Sightless

Новый день, новые возможности, но никак не для Чонгука. Приятная весенняя утренняя прохлада пробирается сквозь открытое окно и проходится приятными мурашками по телу юноши. На улице апрель, но он никак не сможет увидеть той красоты, когда все начинает цвести. Остается только ощущать приятное тепло и свежий воздух сквозь приоткрытое окно. Сегодня суббота, а это значит, что старший брат на ночную смену. Выходные - те самые дни, когда Гук может провести с братом, поговорить о том, как проходят его дни и поворчать за то, что ему стоит больше отдыхать. Он не видит, но чувствует, когда перед уходом на работу обнимает брата, что тот исхудал. Гук несколько раз пытался сделать старшему приятно и приготовить что-то, откормить. Но все, что он может - это случайно поджечь сковороду или разбить пару тарелок. Но Гуки, мальчик упорный, и каждый день пытался научиться готовить, конечно, не без помощи лучшего друга. Так, спустя несколько уроков он научился готовить яичницу, позже рамен и много других блюд. Все это, ради того, что бы брат был сыт, и чувствовать себя меньше бесполезным. Он устал сидеть днями без возможности прочитать кучу книг, которые оставил на потом, поиграть в любимую приставку, которые подарили родители на пятнадцатилетие, погонять мяч на поле с лучшим другом, и все, что он может - это готовить и играть на гитаре. Хоть что-то, но эта однотипность так достала… Гук устало приоткрыл глаза, и о вот оно - чудо! Опять кромешная темнота. По утрам он ловит себя на мысли, что лучше бы не просыпался, а в течение дня надеется, что все это, наконец закончиться, и исчезнет это невыносимое чувство беспомощности и бесполезности. Но, судя по всему, в прошлой жизни он совершил ужасное преступление, рас уж эти мучения никак не отпускают. Полежав ещё пять минуточек, темноволосый встает с теплой постели, и привычной дорогой направляется в сторону кухни. - Черт, хен, бросай уже курить. Я даже сюда чувству этот противный запах табака, - по привычке подошел к кофе машинке, дабы заварить себе и брату кофе. Не смотря на то, что брат курит на балконе, дверь оставил приоткрытой. Совсем немножко, но все же запах чувствуется, особенно Чонгуку у которого нюх и слух намного обострённые. - И тебе доброе утро братец, - выбросив сигарету, зайдя в комнату, плюхнулся напротив младшего. Поблагодарив за кофе, подвинул к брату тарелку с блинчиками и банку с вишневым джемом. -Как дела на работе? – вкусно завтракая, Гук слушал о несправедливости мира и вредного начальника, который уж очень сильно любит задерживать зарплату. Хосок работает на двух работах, дабы обеспечить семью всем необходимым и параллельно откладывать на лечение. Не смотря на все, он никогда не жаловался, что не смог доучиться и работать по любимой профессии, он никогда не обвинял брата в том, что тратит свою молодость на работу, а не на развлечения. Младший брат - единственное ценное, что у него осталось, и ради его счастья он готов работать до потери сил, лишь бы он поскорее смог видеть. Гук чувствует вину перед старшим, он обуза и ему безумно стыдно, но ведь он не виноват, что так произошло. Он хочет, что бы брат был счастлив и не губил свое здоровье на работе, но ведь братья Чон упертые, и к своей цели дойдут чего бы им это не стоило. - На улице хорошая погода. Чимин сегодня придет? Если нет, то я хотел бы выйти с тобой сегодня прогуляться. Тебе нужно больше времени проводить на свежем воздухе. - Хен, тебе надо отдыхать перед работой, а не возиться со мной. Все в порядке, Чимин говорил, что вечером ко мне зайдет, – врет. Чимин ещё вчера позвонил и сказал, что не получиться прийти из-за тренировки пред важным концертом, который Гук даже не сможет посмотреть. Врет, потому что хочет, чтобы брат