Предчувствие

            Всепожирающий огонь достигает фильтра через несколько минут, и чтобы не обжечься, Венди пинком указательного пальца выбрасывает окурок на землю и кутается в мешковатую куртку одного из сотрудников скорой помощи. Опустошенный взгляд девицы не смел больше подниматься дальше грязных ботинок Браунинга, а он и не просил. Ему уже было достаточно видеть ее целой и невредимой, пускай события этого дня только будут разворачиваться, а ей придется напрячь весь свой внутренний стержень, дабы выдержать все испытания.       Венди была сильной. Алексу доводилось видеть великое множество убитых горем родственников, когда те приходили в их контору за тем, чтобы посмотреть за процессом нанесения посмертного грима или для того, чтобы принести одежду — многие из них бились в истерике, не желая принимать происходящее, кто-то рыдал менее эмоционально. Венди же держалась молодцом. Столь травмирующие события могли и вовсе повернуть мозги набекрень, хотя Алекс сейчас не мог точно сказать, насколько психика Венди сейчас в норме. Но сигарета точно помогла.       Он встает с корточек и, небрежно отряхнув штанину защитного костюма от налетевшего пепла, осматривается. Вокруг снуют полицейские в компании представителей ФБР, его верный соратник Бладворт с превеликим удовольствием общается с криминалистами и отвечает на все поставленные вопросы. Неплохо было бы и Алексу присоединиться — это его работа, он пускай и скинул добротную часть на напарника, но стоило бы поиметь совесть. Только оставить девушку одну не мог. Сколько раз в его тягучей памяти всплывал образ юной девы возле памятника — не сосчитать. Карие глаза и падающие на них пряди каштановых волос сводили мужчину с ума долгие годы, и сейчас ему выпало великое счастье наблюдать эту девушку уже повзрослевшей. Какой там возраст согласия в Америке?.. Алекс рвано выдыхает. О чем только думает этот «извращенный старик»? Девушка в горе, несколько часов назад ее молодой человек, лучшая подруга и несколько одноклассников разбились в одной из самых страшных аварий на Американских горках, а он, уже взрослый мужчина с высшим медицинским образованием, смеет думать о чем-то совершенно постороннем!        — Так значит ты… — тишина кожей расползается от острого как скальпеля голоса невинной души, все не имеющей моральных сил поднять голову, — врач, да?       — Ага.       Алекс и не знает, как представить себя в лучшем свете да и не может, ведь его униформа и чемоданчик с инструментами говорят сами за себя. Он врач-патологоанатом, работает в отдельной конторе семьи Бладворт и нередко заключает договоры с криминалистическими компаниями, чтобы расследовать тела умерших не на территории больницы или дома, а вследствие преступлений. Порой даже самых жестоких.       — А я тогда подумала, что ты какой-то очередной фрик и фанатик тех громких дел…       Шепчет Венди, а Алекс непонимающе хмурит брови. Затем сознание переносится в те самые ужасные дни, когда его организм состоял не только из плоти и крови, но и дешевого виски, водки и никотина. Тогда «видения» бродили за ним по пятам, как котята за нерадивой маманей. Венди ведь говорила почти что правду — многие журналисты старались раскрутить свое имя на этих катастрофах, выстраивая какие-то нелепые теории. В 2000 году взорвался печально известный Америке рейс 180, на борту которого находилось около двухсот пассажиров, включая больных стариков и маленьких детей. 2001 год прогремел аварией на шоссе 23 и терактом, в результате которого были взорваны Башни Близнецы в Нью-Йорке. Умные СМИ уже кричали о том, что наступивший 21 век сулит одними несчастьями для всего мира человеческого, приплетали всеми любимых инопланетян. Популярностью пользовались программы с экстрасенсами и медиумами. Шарлатаны на камеру «связывались» с душами умерших и несли в массы страшные, выдуманные на ходу истории. Среди молодежи поселился культ «Смерти». У памятников, воздвигнутым в честь погибших, частенько в ночи можно было наблюдать школьников со спиритическими досками и прочей атрибутикой, чтобы самим кого-нибудь вызвать, но всегда такие шайки разгонялись местными охранниками или патрулями полицейских. Алекс, к счастью, к такому бреду причастен не был, он вообще лишь сторонний наблюдатель.       — А я думал, что выглядел куда взрослее неокрепших умов. — Алекс подходит ближе и кладет на плечо девушки свою сильную ладонь. — Прости, но мне пора идти работать. Я поищу кого-нибудь, кто бы посидел с тобой, пока твои родители не приедут.       