placeat diis.

«Я люблю тебя, Бокуто Котаро. Ты всегда будешь для меня светом.» Звучит отголоском, где-то в на периферии сознания, земля вылетая из под ног, и не оставляет не единой попытки удержаться. Розоватые лепестки сакуры путаются в иссиня-черных волосах, парня напротив, а запах цветущих деревьев неприлично пьянит. Его лицо чуть смазано в памяти, но он отчетливо помнит эти яркие сине-бирюзовые глаза. Легкое прикосновение губ к губам, после чего на них остается легкий привкус ванильного латте. Легкий, слегка сладкий запах парфюма, что был совсем нетипичным для юношей его возраста. И воспоминание начинает медленно растворяться в пустоте, вместе с удаляющейся спиной недосягаемой мечты. Трель будильника разносится по всей квартире, спастельным звоном. Бокуто совсем не хочет открывать глаза и начинать этот день. Он цепляется за растворяющийся сон о том судном дне. Как бы хотелось вернуться в него, набраться смелости и что-то изменить. Прошло уже чуть более трех лет с той весны и стоило бы давно забыть, но все никак не выходит. Куроо всегда повторял: «Люди слишком большое значение придают первой любви.» Он как и всегда был прав. Котаро тянется к тумбочке за телефоном и выключает раздражающий будильник, на экране время: шесть утра. И черт бы побрал его, что он забыл выключить его в единственный нормальный выходной за этот месяц. Он расслабляется и вновь падает на кровать, что слегка прогибается под его весом. - Интересно, как он там вообще? - спрашивает парень шепотом, будто не сам у себя, а у тишины квартиры. Но та не может ответить ему, ведь никто не знает, куда после того дня пропал Акааши Кейджи. «Бокуто-сан, никто не найдет человека, пока тот сам этого не захочет.» Его память до сих пор хранит малейшие колебания, того сладкого голоса. Они познакомились в Токийском университете. Котаро был на третьем курсе физкультурного, а Кейджи перевелся на второй курс литературного, из другого университета. Они столкнулись в коридоре, когда старший катострофически опаздывал на пару, а младший прогуливался, исследуя новое учебное заведение. Котаро вылетел из-за угла, налетев прямо на Кейджи, у которого был стаканчик кофе в руках. Быть может, рубашка и была испорчена, разлитым на неё кофе, но она точно стоила того, чтобы встретить этого юного ангела. Они снимали вместе квартиру, Бокуто нашел миллион предлогов, почему они должны съехаться. И Акааши сдался под его напором. Жизнь вместе, на протяжении этого года, явно была раем: они делили обязанности пополам, имели уйму, что было удивительно, общих интересов и Кейджи всегда знал: как поддержать старшего. Все было чудесно, ровно до того дня. Пепельноволосый много раз задавался вопросом, как он не заметил чувства своего кохая. Или же просто не хотел замечать, чего-то боясь? После признания Кейджи, Котаро надеялся, что вернется в их уютную квартирку, они приготовят ужин, поговорят и все встанет на свои места. Но тот не вернулся. Ни к вечеру, ни на следующий день, даже не через год. Заминка в тот момент обошлась ему слишком дорого. Мучительно стало осознавать, что тот больше не вернётся, когда последние отголоски его запаха исчезли из квартиры. Бокуто брал дополнительные смены на подработке - не готов был расстаться с этой квартирой и делить с кем-то другим тоже... Через полтора года усердной учебы и работы, благослови Господи того, кто придумал спортивные стипендии, он смог, даже выкупить эту квартирку. Как ни странно, но даже сейчас, спустя три мучительных года все вещи, его первой любви, лежали на своих местах, он лишь бережно убирал с них пыль. На сердце скреблись кошки, Бокуто устремил свой взгляд в потолок, в котором каждая трещинка до боли была знакома. Поздно о чём-то жалеть «Ты струсил, Бокуто Котаро.» Вставать с кровати совсем не хотелось, но если кануть в эти воспоминания слишком глубоко - можно потеряться на добрые пару часов. А прокрастинации не было в планах на это утро. Котаро встал и направился в душ, надеясь, что холодные струи воды, смогут потушить этот пожар воспоминаний, хотя бы на время. Парень вышел из душа, растирая мокрые волосы. На его ключицах и стройном накаченном теле, красовались маленькие капли воды, что встречались с лучами, пробивающимися сквозь окно. И в этом нежном соприкосновении напоминали: маленькие бриллианты. Телефон, что так и оставался лежать на тумбочке, не прекращая вибрировал. Но через пару секунд окончательно замолк. Котаро, довольно расслабленно направился в его сторону. Дисплей свидетельствовал о пятнадцати пропущенных от тренера. Вряд ли тот стал звонить так рано, в воскресное утро, без особых на то причин. Смартфон быстро оказался у него в руках. Раздался первый гудок и тренер сразу же поднял трубку. - Хей-хей, тренер Ташимура, я понимаю, что