отдохнул и хорошенько выспался перед сменой. Врет, потому, что не любит гулять на улице, ибо чувствует эти жалостливые взгляды, а жалость это то, что он первым делом ненавидит. Чонгук ненавидит, когда его жалеют, всем сердцем и душой. Во время прогулки он чувствует себя собакой на поводке, которая не может убежать далеко от чужих взглядов. Врет, потому что знает, что ближе к семи брат уходит на работу и, возможно, поверит в то, что Чимин и правда приходил вечером. Хотя, зная хена, он может спросить у рыжего, а тот всё выложит чуть ли не по полочкам. Брат расстроится, а младшему снова будет стыдно. - Гуки, давай хотя бы в парку, рядышком. На пару часиков. Мы давно вместе не гуляли, тем более с тобой я чувствую себя вполне отдохнувшим, – старший знает о неприязни брата к прогулкам, понимает и заставлять не хочет, но и смотреть на то, как его солнышко гаснет в четырех стенах своей комнаты очень больно. - Хорошо, только ненадолго. Тебе стоит хоть немного поспать перед работой, - слабо улыбнувшись, младший поплелся в комнату переодеться. Нащупав на кресле теплое худи со штанами, быстренько, насколько позволяли возможности оделся и вышел к брату. Тот потянул его к выходу, предварительно заботливо помог зашнуровать кеды и поправить спутанные волосы, на что младший, под смех хена бурчал, что уже не маленький. Выйдя на улицу, они медленными ненавистными шагами направились в сторону парка. Погода и правда была хорошая, не очень тепло, но и не холодно. - Хочешь мороженное? Твой любимый ларек уже открылся, - согласно угукнув старший повел его в сторону лавки, - я сейчас приду, - посадив младшего, направился в сторону ларька. Честное слово, Гук пытался расслабиться и наслаждаться, но все ровно чувствовал эти жалостливые взгляды соседей. Как же бесит, как будто бы не на что глядеть. - Держи, твое любимое, мятное, извращенец, - положив в руку младшего мороженное, сел рядышком. - Прекрати называть меня извращенцем. И что, что мне нравиться мятное мороженное? Оно же вкусное и многим нравиться. Не называть же тогда всех извращенцами? - Но оно ведь на вкус как зубная паста. Зачем есть что-то, что похоже на зубную пасту? - Зато дыхание после него свежее, - активно возмущался старший. Вот что, а за свое любимое он будит спорить до конца. Отличительная черта семейства Чон. - Ладно-ладно, убедил, - довольно посмеиваясь, легонько потрепал младшего по голове. - Они ведь смотрят на меня, да? - Нет, не волнуйся. Кушай, пока не растаяло, - Хоби понимает о ком он, и да, он соврал. Он знает, что младшему некомфортно от чужих взглядов, и он их прекрасно чувствует, но и правду не скажет. В последнее время они очень часто врут друг другу, но это маленькая ложь ведь во благо. Посидев пару часиков, направились в сторону дома. Зайдя в квартиру, Гук как обычно закрылся у себя в комнате. Рой неприятных мыслей снова занял все место в голове. Ему просто надо немножко времени, он справиться, обязательно, просто стоит совсем немножко подождать. Хосок волнуется и хочет помочь, но не знает как. Больно смотреть на улыбку, которую он тянет через силу, страшно оставлять его одного дома. Его брат не такой, он сильный, но ведь и самые сильные могут в один момент опустить руки. «Нет, Чонгук не опустить, он справится, а я буду идти рядом, и держать его за руку». Время идти на работу, младший так и не вылез из комнаты. - Гуки, - легонько постучав в дверь, не услышав ответа, старший вошел комнату и увидел брата, который, мило свернувшись в клубочек спал. Сев на край кровати поправил непослушную прядь с глаз, легонько поцеловал в макушку. Темноволосый открыл глаза только когда услышал звук закрывающейся входной двери. Брат ушел на работу. Вздохнув, медленно встал и потянулся к гитаре, тихо