Лучше всего было отыскать психолога, который всегда сопровождал группу криминалистов на выездах в подобные места, поскольку их помощь могла понадобиться свидетелям. Венди молча тряхнула головой. Видимо, ей сейчас и правда стоит побыть одной, так что Алекс решил ретироваться, пускай язык так и чесался спросить хотя бы номер, ему бы имени было достаточно, чтобы провести какую-нибудь ночь в интернете за поиском, однако, кем бы он был, если в такой ситуации пошел бы на поводу собственных желаний? Он жил мыслями о ней почти что четыре года, еще подождет, если судьба соблаговолит столкнуть их еще раз.       Алекс отстраняет свою руку от плеча Венди, чтобы не провоцировать свое испорченное сознание и делает шаг назад, окончательно разрывая близость меж ними. Тепло исчезает. Кристенсен сразу же хватается за плечо, крепко сжимает то пальцами, стараясь вернуть привычную тяжесть, но у нее ничего не выходит. Ей нужен был кто-то рядом, кто бы отвлек разговорами и смог бы позвонить отцу.       В сборище медиков неподалеку уже происходит какой-то маленький спор по поводу того, что же все же случилось, что послужило причиной аварии и почему персонал не проверил горки перед эксплуатацией — Браунингу стоило бы вернуться поскорее. Полицейские, находящиеся на месте куда больше агентов ФБР, уже устало сидят возле своих машин. Один лишь Бладворт исторгает из себя полное довольствие ситуацией, желанием работать без перерыва, он один остается на корточках, собирая материалы в эластичные пакеты для сбора улик и лишь краем уха слушает коллег. Иногда лишь отвлекается, выискивая взглядом Браунинга, и Алекс безумно рад, что находится за его спиной. Не очень хотелось бы участвовать в допросе о том, с чего это его напарник решил время уделить живым, а не мертвым.       Со стороны фургона ФБР в направлении машины скорой помощи движется невысокая женщина с короткой стрижкой. Маленькие каблуки несуразных туфель чеканят свой собственный ритм, ногти стучат по картонному планшету, короткие ноги так смешно мельтешат, было видно, что она торопится. Скорее всего это и есть психолог… Алексу удается рассмотреть карточку с фотографией на ее шее. Теперь уж волноваться точно не о чем, девочка в безопасности.        Ей хочется закричать во весь голос о своем видении, хочется всех предупредить, но не может. Где была вероятность того, что после всего ее отправят не в психиатрическую больницу, а домой? Венди мельтешит взглядом перед собой, слегка приподнимает голову и когда видит в поле зрения отстраняющуюся руку, резко своими ладонями хватается за нее, как за канат. Сейчас она готова упасть в пропасть, но будет полностью уверена в том, что ее поймают. Алекс недоуменно выгибает бровь. Их головы практически одновременно поворачиваются друг к другу, взгляды скользят по одной траектории и наконец-то цепляются, пересекаются на одной линии и более не отходят друг от друга…        Алекс никогда не был романтиком. Даже его школьная подруга Эми замечала это, когда ей самй приходилось приглашала парня на свидания и прямо говорить о желаемых подарках. Браунинг глупым не был, но считал все это безделушками, тратой денег и сил — зачем вообще нужны презенты и эти нелепые свидания? Со средней школы он уже точно знал, чего хотел. Он хотел стать врачом и совершил свою мечту, приобрел статус самого объективного человека на всем белом свете, и какие-то там «чувства» старался отводить на второй план, тем самым превознося разум над всем остальным, но сегодня что-то в его душе всколыхнулось. Эти глаза… Эти карие глаза, которые не давали спать, которые он видел в лицах проходящих женщин, потеряли всю свою детскую невинность. Перед ним уже не та маленькая девочка-подросток в широких джинсах и бесформенной толстовке, а молодая девушка, еще не переступившая порог двадцати одного года, но по-прежнему такая же маленькая. Но ее взгляд оставлял желать лучшего. Молодость должна в них закипать, а не животный страх.       — Я видела. — Тихо шепчет она. — Я это… Я это видела. У себя в голове.       — Что видела? — Непонимающе вопрошает Алекс. Ему хочется верить в другие обстоятельства, в то, что это действительно несчастный случай, а не кабала старого незакрытого ящика Пандоры, которого он, собственно, никогда не касался. Венди боязливо цепляется ногтями за его ладонь, отталкиваясь пяткой согнутой ноги от машину. Дрожь пробивает ноги считая их единственным спасением, путем к реальности, куда так хотелось выбраться из этого кошмара. Венди преодолевает короткое расстояние меж ними, со всей силы сжимает чужие руки. Их зрительный контакт не прерывается, но Браунинг слегка щурится, поскольку чувствует, как острые женские ногти, опиленные будто вчера, впиваются в кожу до самых костей.       — Я видела, как горки слетят. — Стук каблуков все приближается, Венди в страхе быть раскрытой и признанной сумасшедшей с мольбой смотрит на мужчину, возвышающегося над ней. — Я видела, как рухнут рельсы, как… К-как вагончики вылетят и раздавят людей. Это было так р-       — Реально, да?       Откуда он знал? Откуда, черт возьми, он мог это знать? Венди задавала миллион вопросов в своей голове. Они все путались, как колония бешеных муравьев, создавая в голове такую кашу, что начинало тянуть виски от боли. Это чувствовала сама девушка, а Алекс со стороны своего роста и опыта видел в глазах напротив лишь слезы, смешанные с горечью утраты и невозможностью принять реальность. Когда-то и он был в похожей ситуации. Разговоры про Смерть сейчас ей не помогут, а только быстрее приведут в панику, так что Алекс, судорожно перебирая все слова поддержки в голове, выдает лишь неутешительное:       — К сожалению, это все реально. Горки слетели, твои друзья мертвы. — Капли сходят с покрасневших нижних век, заставляют накрашенные ресницы слипаться, но Алекс и не думает жалеть девочку, как бы ему не хотелось ту обнять покрепче и попробовать переложить все невзгоды на свои плечи. — Прими это. Посмотри реальности прямо в лицо, и поверь — тебе станет легче.

***

       Все смогли разъехаться только ближе к ночи, когда все останки тел были собраны, улики забраны на экспертизу, а парк оцеплен желтой полицейской лентой. Здесь люди будут работать даже до утра, чтобы ничего не упустить. Алекс со стороны наблюдал за тем, как красный пикап приехал за Венди. Мужчина с прореженной сединой в висках заключил в объятия свою старшую дочь, принимая весь удар ее истерики на себя. Венди была умничкой — держалась большую часть вечера, и смогла расслабиться лишь в руках родного человека. Она цеплялась за его одежду, была готова разорвать вязанный свитер от горя, настигшего ее в перенесенное празднование выпускного вечера, а мужчина все стоически терпел. Это ли называется любовью? Алекс закинул под ногу бычок выкуренной сигареты.       — Я тебя весь вечер не видел. — Хмыкает стоящий рядом Уильям, скрестив руки под грудью. — Ты пропустил много чего интересного… Нам, обычным работникам морга, не часто удается увидеть такое месиво.        — Пожалуй, это последнее, что я реально бы хотел увидеть, Уильям. — Невесело бросает Алекс. Его пристальный взгляд все не отстает от Венди и ее отца. Он спешно садит дочь в машину. Напоследок брюнетка успевает лишь оглянуться своим заплаканным лицом в сторону Браунинга, стараясь высмотреть его своим неидеальным зрением среди мигающих сигналов машин полиции, но смутно находит нужное лицо за секунду до просьбы отца поторопиться. Пикап скрипнул. Заскрипели шины, и вскоре машина унеслась вдаль, оставляя на душе Алекса неоднозначный отпечаток. Казалось, что только что проехались по нему.       — Красивая девочка. — Спустя долгое молчание выносит вердикт Уильям и дружелюбно показывает ладони, когда его настигает тяжелый взгляд молодого парня. — Ты не подумай, Алекс! Это чисто профессиональное мнение. Ты же знаешь, что ухоженных и красивых людей всегда приятнее осматривать.       — Иди к черту.       Вздыхает Браунинг. Он спешно расстегивает свой защитный костюм, в нескольких местах даже его рвет от спешки и раздраженно пихает в герметичный пакет. Бладворт наблюдает за ним с совершенным спокойствием, будто бы уже что-то знает наперед, а парню плевать. Ему хочется лишь спешно покинуть это место, что он и делает, заведомо зная, что предстоящая неделя станет самой худшей в его жизни из-за многочисленной работы и того, что, похоже, все вернулось на круги своя.       Его «дар» утих, но теперь по дороге домой Алекс осознал, что столкновение с мужчиной, в чьих руках был спичечный макет американских горок, снова было не случайно. Жизнь толкала его в очередную партию шахмат со Смертью, и ему придется хотя бы прочитать правила, чтобы честно рассудить обоих игроков. В этот раз его участие даже не ставится под вопрос — он обещал вмешаться с последнего раза.