Афродизиак

СЛАВА Вся моя безучастность к жизни теперь задержалась в одной точке. В пульсирующей и стремительно развивающейся точке новой судьбы. — Ребёнок... — проговорила так тихо, что голос показался чужим. Неужели это происходит со мной? Как, всего за две недели, мы с Витом успели это натворить? Хотя, представляя его мастерство в этом вопросе, даже на секунду усмехнулась. Улыбка также стремительно стёрлась с лица, как и появилась. Может беременность произошла раньше. Ян? Прохладный, липкий пот ощутимо проступил на спине. Если кто-то и играл картами моей жизни, то делал это чрезвычайно виртуозно и безжалостно. Не ощущая времени, так и сидела в коридоре, осмысляя произошедшее. Значит это и есть тот самый повод, чтобы встречать каждый новый день, двигаться вперёд и заставлять себя дышать? Если я и хотела найти для себя причину жить, то видела в ней только Вита. Всегда. Как бы и где я ни была, что бы не творила со своей жизнью, всё возвращалось в квартиру Мельникова. Постоянно замыкалось на нём. Цикличность наших отношений — догадывался ли он о ней? А теперь, имела ли я право вернуться в его жизнь, поставив перед фактом? Заставить разрываться между двух огней, даже не будучи уверенной, что ребенок от него. Необходимо было принять решение, которое уже влияло не только на меня. Как мне, неспособной разобраться в себе и своём будущем возможно отвечать за кого-то другого? Зачем мне это право? Как его нести? Голова переполнилась от назойливых мыслей. Слёзы давно высохли и опустошенный взгляд уставился в стену напротив. Словно по щелчку все раздумья оставили воспаленный мозг, образовав густой и плотный туман. Зависла на несколько секунд, словно организм требовал перезагрузку. Справа от меня показался Висла, оторвав от задумчивости. Кот мягкой поступью подступился к моему бедру и запрыгнул на колени. То тепло, которое от него исходило было прямо напротив живота. Словно какой-то симбиоз, будто вовсе не кот, а будущий ребенок согревал меня изнутри. Гладила Вислу, слушая размеренное мурчание и старательно соображала, что мне делать дальше. Несколько часов я приводила себя в порядок. Часто накинутый на голову капюшон от толстовки, окончательно спутал волосы. Пришлось много раз наносить бальзам и расчесывать, прежде чем пряди стали послушными. Незаметно для себя, в то время как наносила гель для душа на тело, задерживала ладонь чуть выше лобка. Теперь мне чудился небольшой бугорок слева. Не имея представления о строение органов во время беременности, представила, что именно там развивается новая жизнь. Я понимала, что вероятность остаться одной и полагаться только на себя была равна тысячи процентам. Но на удивление это не пугало, возможно я не до конца осознавала скудность моих возможностей. — Теперь я не одна. Эта жизнеутверждающая фраза приносила уверенность. Будто у меня появился сообщник, единомышленник, тот кто безоговорочно поймет меня и примет так, как никто и никогда не пытался. Время приближалось к шести вечера. Теперь необходимость ехать в офис к Яну была продиктована не столько деньгами, сколько поставить его перед фактом будущего отцовства. Собравшись, покинула квартиру с чётким предчувствием чего-то хорошего. Несмотря на то, как Ян показал себя в нашу последнюю встречу, я думала, он не отвернётся от меня в этот тяжелый момент. Быстро достигла Кропоткинской и подумала на обратном пути зайти в это прикольное кафе, предлагающее карамельные снеки и сахарную вату. Вспомнилось, как несколько лет назад мы с Витом бродили до утра по Арбатской, прикалываясь над прохожими и представляя какой бы ресторан мы здесь открыли. Виталик ратовал за секс-шоп с близняшками на кассе, непременно с третьим размером груди и шаловливыми веснушками на щеках. А я, ещё тогда, видела какое-то уютное семейное кафе. Наверное, изначально мы в корне с ним расходились во взглядах. Я не придавала этому значения, ведь у каждого свой вкус. А зря. Как и сейчас мы были диаметрально противоположны друг другу. В офисе снова поменялись лица, зато Ян, как всегда, восседал на обычном своём месте. Вошла без стука, хотя внутри себя испытывала некоторое беспокойство. Всё в этом кабинете было пропитано сексом: стол, тумбы и особенно ковролин около ксерокса. Наверное, Ян мог подумать, что я пришла за его очередной дозой спермы, но не в этот раз. Планируя в реальности взять работу на дом, решила сообщить, что ребёнок от него. Да и на самом деле все мои подсчёты сводились к тому, что Вит был не причастен к этому зачатию. Только шагнув на порог кабинета, уловила взгляд Яна, наполненный одним сплошным вопросом "Какого хрена я пришла?". Это мгновенно спрессовало мою уверенность в липкий, комкий шар. Никогда прежде я не испытывала столько отвращения к парню, но и понимая своё положение не могла себе позволить действовать так, как я хотела. — Расчёта не будет, — проговорил Ян, не убирая