Мертвый герой и живой мертвец

Следующим утром на моей маленькой кухне царила гнетущая тишина. Я великолепно осознавал: если Гарри мог с легкостью вторгаться в мой разум, когда я бодрствовал, для него не составило бы никакого труда проникнуть и в мои сны. Возможно, поэтому он появился гораздо позже обычного и, кроме рассеянного: – Доброе утро, Северус! – не проронил больше ни единого слова. В звенящей тишине я пил кофе, у которого был явственный привкус горечи. Той же горечи, что разливалась в эту минуту в моей душе. Ночью я познал неведомое мне доселе счастье, но сейчас мое сердце разрывалось от боли и тоски. Не скрою, я вновь малодушно подумал о смерти. Только теперь не потому, что я был бесконечно одинок, а затем, чтобы уже никогда не расставаться с Гарри. – Пожалуйста, не надо! – хрипло сказал он, с тревогой заглядывая мне в глаза. – Не надо что? – переспросил я, отлично понимая, о чем он говорит. – Вы размышляли о том, какой из ядов будет наиболее действенным, – безжалостно произнес Поттер. – Кажется, отпираться бесполезно, – грустно усмехнулся я. – Почему, Северус?! – его глаза наполнились слезами. – Неужели не ясно?! – я едва сдерживался, чтобы не закричать. – Я люблю тебя! И хочу быть вместе с тобой. Неважно, в каком из миров – в том или в этом. Жизнь без тебя намного хуже смерти, уж поверь мне! Гарри потрясенно молчал, и я внезапно осознал, насколько глупо и нелепо выгляжу со своей неразделенной любовью к призраку... – А с чего вы решили, что эта любовь – неразделенная? – чуть слышно прошептал он. – Ты имеешь в виду... – я вдруг ощутил, что мне становится трудно дышать, – но ведь это абсолютно немыслимо... Разве призраки могут влюбляться? – Раньше у меня все было не как у людей, теперь – не как у призраков, – горько усмехнулся Гарри. – Но я бы ни за что не признался в этом вам... тебе, если бы не твой сон. На миг мое сердце забилось как сумасшедшее, но я тут же осадил самого себя. У нас с Гарри не было ни единого повода для радости. Даже взаимные чувства не отменяли того факта, что нас разделяла глубокая непреодолимая пропасть. Гарри являлся призраком, тенью, бесплотным духом, тогда как я – живым человеком. Мы принадлежали к разным мирам, пересекавшимся между собой, но никогда не смогли бы быть вместе. Разумеется, ради счастья и спокойствия Гарри я бы довольствовался лишь тем, что в состоянии видеть его и говорить с ним. А еще иногда, хотя бы изредка, прикасаться к нему во сне. Мерлин свидетель, если бы только можно было его вернуть, я бы отдал все, что имел! Если бы сейчас в этой комнате возникла Смерть и потребовала в уплату за его жизнь мою магию, я бы без колебаний расстался с этим даром!.. – Дар? – переспросил Гарри. – Кажется, у меня появилась идея. Ты знаком со «Сказкой о трех братьях» Барда Бидля? – Нет, – покачал головой я, – я не большой любитель сказок. – В ней рассказывается о трех артефактах, собрав которые, можно стать Повелителем Смерти. – И что это за артефакты? – поинтересовался я, понимая, что выгляжу как утопающий, хватающийся за соломинку. – Мантия-невидимка. Та самая, что когда-то принадлежала моему отцу, а позже перешла ко мне. Воскрешающий камень. Ты должен его помнить – он был в перстне, который надел на палец Дамблдор, из-за чего... – Я помню! – немного резче, чем требовалось, оборвал я его. – Продолжай, пожалуйста! – И Бузинная палочка. Палочка, признавшая хозяином сперва Дамблдора, потом Драко, а после него – меня. Прошлой весной, когда я одолел Драко в Малфой-мэноре, Бузинная палочка подчинилась именно мне. Волдеморт ничего не знал об этом. Он не знал, что владеет