Предчувствие

      — Чёрт, — шипит светловолосая девушка в одном белье, растягивая ткань капроновых колготок меж пальцев и рассматривая начавшую свой бег стрелку, — ты мог быть аккуратнее? Только вчера купила. Алекс. Эй. Эй!       Молодой человек на кровати всё так же спокойно и непринуждённо раскуривает сигарету, не обращает ровным счётом никакого внимания на недовольную мину девчонки, которую от силы знал месяц. То ли Мэнди, то ли Рози… Он уже и забыл, как её зовут, да и не за тем, чтобы посмотреть паспортные данные, он звал её к себе в квартиру. Та не была ему возлюбленной, невестой или женой — очередная девочка на вечер.       — Ты меня слушаешь? — Наконец вихрь подле кровати оседает на матрасе, прогибает его и заставляет Алекса недовольно покоситься на край.       — Слушаю.       — Теперь ты должен мне колготки, Браунинг!       — Плевать…       Ещё он не тратил время на желание этой взбалмошной девицы. Вся её роль в его бренной жизни — обычный секс на вечер, когда уровень виски в организме будет зашкаливать. Хоть он и видел краем глаза, как это счастливая дурочка потихоньку начинала осваиваться в его квартире и подкладывать зубную щётку на полке в ванной, не собирался идти у неё на поводу. Никогда не позволял оставаться на ночь и столь же незаметно подкладывал средство гигиены ей в сумочку, чтобы потом выслушивать сотню недовольств по телефону.       — Тебе плевать только на мои колготки или на меня в целом?       А она не такая уж и дурочка. Алекс щурит взгляд, вдыхая очередной раз и чуть сильнее сжимая толстую, стеклянную пепельницу с вырезанным на днище черепом. Отец подарил на красивую дату в двадцать пять лет. Для Кена такой выбор зависел чисто от зависимости сына в курении, а для Алекса это было вечным напоминанием о чём-то большем. Атрибут черепа с глубокими, пустыми глазницами был не только рабочим моментом, но и ассоциацией к тому дерьму, с которым ему пришлось столкнуться на рубеже двадцати лет. Алекс кладёт сигарету в выемку, на вытянутой руке пихает пепельницу на прикроватную тумбочку и тянет ладонь к женской ноге. Знает, что та примет его в любом случае, даже если он её скрутит в три погибели и посадит на месяц в подвал. Рози, если её так правда звали, любила этого чудака, а тот без стыда ей пользовался.       — Понятно, — Рози раздражённо пихает его руку обратно, — скажи, Алекс, если ничего не чувствуешь, зачем каждый раз звонишь, а? Зачем?!       А он молчит в ответ, ибо сам не знает, зачем каждый раз набирает знакомые цифры. Её же номер до сих пор не забит в телефонной книжке, но пальцы после пьянки всё равно по заученной комбинации бродят по стёртым кнопкам. Наверное, ему нравится ощущение кого-то рядом, когда бредовые мысли лезут на подкорку мозга. После рабочей смены он заявлялся в бар, выпивал один стакан для расслабления. После принятия такой маленькой дозы приятно гудели мышцы, такая сладкая, приятная дрожь бродила по телу… Следом заливался второй стакан, и тогда он в лицах незнакомых женщин начинал видеть Клир и Кимберли. Галлюцинации проходили только после полбутылки крепкого алкоголя, а уж там остатки чего-то осознанного звонили Рози, и та даже могла сорваться с ночной смены в придорожном магазине, чтобы забрать мужчину и отвезти домой.       — Самому бы знать… — Алекс с тяжёлым вздохом откидывается на подушки и закидывает ладони на лицо, чтобы не видеть, как покрасневшая от стыда и собственной глупости Рози собирает хаотично разбросанные вещи по полу. Кажется, она толком-то и не одевается, а просто закидывает вещи на себя в надежде, что они сами сделают за себя её работу.       — Ты мудак, Браунинг! И сними эту убогую картину — с неё ты становишься ещё больше утырком!       