проигрывая спокойную мелодию. Вскоре, он так увлекся, что мелодия становилась все громче и активней. Он будто пытался все накопленные эмоции выпустить путем терзания струн. Будто играл не он, а его душа. Прервать игру смог только настойчивый стук в окно, но как такое могло произойти, если они живут на втором этаже? Медленно отложив гитару и подойдя ближе к окну, вздрогнул от резкого звука столкновения чего-то тяжело об окно. Вроде бы это был камень, или нет? Отодвинув шторы, взялся за ручку окна, дабы побыстрее его закрыть, но остановил слегка грубый, бархатистый мужской голос. - Эй, это ты играл так ужасно? Можно потише, ты здесь людям отдыхать мешаешь? А лучше вообще не играй, слишком драматично-сопливо. Драматично- сопливо?! Да что себе позволяет этот хам?! Ещё ведь нет одиннадцати, хочу и буду играть. Фыркнув, показал средний палец хаму, по крайней мере, надеюсь, ему показал. Под возмущения наглеца захлопнул окно, и будто минутой ранее ничего не произошло, продолжил играть на гитаре. На следующий день, ближе к десяти утра, ко мне в комнату вваливается безумно радостное нечто. - Гуки, просыпайся, у меня только что такое произошло, - активно тормоша моё плечо чуть ли не вопил на всю комнату этот чёрт. - Ну что такое? - мотаясь сильнее в одеяло, ворчит вышеупомянутый. - Кажется, я влюбился… – мечтательно вздохнул рыжий. - Да ну, когда кажется - креститься надо, - фыркнул темноволосый. Подобную фразу он слышит как минимум, раз в месяц, и уже совсем не удивляется. - Та ну, противный. Он сейчас рядом с твоим подъездом стоит, давай собирайся быстрее, нам срочно надо на прогулку, - активно пихая друга в сторону ванной, настаивал рыжий. - Нам или тебе? – ну серьёзно, какого чёрта? Почему все так яро хотят его вытащить на улицу, и зачем ему идти с этой булкой туда? Он же все ровно не сможет увидеть предмет обожания рыжего. За что? - Нам! – кое-как собравшись, под возмущённые вздохи потерпевшего, Чимин буквально тащит того на улицу. Возмущенно фыркнув, Гук легонько вытащил свою руку от цепкой хватки друга, и по привычке пошёл в привычную сторону. Но не рассчитав возможности, столкнулся с кем-то высоким и очень крепким, и в тот же момент громкий стук чего-то тяжелого. - Ты что слепой? Дороги не видишь? Ходить научись. - П-простите, - все, что смог выдать растерянный парень. С подобным он сталкивается впервые. И где же этот Чимин когда так нужен? - Простите? Из-за тебя упал мой мотоцикл, и на нем теперь уродливая царапина. Разуй глаза! Или мне тебе помочь? – в этот момент младшего резко взяли за ворот толстовки и подняли над землей. Та за что? Он ведь просто хотел спокойно посидеть дома в своем отдельном мире грусти и отчаяния, а сейчас он получит трындюлей. Брат расстроится. - Отпустите, пожалуйста... - Тэ, отпусти его. Видишь, малой труситься? Ещё в штаны наложит, – он здесь не один. С ним ещё друзья. Сколько их? Сколько еще людей видели этот позор? - Вы, ублюдки, отпустите его! - рыжий резко появился из неоткуда, и дёрнув за рукав Гука, крепко вцепился в руку младшего, активно таща его в сторону парка, - идем быстрее от этих отморозков. - Йа, я с тобой ещё не закончил. Попадись мне на глаза ещё раз - пизда тебе малой. - Животное. Отвернулся на две минуты за уроненными ключами, а ты уже удрал куда-то. Не делай так больше, я же испугался, - взволнованно причитал рыжий. - Что там твой возлюбленный? Увидел его? – дабы отвлечься от произошедшего засыпал вопросами друга. - Лучше бы не видел. Он был среди тех уродов, впечатление в жопу. Все, прошла любовь завяли помидоры. Больше с ними не увидимся. И Гук с этими словами полностью согласен, но что-то ему подсказывает, что весь пиздец ещё только начинается, и в следующие дни ему придется ой как не сладко…