артефактом, признавшим хозяином другого волшебника. Своего смертельного врага. Он был уверен, что палочка не служит ему в полную силу из-за тебя. В действительности же первым на Астрономическую башню поднялся Драко. Именно он разоружил Дамблдора. Его – а вовсе не тебя! – слушалась палочка, впрочем, до тех пор, пока я не наслал разоружающее заклятие на самого Драко. Я запутанно излагаю? Да? – Нет, – улыбнулся я, с трудом подавляя порыв притянуть его к себе, – продолжай. Просто... Откуда, скажи на милость, ты столько знаешь о свойствах волшебных палочек?! – Мне объяснил Олливандер, – пожал плечами Гарри. – В общем, после победы над Драко я, сам о том не подозревая, стал Повелителем Смерти. Мантия была у меня уже много лет, – принялся загибать пальцы Гарри, – Бузинная палочка – хоть я ни разу не держал ее в руках – признала меня хозяином, а Воскрешающий камень завещал мне Дамблдор, спрятав его в снитче. Вот так и получилось, что Смерть прислушалась ко мне и обменяла мою жизнь на твою. Ты все еще хочешь ознакомиться с самой сказкой? – Естественно, – сосредоточенно отозвался я, – неужели ты рассчитаешь, что в таком важном деле я буду полагаться лишь на твою память? А пока позволь мне подытожить имеющуюся у нас информацию. Значит, если я правильно понял, Мантия, Камень и Палочка превратят меня в Повелителя Смерти, и я смогу приказать... – Попросить, – мягко поправил меня Гарри. – Разумеется, – кивнул я, – попросить ее вернуть тебя в наш мир? А если... – я закусил губу, боясь произнести вслух то, о чем только что подумал. – Она откажется? – договорил за меня Гарри. – Давай будем надеяться на лучшее. В самом худшем случае у нас все равно останутся твои сны... – Нет! – я решительно тряхнул головой. – Мы сделаем все возможное, чтобы вытащить тебя из-за Грани. – Это не так просто, как тебе кажется... Проблема в том, что я потерял Воскрешающий камень в Запретном лесу, – Гарри виновато опустил глаза, – а Мантию-невидимку сунул за пазуху, когда шел на встречу с Волдемортом. Судя по всему, она досталась какому-нибудь Пожирателю смерти. – Ты совершенно прав, – я сокрушенно покачал головой, стараясь не думать о том, что хранилось в верхнем ящике моего комода в спальне, – она действительно досталась Пожирателю смерти… – я выдержал небольшую паузу и с торжеством в голосе добавил: – Пусть даже и бывшему. Мне! Я помогал Поппи готовить тебя... к церемонии похорон, наткнулся на Мантию – она так и лежала у тебя за пазухой – и... прости... забрал ее себе. – Зачем? – искренне удивился Гарри. – Ты собирался ею пользоваться? – Нет, конечно! – возмутился я. – Просто на память. О тебе. Меня уже тогда просветили насчет личности моего спасителя. Следовательно, один из требуемых артефактов у нас уже имеется, – рассуждал я, хотя при новых способностях Поттера у меня пропала необходимость тратить время на пустые разговоры. – Значит, остаются Камень и Палочка... – Постой! Но ведь Бузинная палочка теперь принадлежит тебе! – воскликнул Гарри. – И каким это образом? Я же ни разу не держал ее в руках! – поскольку я не удостоился чести доверительно побеседовать с Олливандером, получив от него исчерпывающие ответы на все вопросы, то, вероятно, все еще не слишком глубоко понимал удивительные свойства волшебных палочек. – А это и не нужно! – улыбнулся Гарри, и от его улыбки в моем сердце разлилось приятное, незнакомое мне тепло. – Давай проследим всю цепочку с самого начала: а то я вижу, что ты немного запутался. Мы имеем довольно темный артефакт, который переходит от одного волшебника к другому исключительно с помощью насилия. В