Через пару минут хлопает дверь однокомнатной квартиры, тишина оседает в стенах, и только журчит фильтр небольшого аквариума в углу этой коробки, под названием дом. Алекс со вздохом вытирает лицо от невидимого пота и забрасывает голову на подушку, чтобы скользнуть взглядом по картине. Тот страшный дракон до сих пор с ним. В какой-то момент его грозная спина спасала Алекса от депрессии, когда уставший врач просто садился на постель и просто начинал с ним разговаривать. Всё началось с пары слов, через пару месяцев произошла знатная модификация, и Алекс монологами что-то затирал дракону, как священнику за решёткой свою исповедь. Он уже не имел дар предвидения, но встречался со смертью каждый божий день, и ему нужен был личный, молчаливый слушатель, чтобы только он знал, как противно Алексу было доставать из желудка малолетнего наркомана плотный мешочек с наркотой.       На дворе царит 2006 год. Алексу, как символично и красиво не звучало бы, уже двадцать шесть. Живёт всё в той же квартире, уже закончил учёбу в универе и теперь полноценно трудится на благо общества в забытой всеми лаборатории. Кому-то такая жизнь покажется безумно скучной и нисколько не ошибётся, но Браунинга всё более, чем устраивало. Вид распотрошённого тела не пугал его, а тянул своей притягательностью. Каждое тело — загадка для врача, и каждый хочет её разгадать. Да и Алексу доставляло некоторое удовольствие минимально успокаивать нервы взволнованных родственником умершего, которые думали об убийстве, а на самом деле их родного человека подкосила старая, обделённая человеческим вниманием болезнь. Одной из самых напряжённых и не совсем нормальных новостей было то, что родители плавно наседали на уши с желанием внуков и семейной жизни для сына. Барбара старательно подсовывала красивеньких соседок и дочерей подруг с явным желанием познакомить тех поближе, но Алекс вертел головой. Ни одна не заставляла его сердце хоть минимально вздрагивать. Всё общение обрывалось либо на стадии переписок, либо после первого свидания. Они иногда даже ссорились с матерью на этой почве, но ей ведь не объяснишь, что душа лежит совершенно не к ним, а к той, с кем ему не суждено быть вместе. Девчонка с тёмными волосами и расклешёнными джинсами у памятника старшей школы Маунт Эбрахам три года назад вскружила голову медику… Их разговор был от силы всего пятнадцать минут, после они потеряли все контакты, но он выгравировал её имя и образ на внутренней стороне своих век — Венди Кристенсен. Тогда ей было всего пятнадцать лет, и её угловатое, несформированное тело в воспоминаниях вызывало мягкую, ностальгическую улыбку. Используя все свои навыки в Интернет-деятельности, он всячески пытался её найти, пересмотрел не одну сотню профилей, но всё это не увенчалось успехом. В свои редкие выходные Алекс снова ездил к школе и отдавал дань погибшим ученикам с помощью выкуренной сигареты, но за все четыре года так её и не встретил на том же месте. Так глупо… Тогда они с классом приехали на экскурсию, и она не была обязана вновь являться на это место только потому, что он так хочет. Никто не стал бы хранить образ какого-то мужика в пиджаке.       Время на часах близится к шести часам утра. Пора было вставать, приводить помятое лицо в порядок и собираться на работу. Бладворт уже наверняка там его уже ждёт с чашечкой крепкого кофе и новым рассказом. Удивительно, как долго люди друг к другу притирались, чтобы через долгих шесть лет найти золотую середину. Уильям больше не заливал голову свинцовой информацией о лике Смерти, а Браунинг старался меньше говорить о странностях в его жизни. Так Бладворт и Браунинг совсем скоро стали теми коллегами, которые вместе ходят на обед, обсуждают вечерние матчи по бейсболу и всё время твердят о работе. Только о том, что бы их точно не вернуло в те страшные года, когда морг был готов взорваться от вони гниющих тел и провалиться в ад под их количеством. В пору, когда мир колыхался от громких трагедий, у них не было времени присесть. Для Алекса те времена хорошенько отразились на психическом состоянии, и ему было в тягость вспоминать, какого это — без интереса ковыряться в чужих внутренностях и задерживаться на несколько суток подряд.       