в тепле твоей души

      Этот месяц был поистине ужасным для Минхо, но он старался держать себя в руках. Старался не перебарщивать со своей никому не нужной опекой и не надоедать вопросами. Надоедливая тревога уже успела стать привычной частью жизни Минхо. Он привык спать по два часа в сутки, есть один раз в день, подрываться к телефону от каждого шороха и делать вид, что всё в порядке. Танцор уже не понимал, как и зачем он существует, но продолжал держаться за свою никчёмную жизнь, отчего-то давая ей очередной последний шанс.       Минхо поддерживал контакт по большей части с Минни. Феликс неожиданно стал ощутимо отдаляться, не брать трубку, придумывать глупые оправдания и откровенно избегать. Минни разводил руками, а Лино было, честно, совсем не до всего этого. Его голова была забита другим (уже не)белобрысым чудом, даже не допуская мысли, что это может быть связано между собой.       Мин ответственно отчитывался старшему товарищу обо всём происходящем, показывал их совместные фотографии и даже украдкой умудрялся снимать выступления Хёнджина.       "Вау, Лино-хён, а ты чего не говорил, что твой студент так охеренно танцует?? Только глянь, чё вытворяет", пишет Минни, прикрепляя трёхминутное видео, после которого смело можно идти курить. А что Минхо? А Минхо сам не знал, что его студент так может. Он всегда был тихим и скромным, боялся лишнее движение сделать, даже сидеть широко раздвинув ноги себе никогда не позволял. А тут его будто подменили: смелый, яркий, раскрепощённый – Ли не узнавал своего Хённи. Видимо в Эдеме особенный воздух, который так влияет на всяк туда входящего. Откуда столько мощной харизмы? Что мешало ему раньше показать характер и утереть нос всем завистникам? Это Минхо его так сдерживал?.. Сложно предположить. Минхо понимал, что он довольно сложный человек и невольно мог стать этим пресловутым энергетическим вампиром. В таком случае... его решение всё ещё было как никогда правильным.       Танцор даже мог скрепя сердцем сказать, что этот парень превзошёл его в... во всём. Хван Хёнджин вышел на сцену – так и придумали танцы. Многолетний опыт Минхо и рядом не стоит с тем, что вытворяет этот тихоня. Даже немного завидно. Совсем чуть-чуть. Потому что по большей части Минхо гордится Хваном. И очень надеется, что он как можно скорее оставит Эдем и реализует эту свою неожиданную сторону в более достойном месте.       Хённи действительно сильно изменился. И не только внешне, но и, казалось, внутренне. С их последней встречи прошло чуть меньше месяца, но Ли уже мог сказать, что Джинни ему совершенно незнаком. Это уже не тот скромный мальчик, которого он встретил в Аркаде, нет. Боюсь, тот мальчик уже давно мёртв, и его не получится вернуть. Теперь вместо него смелый и уверенный в себе Джинни, и Минхо терзал себя сомнениями... а нужен ли он такому Хённи?       Вопрос, который он не должен произносить вслух. Теперь это только его ноша, и он не имеет права требовать ответа. Минхо понимает, что он, скорее всего, будет отрицательным. И это будет прекрасно, ведь он этого и добивался. Но... В его душе откликается слишком много "но". Это чертовски больно.