сказке, вообще-то, говорилось про убийство, но очевидно, что это – не совсем так. Итак... Драко Экспеллиармусом выбил палочку из рук Дамблдора и стал ее владельцем. Заметь, тоже не прикасаясь к ней! Почти год спустя я разоружил Драко в Малфой-мэноре, отобрав его личную палочку. При этом Жезл судьбы все равно посчитал меня своим полновластным хозяином, хотя сама палочка в тот момент находилась в гробнице Дамблдора. Примерно через пару недель Волдеморт побывал в Нурменгарде, вызнал у Гриндевальда все, что ему требовалось, убил его, а затем вскрыл гробницу и похитил Бузинную палочку. Стал ли он от этого ее хозяином? Нет. Он стал лишь жалким вором. А хозяин у нее по-прежнему я. Понимаешь? – Да, разумеется, – я, затаив дыхание, слушал логические выводы своего мальчишки, недоумевая, когда он сделался таким рассудительным. – Дальше! – Дальше… – Гарри перевел дух, и я догадался, что ему все еще тяжело говорить о моей смерти, – Волдеморт не сомневался, что хозяин палочки – ты. И это не лишено здравого смысла, потому что именно твоя Авада прервала жизнь Дамблдора. Поэтому он науськал на тебя свою змею, рассчитывая, что уж в этот раз он точно станет полноценным хозяином непобедимой палочки. Но он опять ошибся. Ты умер на моих руках, перед этим передав мне свои воспоминания. Я осознал, насколько несправедливо относился к тебе, и заявил, что отдал бы все за возможность изменить твою судьбу. Смерть, Повелителем которой я к тому моменту являлся уже несколько недель, прислушалась к моим словам, и в Запретном лесу я погиб от Авады Волдеморта. Лишь в эту секунду бедняга наконец стал обладателем желанного трофея, но, как я понимаю, ненадолго. Его убил ты, и... – И теперь я – последний хозяин Бузинной палочки, – оторопело закончил я за него. – Совершенно верно! А если... в смысле когда мы найдем Воскрешающий камень, ты станешь Повелителем Смерти, и тогда – я очень на это надеюсь! – она отпустит меня, и мы сможем быть вместе... *** Мерлин свидетель, я с огромным трудом удержался от соблазна немедленно аппарировать в Запретный лес на поиски Воскрешающего камня. Перспектива вернуть Гарри из-за Грани буквально окрылила меня. Я вновь ощущал себя живым и почти счастливым. Почти – потому что привык везде и всюду искать подвох. Сказать, что я волновался – значит не сказать ничего. На кону была жизнь моего любимого человека, а противником в данной партии выступала сама Смерть, и я не представлял, что случится, если я проиграю. Поэтому, прежде чем отправляться разыскивать последний утерянный артефакт, я решил все же обратиться к первоисточнику и прочитать ту самую сказку. Вдруг Поттер упустил какой-либо архиважный нюанс?! На то, чтобы аппарировать в Косой переулок, найти во «Флориш и Блоттс» нужную книгу и возвратиться обратно в Коукворт, у меня ушло не более получаса. Я устроился в гостиной на диване, приглашающим жестом похлопал по нему, и Гарри уютно примостился рядом со мной. Вот если бы его еще можно было приобнять, не чувствуя под пальцами лишь пустоту! Я принялся читать сказку, но, когда дошел до самого ключевого для нас момента – воскрешения невесты среднего брата, Поттер внезапно сорвался с места. – Мы должны все отменить! – воскликнул он и, отвернувшись от меня, закрыл лицо руками. – Почему это? – с возмущением поинтересовался я. – «Тем временем средний брат вернулся к себе домой, а жил он один-одинешенек. Взял он Камень, что мог вызывать мертвых, и три раза повернул в руке. Что за чудо – стоит перед ним девушка, на которой он мечтал жениться, да только умерла она раннею смертью. Но была она печальна и холодна, словно какая-то