеется, не дали этого сделать. Меня окружили несколько авроров, пропустивших момент гибели Волдеморта. – Северус Снейп, вы обвиняетесь в убийстве Альбуса Дамблдора и пособничестве Темному Лорду. Прошу вас сдать палочку и следовать за нами, – произнес один из них, обращаясь ко мне. – Остановитесь! Стойте! – голос спешащего к нам Шеклболта перекрыл шум толпы. – Этот человек, – сказал он, задыхаясь от быстрого бега, – только что избавил всех нас от Волдеморта. Он убил его на глазах у десятков свидетелей. Кроме того, у меня есть неопровержимые доказательства, что профессор Дамблдор сам срежиссировал собственное убийство. Я могу немедленно дать соответствующие показания. Лицо старшего аврора выражало крайнее замешательство. Он был абсолютно уверен, что поймал преступника, правую руку Волдеморта, но заявление Шеклболта смешало ему все карты. – Мистер Снейп... – он замялся, явно подбирая слова, – я благодарю вас за убийство волшебника, именуемого Вол... Волдемортом. Однако дело о выяснении обстоятельств гибели профессора Дамблдора нельзя считать закрытым до тех пор, пока мистер Шеклболт не предоставит в Аврорат те самые доказательства, о которых он только что упомянул. Поэтому, несмотря на ваш, несомненно, геройский поступок, я вынужден все же забрать вашу палочку и взять с вас клятву никуда не отлучаться из Хогвартса до окончания судебного разбирательства. Приношу вам свои извинения, но закон есть закон. *** Я провел этот бесконечно долгий день, занимаясь тяжелой – подчас невыносимой – работой. Я был готов делать что угодно, только бы не думать о теле Поттера, лежавшем в одном ряду с другими погибшими при обороне Хогвартса. Больничное крыло было частично разрушено, и мы с Поппи устроили импровизированный лазарет прямо в Большом зале. Следовало перевязать многочисленных раненых и привести в достойный вид убитых. Разумеется, нам помогали немало добровольцев (в основном из числа старшекурсниц), от которых, впрочем, не было ощутимого толка: заметив среди убитых кого-то из друзей и знакомых, они принимались рыдать, и Поппи приходилось бросать свое занятие и отпаивать наших ассистенток Умиротворяющим бальзамом. И тем не менее даже по сравнению с ними я чувствовал себя ущербным. Без волшебной палочки я словно стал безруким калекой. Именно тогда произошло нечто, взволновавшее меня до глубины души. Я как раз обрабатывал рваную рану на боку Флоренса, когда ко мне подошла МакГонагалл. – Северус, – произнесла она срывающимся голосом, – вот, возьмите... – она протянула мне свою волшебную палочку. – Она нужна вам сейчас больше, чем мне. И... простите, если сможете, за то, что мы с коллегами творили в отношении вас на протяжении всего нынешнего года.. – А как же расследование? – не удержался я от ядовитого замечания. – А вдруг меня все же признают виновным? – Если вас признают виновным после того, что вы совершили сегодня утром, все преподаватели и студенты Хогвартса дадут показания в вашу пользу, – решительно заявила она. – Мы слишком долго были несправедливы к вам! – Спасибо, – я взял ее палочку, прекрасно осознавая, что она будет слушаться меня гораздо хуже, чем моя собственная. Может, зря я в запале битвы не завладел той, что прежде принадлежала Дамблдору, а потом Волдеморту? – А теперь я должен вернуться к раненым. – Да-да, конечно, – пробормотала она и поспешила прочь. Я надеялся, что, пока я обрабатываю раны и накладываю повязки, Поппи займется Поттером, но мои надежды, как всегда, не оправдались. – Северус, – негромко позвала она меня, – вы не поможете мне с Гарри?.. Обернувшись, я увидел, что она склонилась над телом Поттера. Ее плечи тряслись от рыданий. Я бережно перенес Поттера на стол, попутно отметив, что мальчишка совсем отощал, пока выполнял свою самоубийственную миссию, и принялся обтирать влажной губкой лицо и руки, выпачканные засохшей кровью. Скорее всего, моей. Разбитые очки я осторожно снял и убрал в карман мантии. Там, куда Поттер отправлялся, очки ему были ни к чему. Я проделывал все это машинально и, лишь когда закончил, вновь ощутил тупой укол в сердце, точно там засела гигантская заноза. Все это казалось кошмаром. Мороком, который никак не исчезал. Моя душа корчилась в агонии. Я давно принял тот факт, что мне не суждено пережить войну. Я смирился с этим и прилагал все усилия, чтобы ее пережили другие. Особенно Поттер. И вот теперь я – триумфатор и победитель Темного Лорда – стоял посреди разгромленного Хогвартса, а Поттер, охранять которого было моей обязанностью уже много лет, лежал передо мной мертвый. Вот почему вместо радости я чувствовал только боль от потери.