Его взрослое утро начинается с чашки кофе и просмотра новостей. Старается слушать что-то позитивное, а когда ведущие говорят про несчастные случаи, сразу делает звук в несколько раз тише. Алекс уже вырос с того возраста, чтобы пугаться смерти, ведь встречается с ней уж явно больше, чем обыватель, но сразу в груди звенит чувство ностальгии как он, двадцатилетний парень, сидящий на этой же кухне, мог из своего сна выдернуть отдельные куски и назвать того, кто умрёт следующий. С него хватило. Браунинг стаскивает телефон со стола, поднимается на ноги и бредёт в комнату за оставленной там сигаретой. Много уже выгорело, но парой затяжек ему удалось добраться до фильтра, пока пальцы нервозно стучали по кнопкам его мобильника, набирая ответ Рози. За те полчаса, что он отчаянно пытался встать с кровати, пришло почти столько же сообщений с посылом, что он редкостный козёл, который станет горем для какой-нибудь козы, как она. Алекс что-то отчаянно пытался написать ей что-то в ответ. С каждым перечитыванием собственные мысли казались бредом, так что вскоре номер Рози оказался в чёрном списке. Ему всё равно.       Мобильник летит в ворох из подушек и одеяла, мужчина подходит к шкафу, чтобы взять нижнее бельё, джинсы, футболку и рубашку, и спешно удаляется в ванную комнату. Холодная вода смывает его утренний пыл, убирает нахрен ту ситуацию с Рози и оставляет его голову такой пустой, какой и требует его работа. Ему не хочется ни о чём думать. Просто стоять под водой лицом вниз и жмуриться от пробирающихся до костей мурашек куда приятнее. В груди остывает лава, покрывая чувства плотной плёнкой и не давая ни одной эмоции вырваться наружу. Он уже взрослый человек, и способен контролировать эмоции. Эта чёртова Рози сама себе нафантазировала невесть знает что, хотя он и правда был мудаком. Нормальный парень не будет пользоваться девушкой ни при каких обстоятельствах. К чёрту… Уже пару лет Браунинг посылает всё и всех к чёрту, от чего действительно становится легче. Ему легче.

***

      Дорога до рабочего места не отнимает слишком много времени. Привычный автобус довозит врача всего за пятнадцать минут, но мужчина всё равно опаздывает. Очень смелая бабулька схватила его за руку и потащила за собой по огромному пешеходному переходу на другую сторону. И как бы Браунинг не старался объяснить миссис Скиннер о том, что ему работа куда важнее, а её может перевести любой подросток, та шла уверенно и не обращала никакого внимания на недовольства. Впервые так он подчинялся женщине. Ему не нравилось это ощущение, когда за него кто-то решал, и только под самый конец дороги понял, когда помогал переступить той через высокий бордюр, что такие хорошие поступки помогут немного заштопать его карму. Он не спас несколько людей в своё время, теперь жизнь подкидывает ему испытания, чтобы его душа не оставалась на уровне бесчувственной мрази.       Выслушивать благодарности он не стал, просто пошёл на работу куда более длинным путём. Только по дороге он заметил, что не взял с собой ни сигареты, ни телефон, который остался лежать на бедной кровати, давно не видавшей заправленного вида. Чудно! Весь его день не задался с самого начала, когда только Рози устроила скандал только из-за того, что он никак не отреагировал на её порванные колготки. Зачем вообще нужны женщины, если способны выводить на негативные эмоции из-за каких-то мелочей? Только вот теперь эдакое зло будет ходить за ним по пятам ещё долгое время, ведь каждая уважающая себя женщина уж точно попробует утянуть в свои сети молодого, привлекательного мужчину-врача. Алекс безнадёжно прикрывает глаза, заводит движением руки волосы назад и впивается грудью в чью-то спину с приложенной силой. Мужчина, держащий в руках масштабный макет с американскими горками, явно не ожидает такой подставы и заваливается на другую ногу. Собственная скорость и относительно понимание ситуации помогает Алексу сделать рывок вперёд, схватиться за деревянную платформу поделки и потянуть ту на себя, чтобы привести мужчину в стадию равновесия. И он, и макет успешно спасены.       — Какого хера?! Ты вообще видишь, куда несёшься?! Я эту хрень делал несколько ночей для выставки моей дочери, урод!       