занавесь отделяла ее от среднего брата. Хоть она и вернулась в подлунный мир, не было ей здесь места и горько страдала она. В конце концов средний брат сошел с ума от безнадежной тоски и убил себя, чтобы только быть вместе с любимой. Так Смерть забрала и второго брата», (1) – процитировал наизусть Гарри. – Как я мог забыть об этом?! – в его голосе слышались плохо сдерживаемые рыдания. – Девушка вернулась, но подобное существование нельзя было назвать жизнью. Она мучилась сама и мучила своего возлюбленного, доведя его до сумасшествия и самоубийства. Я. Так. Не хочу! – закричал он. – Не хочу причинить тебе новую боль! – Гарри… – я отложил книгу в сторону, поднялся с дивана и попытался обнять его. Руки будто окунулись в ледяную воду, но я не отстранился, прижимая его к себе. – Ты не станешь таким, как она, – тихо сказал я, водя ладонью по воздуху там, где была его голова. – Вспомни, ее ведь выдернули из-за Грани. Да, тело очутилось в нашем мире, но душа... Душа так и осталась там, во власти Смерти. Именно поэтому она так страдала. В нашем с тобой случае все с точностью до наоборот. Твоя душа здесь, со мной. Ты способен радоваться, испытывать гнев, любить. В каком-то смысле ты – более живой, чем иные живые люди. Дело лишь за малым: возвратить тебе твое тело. Но с этим, как мне кажется, Смерть должна справиться легко. Особенно если ее попросит сам Повелитель! Умоляю тебя! – я внезапно почувствовал, что готов сейчас опуститься перед ним на колени. – Пожалуйста, давай сделаем это! – Кто из нас двоих безрассудный гриффиндорец?! – судорожно всхлипнул Гарри. – Ты же видел воспоминания и помнишь, что на мой счет думал Дамблдор, – усмехнулся я. – Я люблю тебя, Северус, – прошептал он, – и, если мне не удастся вернуться, буду ждать тебя за Гранью хоть целую вечность. – Этого не потребуется, – твердо сказал я. – Мы найдем Воскрешающий камень, и я больше никуда тебя не отпущу! *** В Запретном лесу остро пахло недавно прошедшим дождем. С веток еще порой срывались крупные капли, а под ногами чавкала влажная земля. Только очутившись здесь, я внезапно осознал, насколько безумной была наша с Поттером затея. Он плохо представлял, где и когда обронил Камень, и теперь, судя по всему, нам предстояло прочесывать каждый квадратный дюйм в поисках заветного артефакта. Однако Гарри никоим образом не разделял моего пессимизма. Он выглядел взволнованным, но никак не расстроенным. – Я помню, что родители, Сириус и Ремус проводили меня почти до самой поляны, а затем исчезли. Видимо, я выронил Камень именно тогда, – сказал он, напряженно вглядываясь в мокрую траву, – и... мне кажется, я что-то чувствую. Похоже, он зовет меня, – добавил Гарри, быстро заскользив вперед по тропинке. – Есть, Северус! – закричал он. – Я его нашел! Я чуть ли не бегом кинулся к нему, присел на корточки и принялся шарить в траве руками, пока наконец пальцы не наткнулись на что-то твердое. Ощущая, как сердце от волнения рвется из груди, я положил Камень на ладонь и поднес к глазам. Разумеется, я сразу узнал его. Простой черный камень, треснувший посередине от удара мечом Гриффиндора. Именно он был вставлен в оправу того проклятого перстня, едва не убившего Альбуса. – Это он? – на всякий случай спросил я Гарри, сглотнув ком в горле. Поттер молча кивнул, неотрывно глядя на Воскрешающий камень. – Что я должен сделать? – Повернуть его на ладони три раза, – голос Гарри доносился до меня как сквозь плотную вату. – Северус, ты уверен, что хочешь этого? А вдруг не сработает или получится... как в той сказке? – Значит, ты дождешься меня там, – спокойно сказал