от меня свой недовольный взор. — Ты, как всегда, зришь в корень. Я как раз за этим. — Ян вопросительно выгнул бровь. — А твоя жена знает, что ты развлекался со мной, когда звонил ей и обещал приехать пораньше? Только по волнению Яна я поняла, что перешла в нападение. Ещё никогда прежде я не касалась темы о его семье. Зато теперь это казалось козырем в моих руках. Будто защищая свой собственный прайд, я пёрла и пёрла на Яна, сокрушая его своими доводами о том, что рано или поздно семья узнает об интрижках со мной. У меня не было ни одного подтверждения и доказательства, но это не мешало мне и не лишало уверенности. — Теперь ты намерена меня шантажировать, кто тебе поверит? — Я беременна, и ребёнок от тебя. Он видимо собирался мне что-то ответить, но рот так и остался приоткрытым, вобрав в себя немного воздуха. — У меня есть что ещё рассказать, но боюсь твой мозг не выдержит. Номер карты ты знаешь, — заканчивая свою инсценировку, обернулась к выходу. — Ты думаешь, я в это поверю? — А мне и не нужно, чтобы верил ты. Достаточно того, что поверит твоя жена. Я буквально затылком чувствовала, как Ян выжигает взглядом во мне дыры. Покинула офис, ощущая себя в подвешенном состоянии. Если что, я всегда могла вернуться и повторить свою театральную композицию. Знала, что педантичный Ян обязательно купится на мои мнимые попытки разрушить его повседневность. Моё молчание, как оказалось, стоило недорого. На карту упали почти тридцать тысяч. С таким же успехом можно было приходить к нему снова и снова, пока бы Ян ни провёл какой-нибудь нелепый тест на отцовство. Никогда не думала, что окажусь в подобной интрижке. В тот же день, две тысячи я потратила на УЗИ, чтобы, как минимум узнать срок беременности. Приятная прохлада геля от медицинского спонжера оставляла следы на коже, пока узистка проводила скрининг. — Совсем скоро можно будет узнать пол, запишитесь на конец следующей недели. — А сколько сейчас недель? — Ну, если по акушерским, то уже идёт десятая. В моей голове все мысли сконцентрировались только на понимании о том, что такое десятая неделя. — Это значит только-только пошёл третий месяц? — Грубо говоря, да. — Врач привычными движениями вытирала прибор. Для неё это было обычное дело — сообщать о сроке, хотя внутри меня бушевала целая палитра эмоций. Два месяца назад. Где я была и с кем. Отчётливо представила себя в кабинете Яна, значит мой драматизм был не столь уж и неуместен. Он действительно оказался отцом. Эта мысль подобно клещу, въедливо прицепившемуся к собаке, медленно разъедала всё моё существование. Такой расклад событий, не то, что не усваивался в голове, а вообще не имел право на жизнь. Я бы многое могла представить, но только не то, что надменный, самовлюблённый кретин будет диктовать мне моё будущее. Представила сколько раз я приеду к Яну, прежде чем все карты вскроются. Весь мой недавний порыв любви к зарождающемуся плоду вдруг иссяк. И вся надежда на то, что мы одно целое, словно неуклюжий корабль, разбивалась о гору знаний, кто его отец. По дороге домой зашла в магазин, а после поднялась в квартиру. Висла приветственно встречал у входа. А я, машинально скинув обувь, прошла на кухню. Ян — единственный человек, который сыграл в моей судьбе так мало значения, на самом деле пересилил в ней все возможные роли. Налила в стакан воды и вместо того, чтобы его выпить, непроизвольно, остервенело и со всей душой бросила в стену. Стекло не треснув, а только расплескав содержимое, упало на пол. Как и я, бьющаяся головой в пустоту, оказываюсь выпотрошенной и не удел. На секунду задумалась о том, что этих денег хватит с лихвой на аборт. Но мысль о своём собственном филиале счастья, пересиливала куда сильнее. Если бы отец или мать дожили до этого дня, я бы с их помощью смогла бы найти куда быстрое решение. Наверное, оба хлопотали бы за то, чтобы прервать беременность, но отбросив себя на год назад, поняла, что не сказала бы им и слова. Всё это было моей болью и моим решением. Никто не мог на это повлиять. Ни Вит, ни Ян, ни тысячи причин сойти с ума. Это только моя червоточина, которая останется со мной до конца. Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы подарить себе эту новую жизнь. Себе, а не кому-то другому. Пройдя столько всего и впутав в мою историю такое множество людей, может быть я имела право на собственное счастье. Всё бы было хорошо в этой истории, если бы не Ян, который принимал в ней такое же важное участие. Мы были друг другу никем, с самого первого дня нашего знакомства, всё было понятно наперёд, и фраза Вита "Твоя классная задница отлично качнется в такт его движений, это впечатлит и вы переспите ещё пару раз. А потом ты приедешь ко мне в час ночи, в стельку пьяная, со словами "Он меня бросил"." — лучше всего отражала наши будущие отношения. Я пыталась в этом увидеть какой-то тонкий философский подтекст. Может