Мужчина в полном негодовании, он зол и раздражен, но Алекс его не слышит. Как дурак пялится на такой реалистичный макет в своих руках. Сама горка сделана из спичек, покрытых серой краской и обмазанных лаком для придания металлического оттенка, вагончики сложены из бумаги, и мужчина был готов поклясться, что такому отцу потребовалась куча времени на то, чтобы сообразить, как это всё грамотно сложить. Из-за небольшой тряски один вагончик предательски повис и держался только на небольшой веревочке, едва пошатываясь от ветра.       — Ты меня вообще слышишь, эй?!       Кажется, прохожий сразу понял, что с Алексом что-то не так, раз он вообще не откликался на чужие слова, даже глазом не моргнул, будто и не с ним разговаривают вовсе! Ещё и так крепко вгрызался пальцами в деревянную платформу, не давал отпустить. Взбешенному отцу пришлось приложить усилия, чтобы выдернуть свою поделку из рук странного человека и ретироваться. Не хватало ещё общаться со всякими чудиками. Алекс мотает головой, будто выведенный из гипноза, и сразу же оборачивается назад. Желательно принести извинения за свою раннюю заторможенность, но позади себя он уже никого не увидел. Странно… Разве мог человек так быстро испариться из поля зрения? Как та женщина у памятника почти что четыре года назад… Снова? Алекс вытирает лоб ладонью, переступает с ноги на ногу и решает всё-такие пойти на работу. На улице уже бушует ветер, который, казалось бы, намерен снести одного лишь Браунинга. Рваные порывы врезаются ему в лицо, и когда тот от неожиданности закрывает глаза, то видит перед собой инсталляцию типичного аттракциона в любом американском парке, только вдвое больше и массивнее. Единственный парк развлечений находится поблизости только в округе МакКинли всего в часе езды от Маунт Эбрахам, однако Алекс там никогда не бывал. Наверное, просто пересмотрел фильмов… С некой яростью поправляя раздувающуюся рубашку, он ускоряет шаг.       На работе, однако, всё куда спокойнее. Взвесив почки старика, Алекс неосознанно начертил в ячейке бланка вагончик с колёсиками и заметил ошибку только тогда, когда вторичный и последний осмотр тела были закончены, и он решил перечитать свой отчёт. Сначала долго не мог сообразить, кто так мог подшутить над ним, и только под вечер, когда занялся переписыванием документа, понял, что сам себе прибавил лишней работы. Это его своеобразный стиль «рисования». Утреннее происшествие оставило отпечаток на целый день и на обеденном перерыве, когда Браунинг задремал в общей столовой, ему приснился ход этих самых горок. И на самом большом возвышении, когда горки были готовы полететь вниз, два первых вагончика сорвались со своей орбиты. Алекс от неожиданности происходящего смахнул рукой чашку на пол и чудом не лишился свежих макарон с сыром, но просто вовремя вцепился в тарелку. Кошмары уж очень давно ему снились, и он… Даже как-то отвык от этого ощущения. Отчёт он всё же исправляет, тело помещает в холодильную камеру для дальнейшей передачи другим уполномоченным и садится за свой стол. Этот дедушка был последним на сегодня… Браунинг тянет свои перчатки рабочей стороной внутрь, комкает и выбрасывает в мусорное ведро. На часах уже девять вечера, сильно задержался сегодня, ему бы домой, вот только… Не хочется. Опять он пойдёт старой дорогой, на пути которого будет стоять хорошо известный бар, а ещё нет телефона, чтобы Рози его забрала или он смог сам вызвать себе такси… Уж точно не вариант. Лучшей идеей было бы не париться и сразу отправиться в кровать, чтобы отоспаться, но телефонный звонок из их раздевалки заставляет Браунинга изменить свои планы. Писклявый рингтон эхом разносится по всем помещениям, а так как внутри остался только Алекс, несложно было что-то услышать. Ему не обязательно было иметь с собой мобильник, ведь каждый близкий знает номер с его работы. Туфли знакомо стучат по бетону, Алекс по пути стягивает халат. Конечно, ему всё равно придётся прямо здесь сходить ещё пару раз в душ, но это потом. Сначала звонок.