я. – Клянусь, я не стану убивать себя, как этот твой Кадм Певерелл. Не бойся. – Договорились, – зябко поежившись, произнес Гарри. – Я подожду. Сколько понадобится. – Хорошо. Неожиданно я почувствовал, как все тревоги и страхи словно улетучились из моей души. Все оказалось предельно просто. Так или иначе, в этом мире или в том, мы обязательно будем вместе. Нужно было только поверить в это всем сердцем. Я крепко зажмурился и трижды повернул на ладони Воскрешающий камень. Несколько мгновений ничего не происходило, и я уже с ужасом подумал, что Смерть в насмешку над нами обоими забрала его к себе навсегда. Внезапно моих губ коснулось чье-то теплое дыхание. Не открывая глаз, я ответил на поцелуй, но, прежде чем прижать Гарри к себе, надежно спрятал в кармане Воскрешающий камень. *** Та ночь стала откровением для нас обоих. Все-таки явь и сон разнились примерно так же, как день и ночь. Первые поцелуи, первые несмелые касания, первые ласки – так мы с Гарри познавали друг друга. Поначалу он еще смущался и густо краснел под моими наверняка слишком пламенными взглядами. Я испугался, что чересчур тороплю события, и предложил провести хотя бы эту ночь в разных спальнях. И тогда он сам поцеловал меня. Жарко и неистово, точно в последний раз. Словно у нас уже не будет завтра. И вся моя сдержанность полетела в тартарары. Я совершенно потерял голову от желания, а когда немного пришел в себя, Гарри уже стонал подо мной. Ужас от того, что я, должно быть, причинил ему боль, заставил меня застыть соляным столпом. Ощутив мое смятение, Гарри открыл крепко зажмуренные глаза и потянулся к моим губам. – Я люблю тебя, – прошептал он, обхватив меня руками и ногами, – я люблю тебя, и я счастлив! Под утро, когда мы наконец насытились друг другом, Гарри мгновенно заснул в моих объятиях. Невзирая на усталость и нервное напряжение этого невероятного дня, я долго не мог сомкнуть глаз. Я лежал, боясь вздохнуть лишний раз, чтобы не потревожить сон Гарри, и вглядывался в обращенное ко мне юное лицо моего любимого мальчишки, страшась увидеть на нем печать Смерти. Впрочем, мои тревоги оказались напрасными. Гарри – мой Гарри! – вернулся ко мне навсегда. Крепко прижимая к себе мое неожиданное сокровище, я вслушивался в его сонное дыхание и думал, какой странной и переменчивой порой бывает наша жизнь. Год назад война выплюнула меня на мирный берег как моряка, корабль которого утонул в шторм со всеми его товарищами. Я был потерян. Раздавлен. Уничтожен. Я влачил жалкое существование, потому что все мои чувства уже умерли, но я по инерции все еще продолжал жить. Когда Гарри появился в моем доме, у меня уже не осталось никаких желаний, кроме как поскорее уйти за Грань. Он спас меня. Излечил мою израненную душу. Подарил мне надежду. Зажег в моем сердце огонь любви. Ради него я был теперь готов абсолютно на все. Разумеется, нам еще многое предстояло. Для того чтобы Гарри вернулся в мир живых (для всех, а не только для меня), недостаточно было собрать три Дара Смерти. Мы оба прекрасно понимали это и знали, что впереди еще немало трудностей. Но все это ждало нас не сейчас. Завтра. Может быть, послезавтра. Когда мы оба сумеем оторваться друг от друга хоть на минуту. А сейчас я прижимал к себе самый ценный Дар Смерти и впервые в жизни ощущал себя по-настоящему счастливым. _________________________________________ 1. Цитата из «Гарри Поттер и Дары смерти». https://itexts.net/avtor-dzhoan-ketlin-rouling/131262-skazki-barda-bidlya-dzhoan-ketlin-rouling/read/page-3.html https://4stor.ru/histori-for-not-life/11206-skazki-barda-bidlya-skazka-o-treh-bratyah.html