быть даже считала, что этот ребёнок просто не от круга моих знакомых. Здоровый и это самое главное. Наверное так и становятся матерями-одиночками. Хотя если быть честной, я давно не испытывала к Яну ни малейшего намёка на любовь, и это душило меня, заставляя также не любить будущего ребёнка. Что могло пересилить? Попытка довериться своему внутреннему голосу или откликнуться на зов какой-то гордыни. Этот ребёнок был мне одновременно и ужасен, и приятен, словно я не разобралась в том чего хочу до конца. Я настолько прониклась сознанием о беременности, что теперь уже не могла, не прикладывать руку к животу, чтобы представить себе пульсацию. Он уже со мной два с лишним месяца, а я сейчас даже не до конца понимаю его значимость. Не могу ответить себе честно, смотря в глаза самой себе в своё отражение, нужен он мне или нет. Как много бы изменилось, если бы я знала, что ребёнок от Вита. Казалось бы, это твоё будущее, частица твоей души, тем не менее, факт отцовства оставлял неизгладимый отпечаток. — Ну он же не виноват, — рассуждала сама с собой, расхаживая по родительской кухне. Перекинула всю ситуацию на себя. В чём я была виновата перед матерью, которая меня оставила? И почему отец, не смотря ни на что, не покинул меня. Сейчас, как никогда прежде, я ощутила острую нехватку отцовского совета. Правильного слова, правильного плеча, на которое я могла опереться и положиться. Сколько бы я не проходила в своей жизни, мне приходилось всё изучать по новой. Никто не давал мне бесценного опыта, каких-то дельных советов и нравоучений, как правильно жить. В своих мыслях я так и провела остаток вечера, пытаясь ответить самой себе — каково это нести ответственность. Думала, что утро встретит меня решением всех моих проблем. Будто бы в голову должна прийти гениальная мысль, но это было обычное утро, совершенно не отличающееся ничем от других. Всё то же рассветное солнце, тучные облака и Висла, крутящийся у ног, с просьбой о еде. Незаметно для меня самой так начинался ни один десяток последующих дней. Я успела вступить в наследство, и моя треть от квартиры безоговорочно принадлежала мне. Уже не было мыслей подселить наркоманов и цыган, чтобы насолить Андрею, а тот в свою очередь оставил свою долю в покое до лучших врёмен. Так и тянулись наши недели, я ещё единожды приезжала к Яну, атмосферно запугивая его открытой конспирацией. Тот вновь вёлся на мои лживые угрозы, а может просто не считал денег или не хотел разбираться в ситуации. В то, что он верил в своё отцовство равнялось нулю. В тот день он как-то закинулся о том, что неплохо было бы сделать тест на ДНК, но как-то всё быстро сошло на нет. Я сменила номер телефона и удалилась из всех социальных сетей. Если бы Вит и искал меня, то только по адресу, но этого не происходило. Заметила за собой необыкновенную привычку, ходить в детский магазин, чтобы присмотреть новые вещи. Хотелось купить всё и сразу, чтобы маленький не нуждался ни в чём. Но смотря на скудное состояние своего кошелька, останавливалась только на просмотре детских вещей. Уже через месяц маячил Новый год. И кажется, я бы впервые встречала его в семейном кругу. Как-то за это время я закопала своё недовольство или даже ненависть по отношению к беременности, в глубокую-глубокую яму. Я хотела этого ребёнка и ждала его вопреки всему. В первых числах декабря возвращалась с УЗИ домой, попутно заглянув в детский магазин и купив давно присмотренные мной вещи. Продолжала мысленно расставлять мебель по комнате и думала, не поставить ли мне какую-то защиту на окна. За своими рассуждениями, незаметно для себя, подошла к подъезду. Так бы и пошла домой, не обращая ни на что внимания, но в первую очередь меня отвлёк букет белых лилий, которые несмотря на снег, выгодно выделялся на его фоне. Перевела взгляд от бутонов на лицо человека, державшего цветы. — Ты? — Меньше всего я ожидала здесь увидеть Вита. Почему-то я ставила на то, что Ян рано или поздно припрётся ко мне домой. Но получила под дых откуда не ожидала. — Угу, — вкрадчиво ответил мне парень не двигаясь с места. Только вытянул чуть вперёд букет цветов, как школьник на выпускном. Молчание перешло в какой-то неощутимый монолог, где каждый про себя озвучивал какие-то важные слова. В действительности мы просто смотрели друг на друга, не находя подходящих фраз. До этого мне казалось, что всё очерствело и окажись Виталик рядом, я бы не повела и бровью. Но когда это случилось, дыхание зашлось и сердце усилило свой ритм. Сколько должно пройти времени, чтобы я перестала сходить по нему с ума? Всё, что было между нами, казалось таким далеким и неестественным, будто происходило с кем-то другим. Сейчас, если бы только Виталик коснулся меня, мы бы вновь считали ночи, отпечатавшие в себе нашу близость. — Это тебе, — быстро проговорил парень, вручая мне букет. — Спасибо, что ты здесь делаешь? — Поднимемся?