в тепле твоей души

      У Хёнджина помимо Минхо был лишь один хороший друг – Одиночество. С ним он проводит 24 часа в сутки, они вместе живут, делятся друг с другом секретами и изливают душу о самом сокровенном. Хёнджин не жалуется, он привык к такой компании и полностью слился со спокойной атмосферой тишины. Он научился жить один. Ему так комфортно. Он убеждает себя в этом уже много лет и вроде даже сам искренне верит себе.       Его правда устраивает его жизнь, но есть кое-что, чего ему действительно не хватает – его собаки.       Дома у родителей есть чудесный пёсель Кками. Маленький, смешной и до ужаса прелестный. Одна проблема – это мамин пёс и Хёнджина он не воспринимает, как бы тот ни старался ему угодить. Юноша, опять же, закрывает на это глаза и думает, что у них всё хорошо. Мужественно терпит щенячьи клыки, впивающиеся в смуглую кожу, и острые когти, царапающие ладони.       Своего собственного питомца мешало завести чувство вины перед Кками, как бы абсурдно это ни звучало. У него ведь уже есть собака? Формально. Тогда как он может заменить её на другую? Предать друга и купить нового, который будет ласковей и дружелюбней? Так нельзя. Он должен любить его таким, какой он есть.              Ещё мешало чувство страха. Но ему парень пока не нашёл объяснение. Боязнь ответственности? Или страх того, что рано или поздно его друг умрёт у него на глазах? Отсутствие моральной поддержки и то самое Одиночество, которое против животных в их уютном гнёздышке? Возможно. Возможно…       Поэтому юноша довольствовался тем, что мама иногда просила посидеть с Кками, пока она уезжала по работе в другой город и не могла оставить питомца одного. Он приезжает к родителям в пригород Сеула на выходные, а уезжает обратно уже с четырёхлапым попутчиком. Вот и сейчас один из таких случаев. Кками уже неделю живёт у Хвана, и скоро настанет время отдавать его обратно. Было грустно, даже несмотря на истерзанные руки и пожёванную обувь.       Сегодня Хёнджин гулял с беспокойным щенком всё в том же парке возле дома. Уже темнело, но в это время обычно не так много людей на улице, поэтому блондин решил выйти именно сейчас. Хёнджин неспешным шагом шёл, куда глаза глядят, и оказался возле той самой лавочки, где его приводил в чувства Минхо-хён. Он опять упал в обморок на улице и больно ударился о землю, испачкал белую одежду и, если честно, весь оставшийся вечер чувствовал себя не очень хорошо. Но воспоминания с того дня почему-то всё равно приятные. Хёнджин помнит только горячие руки на своём теле, ласковые обращения и лёгкий аромат чужого парфюма.              С еле заметной улыбкой Хёнджин сел на ту самую лавочку, немного сырую после дневного дождя, и стал ждать, пока Кками набесится со своей подобранной по дороге палочкой. Он отцепил поводок от шлейки, чтобы Кками набегался вдоволь. Хёнджин за этим комочком энергии всё равно не успеет, так что пусть бегает так. Ненавидит он только Хёнджина, так что прохожие в полной безопасности, а убежать, далеко не убежит, он та ещё трусиха.       Однако парень всё же ошибся в своей уверенности.       – Кками, Кками! Иди сюда, малыш, нам уже домой пора.       Пёс ожидаемо не реагировал, да ещё и убежал куда-то из поля зрения. Юноша уже успел испугаться, когда понял, что потерял питомца, но вскоре громкое режущее слух тявканье помогло обнаружить беглеца.       Собака пристала к какому-то прохожему и не пускала его дальше. Преградила путь и облаяла с ног до головы, а потом и вовсе зарычала и кинулась на этого мужчину. Хёнджин в панике бросился оттаскивать свою несносную собаку от человека, абсолютно забывая про поводок, оставшийся на одиноко скрытой в пожелтевшей листве лавочке. Юноша отчаянно прыгнул к ногам прохожего, проскользив в белоснежной одежде по лужам, чтобы схватить такую же испачканную в грязи собаку и крепко прижать к себе. Она рычала и вырывалась, но Хван держал так крепко, как только мог.       – Да тихо ты, Кками! Сидеть! Зачем ты лаешь на незнакомых людей, чучело? Боже, да успокойся… – больно, но если ойкнет, собака тут же вырвется, поэтому блондин, зажмурившись, терпит её зубы на своей руке. – Кками, ну хватит…       Парень готов был уже заплакать от отчаяния. Он поднял голову и хотел извиниться перед человеком, которого они потревожили.             – Извините, пожалуйста, надеюсь, с вами всё в порядке? Простите, Кками просто… Я не уследил, простите, я…       – О господи, ты всегда теперь будешь так эпично появляться?       – Минхо-хён?.. – юноша в немом шоке уставился на смотрящего на него сверху вниз парня.       – К сожалению. Не умеешь воспитывать животных, не заводи их. И пользуйся поводком, когда этого демона выгуливаешь.       