***

      Такого ужаса Алекс не видал давно. За все года своей практики и работы в медицине ему не доводилось выезжать на места катастроф, он видел тела лишь на своём разделочном столе, но чтобы так в полевых условиях… Вокруг визжат женщины, перекрикиваются мужчины, со стороны остального парка бушует музыка, а он стоит, как вкопанный, с чемоданом своих инструментов и глядит на развороченные тела под обломками железных вагончиков. Пару часов назад ему позвонил Бладворт, чтобы сказать о том, что на сотовый не дозвонился и додумался так отыскать напарника по работе. В небольшом округе МакКинли в парке аттракционов случилась катастрофа: по предварительным данным конструкция горок была не исправна, и при движении механизм разломался окончательно, из-за чего погибло несколько студентов самой страшной смертью. В городке наблюдалась нехватка кадров, и их с Алексом попросили выехать на место массовой гибели. И если Бладворт за свою долгую жизнь побывал на подобных «мероприятиях» кучу раз, то для Браунинга это было впервые. Парень гулко сглатывает, поправляя рукава своё чёрного, похоронного костюма с яркой надписью «Coroner» на спине. В кармане на ноге всегда хранятся перчатки, и он неспешно достаёт их для предотвращения загрязнения своих рук в чужой крови. Позади него скользит тень, громкий хлопок с лёгким жжением разносятся по плечу. Уильям частенько его так приветствовал, так что Алекс уже больше не вздрагивал.       — Чего стоишь? Резче, резче, мой друг. Пошли помогать, — радостный Уильям показывает окровавленные перчатки, — будем собирать конструктор.       Сколько ненужной радости и удовольствия от того, от чего хочется конкретно блевать. Алексу приходится собирать людей правда по частям, укладывать в герметичные мешки, чтобы всех их потом погрузить в фургон, на котором он приехал вместе с вызванным на работу санитаром Грегори. Оторванные конечности сопоставлялись с людьми по остаткам одежды, но всё равно это потом будет проверяться в лаборатории. Какой ужас… Окружившие их полицейские строили теории по поводу аттракциона, фотографы тщательно делали снимки улик. Эта душная атмосфера ещё сильнее давит на психику самого мужчины, которого потряхивает не от вида крови, а от обеденного короткого сна. Он видел катастрофу на горках, и то же самое приключилось в жизни в этот же вечер. Алекс даже уже подумал на обычное совпадение, но… После своего жизненного опыта понял, что в таких случаях удачей не пахнет. Вокруг снуют следователи и допрашивают всех и каждого, чтобы воссоздать детали случившегося. Неподалеку стоят несколько машин скорой помощи, чтобы помочь пострадавшим, ведь кроме погибших есть ещё и раненые, и шокированные увиденным. Последними занимается группа профессиональных психологов. Даже самому Алексу понадобился бы какой-нибудь эксперт, чтобы тот с помощью своих методик остановил дрожь в его ногах. Странно было бы видеть, как наружу выворачивает человека с такой благородной профессией. Ещё можно понять зелёного студента, но не врача с определённым опытом работы. Стоило сходить проветриться, иначе скоро он будет сам похож на труп.       Основная работа благополучно скинута на Уильяма да тому и только в радость, так что совсем быстро он был оставлен в одиночестве, а Алекс, пролезая под полицейской лентой, наспех стягивает перчатки с маской и уходит в сторону, выкидывая всё в ближайшее мусорное ведро. В его Богом забытом костюме он ещё в машине обнаружил пачку сигарет, забытую когда-то очень давно, потому что уже давно перешёл на другие, и сейчас это его точно спасает. Прогулки вместе с сигаретой частенько помогали ему как-то прийти в себя, так что он в разведывательных целях идёт по парку. На глаза то и дело попадаются испуганные подростки вместе с родителями, которые подъезжали при первой же возможности. Со стороны входа уже рвутся репортёры, но чтобы не вмешиваться в процесс, охрана ловко не пускает СМИ. Вот и правильно… Всё равно найдётся самый умный школьник, который сделает самые реалистичные кадры, подходящие только под категорию 21+ и выложит в Интернет. Алекс останавливается в более менее безлюдном месте, хватает губами фильтр и подносит зажигалку поближе. Обычно в этом моменте он смотрит за тем, чтобы табак