вы жить без меня не можете! Но сегодня же единственный выходной. - прощебетал Бокуто так, чтобы на другой стороне телефонного провода можно было ясно ощутить его улыбку. - Мне думалось, что ты хочешь узнать новости первым. - загадочно проговорил тренер. - Но раз не хочешь, тогда ладно! - А вот нет! Это будет предельно не честно - выкладывайте! - Бокуто Котаро, ты знаешь, что давно стал мне как сын, поэтому торжественно сообщаю тебе: ты едешь со мной на конференцию в Пекин,– лишь за эту секунду сердце Котаро совершило неимоверное количество ударов, - в качестве младшего тренера твоей родной команды. Голос Ташимуры был очень радостным и воодушевленным, будто исполнилась не давняя мечта его ученика, а его собственная. - Ташимура-сан… - голос Бокуто дрожал, будто еще секунда и он точно заплачет. Все положительные эмоции смешались в кучу и не было другого варианта, как их выразить. - Можешь ничего не говорить, Бокуто. – (ей Богу лыбится там старикан!) -Но есть одно «но»: вылет завтра в полдень, встретимся в аэропорту. – как бы со смешком произнёс тренер, и не дав ответить, положил трубку. Сознание возвращалось медленно, и вся радость Котаро вырвалась мгновенно в виде дикого безудержного крика: «Я, вашу ж мать, сделал это!» В стену громко постучали, напоминая, что в такое раннее время его радостные вопли никто не оценит. Первым делом, немного успокоившись, он позвонил своему лучшему другу Куроо. Многие говорили, что «дружба пронесенная сквозь года», явно придумана именно для них. Их связь с годами лишь крепчала, а со стороны казалось, что они не знаю ничего о разногласиях. Тот был несомненно рад за успех своего бро, и торжественно пообещал обязательно приехать его проводить. Даже предлагал подвести того в аэропорт, но тот настойчиво отказывался. Ему не хотелось, чтобы Куроо ехал за ним через полгорода. К концу дня чемодан был собран и стоял в прихожей, ожидая утра. Документы мирно лежали на столе, а Котаро все не мог унять дрожь от предвкушения завтрашнего дня. Уже в аэропорту, попрощавшись с Тетсуро, и шагая по трапу, он заметил, что в эйфории взял не свой чемодан. Воспоминания вновь окатили с головы до ног, как первый весенний дождь. И лишь, когда за иллюминатором самолета меж расстворяющихся облаков, стали показываться высотки Пекина, он принял важнейшее решение. Перестать жить прошлым. Пекин показался, даже для Бокуто, достаточно шумным. Экономический центр Китая, был наполнен туристами чуть ли не до краев. Компании друзей выходили из баров и клубов, после долго кутежа, а одиночки фланировали между высоток и ярких огней улиц, в поисках утишения или же... спасения? Котаро был одним из тех самых одиночек, что незаметно для себя влились в этот бурный поток жизни, сумев ловить кайф от вечной суматохи вокруг. Он окончательно обосновался в столице, найдя себя в бесконечной работе в будние и в брлских неоновых вывесках бара по выходным. Спортсмен и пьет – слишком иронично. Где он свернул со своего пути? Все глупые мысли растворяются сами собой, после четвёртого стакана бурбона. Дрянь редкостная, но спасает безотказно. Миловидный шатен, уже который час жмется к Котаро, периодически похихикивая, шепчет на ухо пошлости, предлагая хорошо провести ночь. А ведь он даже не помнит его имени, ему это и не нужно. Очередной парень на одну ночь, как спасение от страха проснуться одному. Махает бармену с просьбой: «Джин, принеси счет». Парнишка рядом улыбается, надеясь на продолжение жмется еще теснее, но пепельноволосый выходит из бара один, впервые за долгое время ему не хочется ни с кем делить кровать. Он завидует тем парам, что изредка проходят мимо него. Такие счастливые, опьяненные друг другом. Словно сошедшие со страниц романа. Подсознание шепчет, что тот тоже мог быть счастлив, если бы… Мысли отгоняют тёплые капли дождя, что рассекают лицо, нежно целуя в щеки. В ушах шумит прибой, напоминая о море, на котором им удалось побывать однажды, за недолгое время вместе. Во время той поездки, они были свободны. И сзади, почти шепотом раздается, до боли знакомый голос, кажется, что Котаро начинает сходить с ума. Слегка прохладная рука опускается на плечо, а в нос бьет запах гибискуса. Бокуто поворачивается, будто в замедленной съемке, перед глазами те самые, до боли родные, сохраненные в памяти, даже сквозь года. - Кейджи. – назвать его по имени кажется чем-то опрометчивым, неправильным, но по-другому просто не выходит. В глазах напротив нет ни капли упрека, лишь беспокойство. - Вы промокли, пойдемте, я живу недалеко. – все такой же тихий и спокойный голос, подобный пению вейл. Котаро не может ему сопротивляться, да и, признаться, не хочет. Следует за ним будто слепец, не видя ничего, кроме иссиня-черных кудрявых волос и бело-серого пальто.