Хёнджин стыдливо опустил голову и не знал, куда себя деть. Минхо тем временем забрал у него из рук брыкающуюся собаку и шикнул на неё, чтобы та успокоилась. И как ни странно, но Кками, обиженно проскулив, встал смирно и смотрел на возвышающегося над ним юношу пристальным взглядом. Хёнджин с искренним удивлением наблюдал за непривычным послушанием своей собаки и лишь окончательно убедился в том, что это создание ненавидит только его. В ещё больший шок однако его поверг его приятель, который ни с того ни с сего начал снимать с себя ремень. Танцор, заметив взволнованный взгляд карих глаз, усмехнулся и восстановил с ним зрительный контакт, окончательно вгоняя бедолагу в краску.       – Расслабься, это не тебе, – самоуверенно произнёс старший и одним рывком вытащил кожаный ремень из штанов. Он сел на корточки перед нервничающей собакой и начал что-то мастерить с его ошейником. Хёнджин облегчённо выдохнул, когда понял, что тот решил просто сделать импровизированный поводок для его питомца.       Удостоверившись, что конструкция достаточно прочная, Минхо вручает юноше другой конец ремня и протягивает руку, предлагая свою помощь. Хёнджину неловко, но он протягивает ладонь, предварительно вытерев её от грязи о свои многострадальные некогда белые штаны, и крепко хватается за чужую руку. Его немного пошатнуло, когда он встал на ноги, поэтому танцор придержал его за талию, чтобы тот не упал снова.       – Порядок?       – Да, да… Я в порядке. Спасибо.       Юноша прижимал к себе притихшую собаку и не решался поднять стыдливо опущенный в пол взгляд. Хотелось не то расплакаться, не то просто сбежать куда-нибудь подальше отсюда. Он уже начал бормотать какие-то невнятные извинения, как вдруг почувствовал чужие руки у своего лица. Минхо аккуратно поправил растрёпанную прическу блондина и убрал выбившиеся прядки за ухо, открывая румяное лицо. Хёнджин не любил, когда кто-то трогал его волосы, но сейчас почему-то это ощущалось так правильно и приятно, что совсем не хотелось возмущаться.       – Поздно уже. Тебя проводить до дома? – только и спросил Минхо у растерянного парня. Не дождавшись ответа, он слишком бережно взял его под руку и повёл в сторону жилых домов. – Пойдём, а то ты чего-то никакой весь, ещё упадёшь тут снова. Может воды?       Хёнджину правда было нехорошо, эти нервные догонялки давали о себе знать, поэтому он лишь неловко кивнул и принял дрожащими руками бутылку воды. Минхо придерживал её, как маленькому, чтобы Хван не уронил. Ли заметил его учащённый пульс, дрожь в теле и сбитое дыхание ещё когда привязывал ремень к ошейнику и сразу заподозрил что-то неладное. У Хёнджина была немного заторможенная реакция и абсолютно потерянное состояние, поэтому танцор не мог бросить его одного, не убедившись, что он дойдет до дома. Хотя казалось бы, с чего такая забота? У него вообще-то свои дела были и планы на вечер. Но почему-то всё потеряло свой смысл, при виде этой ходячей катастрофы. В конце концов... Рутина происходит каждый день, а такие приключения случаются лишь по праздникам. Так почему бы не поддаться обстоятельствам и не пуститься в свободное от привычного графика плавание?       Брюнет терпеливо ждал, пока длинноволосый придет в себя. А тот даже не заметил, как его увели к лавочке и посадили на неё. Когда темнота в глазах отступила, а шум вокруг рассеялся, Хёнджин уже более ясным взглядом посмотрел на старшего и заметил его взволнованное и обеспокоенное выражение лица.       – Я в порядке, правда. Уже лучше. Боже, прости меня, хён, я такой проблемный…       – Заткнись, а. Тебе не за что извиняться. Ты конечно бедовый, но это не то, за что должно быть стыдно. Всё нормально, окей? – в доказательство своих благих намерений парень присел перед младшим на корточки и взял его всё ещё слегка дрожащие ледяные руки в свои и нежно погладил их, согревая.       – Спасибо, – прошептал блондин и еле заметно сжал чужие горячие ладони. Минхо невольно улыбнулся на это и сел рядом на скамейке.       – Не видел тебя раньше с собакой. Недавно завёл?       – Нет, это… Не совсем моя. Но я иногда вынужден заботиться о нём. Я люблю это чучело, правда. Но он, кажется, не разделяет моих чувств… – юноша тяжело вздохнул, с сожалением смотря на питомца, чем заставил Минхо чувствовать какую-то тоску и обиду. Его даже собственный пёс ненавидит… Грустно это. – Ты прав, я ужасный хозяин для него.       – И надолго это чудовище у тебя?       – Последний день. Завтра я должен передать его домой.       – Хоть что-то хорошее.       Они просидели в тишине немного, каждый занятый собственными мыслями, пока тихий скулёж не прервал их. Наигрался, теперь домой хочет, конечно…       – Ну так… – вкрадчиво начал Хёнджин, – может всё-таки зайдёшь на чай?       Может и зайдёт. А может и на ночь останется. А может и на всю жизнь, но там дальше как пойдёт. Только будет ли Хван в итоге рад этому? Пока он, к сожалению, не может знать этого наверняка, но выбор свой он однозначно уже сделал.