как можно быстрее зажегся, но почему-то сейчас его внимание привлекает лишь одиноко сидящая девушка в приоткрытой машине скорой. Сидит, опустив голову вниз и полностью закрыв лицо тёмными волосами. Её дрожащие руки хаотично бродят по ногам, иногда зажимает складки джинс. И почему же в такой ситуации нет поддержки? Очень странно. В свои школьные годы он частенько выступал эдаким психологом для своих одногруппников, когда те слишком много нервов тратили на подготовку к экзаменам и быстро выгорали. Иногда помогало вразумить, иногда нет, но положительных результатов было всяко больше. Браунинг топит зажженную, почти целую сигарету в небольшой лужице из чьего-то коктейля и суёт руки в карманы, медленным шагом преодолевая такое небольшое расстояние.       Девушка молчит, хотя прекрасно слышала стук. Венди, а именно так звали девушку, не хотелось кому-либо показываться на глаза. В первый час после того, как вагончик с её молодым человеком вылетел за пределы аттракциона и превратил его в мясо, девушка рыдала без остановки. Была готова лезть на стены и выковыривать кирпичи собственными ногтями, потому что не смогла ничего предотвратить, хотя могла… Перед тем, как сесть в эти чёртовы вагончики, в которые Кристенсен изначально не хотела влезать, она увидела нечто… Даже нет возможности объяснить то, что девушка увидела. То ли это сознание с ней так поиграло, то ли стресс и страх, но чёрт возьми, она готова пройти любой детектор лжи, чтобы доказать, что Венди ЗНАЛА о том, что случится. Это невозможно объяснить как-то логически… Её прыгающие от тяжёлого дыхания плечи вызывают искреннее сочувствие. Бедная девочка. Алекс вытаскивает сигарету и тянет ей.       — Держи. Она точно тебя успокоит.       В ответ лишь слышится всхлип. Девушка косится на сигарету сбоку, волнительно кусает потрескавшиеся губы и всё же принимает небольшой презент. Сейчас мысли доходят до её головы туго, но голос оппонента кажется её чересчур знакомым. Всё это больше походит на какие-то галлюцинации, так что стоит поспешить, что она охотно делает. За все свои девятнадцать лет Венди никогда не курила. Джейсон предлагал ей пару раз затянуться, и все его попытки заканчивались полным провалом. От чего-то Венди всегда была слишком правильной. Именно так был ей накручен образ старшей, правильной сестрёнки, но сейчас, когда весь её мир пошатнулся… Стоило и закурить. Она заправляет волосы за уши, глубоко вздыхает пропахший слезами воздух и несмело захватывает фильтр губами. Бумага сразу липнет к маленьким ранкам. Неприятно. Алекс оседает рядом на корточки с зажигалкой. Даме надо помочь подкуриться… Он сразу её узнал. Несмотря на долгие четыре года разлуки и единственную встречу, он не смог забыть черт её лица. Такая простая для всех и особенная для него Венди расцвела, распустила свои лепестки, как лилия. Формы лица вытянулись и округлились, её выразительные, опухшие от слёз глаза смотрят на его лицо с явным пониманием, кто перед ней. И она его узнала. Сложно поверить, но одна встреча в далёком 2002 году заставила их запомнить друг друга как мимолётных собеседников.       Венди вытягивает губы, чтобы поджечь сигарету. Алекс сам тянет к ней руки. Даме надо помочь. Эта маленькая девочка таковой для него и осталась, и, даже несмотря на такие грустные события, приятно наблюдать, как Венди делает свою первую в жизни затяжку, громко кашляет от перебора дыма и обжигающего вкуса, и через пару-тройку дыхательных движений понимает, как устроен процесс курения. Девушка уже более осторожна, вдыхает избирательно и медленно, чтобы потом всё выдохнуть через приоткрытые губы. И правда становится легче, хоть и слёзы сами переваливаются через веко и скатываются по щекам вниз.       — Привет, старый… — Совсем тихо говорит Венди, прикрывая свободной ладошкой глаза и втягивая воздух через нос, стараясь хоть как-то успокоиться. Алекс поднимается на ноги и садится рядом, как-то даже по-отечески обнимая хрупкие плечи. Ответа не стоило долго ждать. Стоит проявить немного заботы о ближнем, и сразу к тебе потянуться. Бедная Кристенсен с новым потоком солёных слёз выбрасывает бычок на асфальт и льнёт к груди своего спасителя, который в нужный момент оказался рядом.       — И тебе, девочка.