placeat diis.

Квартира у Акааши была очень просторная и светлая, чему способствовало её расположение с южной стороны дома. Высокие светлые потолки прекрасно сочетались с сероватыми стенами, а лучший акцент создавала одна из стен, что была выкрашена в шафрановый цвет. Эта квартира чем-то одаленно напоминала ту, в Токио. Которую, к слову, тоже выбирал Кейджи. Бокуто долго мялся в прихожей, но набравшись смелости, всё же прошел за хозяином в комнату. Это была кухня с гостиной, которые между собой разделялись небольшой барной стойкой, в купе с парой барных стульев. - Не думал, что встречу вас в Пекине. – с улыбкой произнёс Кейджи, попутно доставая с самой верхней полки бокалы. – Надеюсь, что вы не будете против выпить со мной, совсем немного. - Все так же продолжаешь называть меня на «Вы». Это даже уморительно, но я совсем не против. – слишком спокойно произнес парень, рисуя очертания каждому утонченному изгибу тела Акааши. Темноволосый принёс бельгийский шоколад, к которому питал любовь, практически всю свою жизнь, и начал разливать по бокалам игристое. Но Бокуто видел перед собой лишь тонкие, изящные запястья. Бурбон в его теле дал себе знать, и он не смог бороться с желанием. Словил его тонкую белоснежную руку, нежно прикасаясь, слегка обветвернными, губами к запястью, почти целомудренно. - Ты знаешь, как долго я тебя искал? – смотрит настойчиво, прямо в глаза. Кейджи становится слегка неуютно, он медленно вытягивает свою руку из чужой, и отводя взгляд, садиться на против. - Я знаю. – Лишь шепотом отвечает он. – Тетсуро мне все рассказывал, когда приезжал. Котаро смотрит удивленно, даже скорее ошарашенно, все это все Куроо знал, где он и не сказал ни слова. Кейджи уставился в пол, в поисках оправдания, скорее себе, нежели Тетсу. С его губ сорвалось еле слышное: «Прости меня. Котаро.» После чего, подхватив бокал за хрупкую ножку, он осушил его полностью. За стеклопакетом таял закат, заполняя всю комнату своими последними ярко-оранжевыми лучами. Легкий вечерний ветерок, бесцеремонно врывался в комнату, развивая белоснежную тюль, и заполнял все пространство запахами весны. Его кудри светились, как позалоченные нити, под лучами мартовского солнца. Оба знают, что не созданные друг для друга люди, больше одного раза не встречаются. Они знали, что обязательно встретятся еще раз, утопая в забвенной любви. И Кейджи сдается первым. Медленно, со всем своим природным изяществом подходит к старшему, путая свои длинныетпальцы, в его выбеленных волосах. Бокуто прикрывает глаза, всецело отдаваясь этим ощущениям. Но его терпения не хватает на долго, он перехватывает его запястье и слегка тянет на себя, располагая его на своих коленях, обнимает руками за талию, прижимая к себе. Вдыхать этот пьянящий запах слишком возбуждающе. Он так долго ждал этого момента. Момента, который позволит полностью раствориться в любви к Акаши Кейджи. Кейджи пару секунд нервно ерзает на коленях, пытаясь устроиться поудобнее. Мелочь, а заводит до неимоверности быстро. Котаро почти невесомо целует за ухом, спускаясь по шее и замирает. Отстраняется и смотрит в глаза, в поисках одобрения своих безрасудных действий. Он готов поклясться, что в глазах его горячо возлюбленного пляшут черти, ожидая долгожданного продолжения. И он продолжает, вылизывает шею и слегка трясущимися пальцами расстегивает пару верхних пуговиц рубашки. С каждой новой пуговицей, открывая все больше пространства для горячих ласк и поцелуев. Темноволосый слегка склоняет голову, полностью отдаваясь своим желаниям, почти растворяясь в них. - Мм, в спальню. – только и смог произнести Кейджи, прикусывая губу, когда Котаро начал ласкать его розовые сосочки. Дважды повторять не пришлось, Бокуто подхватывает его под подтянутые бедра, довольно сильно сжимая, кусает за шею. Встает резко, и Кейджи бы точно упал, если бы не эти сильные руки. Пока Котаро несет его в спальню, он опаляет его ухо пошлостями, заставляя сжимать свои бедра все крепче. На кровать своего возлюбленного он кладёт весьма осторожно, боясь, что то окажется хрустальным, рассыплется прямо на его глазах. Смотреть на Акааши, расположившегося на простынях, возбужденного – одной удовольствие. Рубашка, с него, слетает почти мгновенно, как и тормоза у Бокуто. А в исчезающем здравом смысле, слышен лишь звук, рассыпающихся по паркету пуговиц. Котаро спускается все ниже, стягивает штаны с трусами и принимается за дело, с маниакальной радостью и всепоглащением. С начала вырисовывая линии на внутренней стороне бедра, под тихие вздохи Кейджи. Решив, больше не мучать его, он начал не спеша посасывать головку, чередуя с глубокими заглатываниями. Акааши выгибался, кусая костяшки пальцев, пытался сдержать стон, но возбуждение было настолько сильным, что сдерживаться было невозможно. Понимая это, парень делал более быстрые движения по мокрому стволу, как бы требуя стонать еще громче. Его руки поглаживали то бока, то бедра, расплавляя темноволосого этими настойчивыми прикосновениями. Мольбы Акааши, чтобы он его наконец взял, становились все яроснее. Бокуто не мог ему отказать, по инерции он потянулся к правой тумбочке, надеясь найти там смазку. Но после опешил, ведь он не у себя дома. Однако, она была там, улыбнувшись самому себе, он решил, что сама судьба хочет, чтобы они потрахались. Смазка охлаждает пальцы, и он подносит их к анусу, бесцеремонно вводя сразу два пальца. Акааши не шипит, лишь выдыхает с неким облегчением. Бокуто начинает двигать пальцами, впоследствии медленно разводя их ножницами. По лицу Кейджи видно, что он на грани, даже черти в его глазах, молят, чтобы он вошел в него. Грубо и резко, без церемоний. Одежда Котаро летит куда-то на пол, но это сейчас не самое важное, они подумают над всем этим утром. Он тянется к лицу возлюбленного, целует жарко, проникая в чужой рот, бесцеремонно трахая его языком. Головка члена упирается в дырочку, и он входит резко, во всю длину. Кейджи вскрикивает, а на его лице выступают слезы облегчения. Это именно то чего он хотел. Бокуто не дает привыкнуть, рваными движениями втрахивая его в кровать, заставляя стонать до хрипоты в нежном голосе. Акааши хватается дрожащими пальцами за плечи, изредка царапая короткими ногтями. Шепчет его имя, как умалишенный, просит не останавливаться. Пепельноволосый оставляет на груди и шее засосы, посасывая и покусывая. Решает, что пора сменить положение. Переворачивает Кейджи, под его тихие охи, вдавливая в кровать всем весом, делает еще пару жестких толчков, под пьянящие стоны. Они кончают одновременно, и Бокуто падает на кровать рядом. Тяжело дышит и смотрит прямо в глаза, младший ложиться ему на грудь, вдыхая запахи спокойствия и спермы, что витают по комнате. Когда его тихое сопение и спокойное сердцебиение замечает Котаро, он накрывает их пуховым одеялом. Обнимает своего любимого покрепче и медленно, вслед за ним, погружается в мирный сон. Утренние лучи пробиваются сквозь шторы, падая на лицо Бокуто. Он морщится от них, и совсем не желая открывает глаза, но уже через секунду осознает, что рядом никого нет. Однако, из кухни слышатся тихие постукивания и шум кофеварки. Он, наверное, никогда не был так счастлив. Натягивает на себя штаны, что обнаружились аккуратно сложенными на комоде. Он следует на запах кофе. Возле плиты, в его майке, что была скорее похожа на тунику, готовит завтрак его прекрасный принц. Напевает какую-то до боли знакомую мелодию, слегка двигая бедрами в такт. Котаро подходит сзади, целует в макушку, сводя руки на талии в замок. Кейджи разворачивается в объятиях, нежно целуя его в нос. - Доброе утро, мой милый... Котаро. – с улыбкой произносит он. Бокуто всегда думал, что Акаши стал человеком, ибо ангелы слишком позавидовали его неизмеримой красоте и изяществу. Сейчас он, даже не на секунду в этом не сомневается. - Я люблю тебя, мой дорогой, Кейджи. – произносит Бокуто в губы, перед их первым утренним поцелуем в качестве пары. Таких поцелуев будет много, но именно этот отпечатается в памяти, с пометкой на ярко-желтом стикере: "Избранное". «Среди миллиарда вполне Обоснованных “ради чего?” Есть один ответ, который стучит как бубен. Мы тут крутимся, топчем землю И пьем вино. Потому что кого-то любим.»