***

      Минхо не мог сказать хоть кому-нибудь, что его бьёт приступ необъяснимой тревоги, если Минни не отвечает больше пяти минут, поэтому просто молча удаляет сообщения для всех, чтобы не казаться навязчивым, и перезванивает тут же, надеялась, что так ему ответят быстрее.       В этот раз не помогает. Минни берет трубку только глубокой ночью, когда Минхо уже немножко не трезв и одной ногой уже на шатком лезвии.       – Какого трубку не берёшь, пёс? – в привычной манере раздражённо начал Минхо, впрочем, быстро меняя тон. – Ну, как он там? И... вы сами?       – Мы ничего, спасибо, что спросил, – не без доли иронии ответил Мин, – а Джинни твой не очень.       – Что случилось? – у танцора в один момент все органы разом скрутило и липкий страх сковал тело, не давая даже сделать вдох. – Где вы?       – Я на работе, Джинни дома. Можешь радоваться, его, кажется, уволили, – чересчур спокойно сообщил младший. – Сегодня такой концерт был, мама дорогая, только твоей скандальной душеньки и не хватало. Но извини, я пытался всё это уладить, так что времени позвонить совсем не было. Вверху опять все с катушек съехали и, видимо, решили самоутвердиться в очередной раз за наш счёт. Хотел бы я сказать, что он просто под горячую руку попался, но боюсь, они действительно целенаправленно по его душу пришли. Слишком хорошеньким у нас нельзя, в который раз убеждаюсь. И я не знаю, всегда ли твой студент такой нюня, или это просто сегодня была последняя капля, но его быстро сломали и довели до слёз, пока уже охранник не вступился. А то бы и люлей отхватил ещё.       – Чт... Кто, блять.       – Да всё наш всевышний, комплексы свои реализует, – чуть тише отвечает Минни, видимо опасаясь подслушивания. – Ну прикинь, парень почти месяц уже отработал, причём прилично так, сам видел. Я даже считать не хочу, сколько бабла он этому говнюку принёс одними танцами, а он на него наорал сегодня и сказал, чтобы тот выметался из нашего уютного гнёздышка, да и к тому же без зарплаты за отработанное оставил. Я даже не знаю из-за чего парнишка так расстроился: из-за того, что ему сказали, что он бездарная выскочка, которая никому не нужна, а с его танцами только шлюхой в самый дешёвый притон и дорога, или из-за того, что он денег не получит. Он, кажется, очень рассчитывал на них... Выглядел крайне разбитым, мне даже жаль его стало. Этот старый ублюдок слишком много о себе возомнил.       – Вот же пидарас, да я ему...       – Не кипятись, Лино-хён, ты только хуже сделаешь. – Мин прекрасно понимал, чем это может закончиться и точно не хотел делать ситуацию ещё хуже. А Минхо в гневе – это страшно, тут ни один телохранитель не поможет.       – Да плевать. Мне терять нечего, я набью ему ебало, а потом уйду с чистой совестью.       – А потом он набьёт ебала нам. Не будь эгоистом, хён, – уже жалея о том, что выдал всё как есть, прошипел младший.       – Я? – в крайней степени возмущения повысил голос танцор. – А ничего, что я тут всё это время с трудовой инспекцией и полицией ебусь, чтобы вас, блять, освободили всех оттуда?       – Чего...       – Того. Молчи пока, это должно быть неожиданно. Джинни скажи, чтобы больше вообще не появлялся там. Соври что-нибудь, не знаю. Я понимаю, что его уволили, но он же упёртый пиздец, наверняка опять припрётся. Так вот, чтобы на пушечный выстрел не подходил, – злости Минхо уже не было предела, он готов был прямо сейчас сорваться к нему, или к этому ублюдку менеджеру, чтобы отомстить ему разом за всё и за всех. Однако Джинни всё же в приоритете. – Он как вообще, очень плохо?       – Ну ты даёшь, Лино-хён, – поражённо выдохнул Мин. В который раз он не перестаёт удивляться, как за такой жёсткой ледяной оболочкой может скрываться такое безгранично доброе и самоотверженное сердце? Удивительно. – Джинни дома, с ним сейчас Феликс, так что всё в порядке, не беспокойся. Они неплохо сдружились, так что твой малыш в безопасности, – с хитрой улыбкой проговорил Мин.       – О, Феликс... Что ж, полагаю, тогда это уже не моё дело и они сами прекрасно справятся. Прекрасно.       Честно? Минхо хотелось включить капризного ребёнка и, топнув ножкой, начать возмущаться, почему это он сидит с Феликсом, а сам Минхо узнает о ситуации от третьих лиц? Он уже и не достоин хотя бы быть жилеткой, в которую можно поплакаться? Да, с одной стороны Минхо должен радоваться, что у его мальчика появился хороший друг, ведь он был совсем одинок. Но с другой... Голос в голове настойчиво кричит, а почему он, а не я? Меня так легко заменить, я больше не нужен?       А потом гадко добавляет: Ты же этого хотел, Ли Минхо, так чего ты сейчас ноешь? Ликс прекрасный парень и кем бы он ни был для Хёнджина, для него это будет определённо лучше, чем ты. Ты сделал свою задачу, передал дорогого тебе человека в более надёжные руки. Оставь его, наконец, и засунь свои идиотские чувства в задницу.       – Христа ради, Лино-хён, не загоняйся ты из-за Ликси, – Минни мальчик не глупый, прекрасно понимает причину этой напряжённой паузы. – А если ты ещё и признаешься наконец, что по уши втрескался в этого Хён-эм-Джинни, то думаю, Феликс тебе точно сам уступит. Он чужое брать не станет, сам знаешь.       – Завались. Ничего кроме жалости.       – Окей, – приторно усмехнулся Мин, – тогда я дам знать Ликсу, что новенький красавчик всё-таки свободен. Если он сам уже не разобрался с этим.       – Суки, хуй я вас выпущу из этого подземелья, будете до старости вокруг шеста крутиться.       – И тебе сладких снов, хён. Думаю, ещё увидимся, так что пока просто до скорого.       – Прощай, – обиженно выплюнул Ли, тут же бросая трубку и принимаясь искать в сообщениях другой контакт.

***

"Ликс" "Как там Джинни" "Я знаю, что ты у него"

      Первое, что сделал Минхо когда бросил трубку, стал писать Феликсу в попытках разузнать подробности. Ему было всё равно, что сейчас глубокая ночь, он был уверен, что получит ответ сейчас, в чём, собственно, и убедился через пару минут.       >"Привет, хён. Он спит."

"Почему он плакал?"

      >"Я не знаю, он не сказал мне... Я подумал, что его обидели слова менеджера, но он только головой помотал и сказал, что не из-за этого. Он в таком отчаянии был... Ему, наверное, очень срочно нужны были эти деньги, а тут такое."

"Он не говорил сколько ему надо?"

      >"25 млн вон...."

"Воу. Окей, ладно. Давай я вам с Минни напополам кину, а вы дадите ему типо от вас? Он не примет от меня ничего, но я хочу помочь."

      У Минхо так-то тоже не было таких денег. Но у него был богатый друг, который, как уверен Ли, всегда с радостью протянет ему руку помощи. А там уж он придумает, куда продаться в рабство, чтобы хотя бы к старости вернуть все деньги владельцу.       >"Почему?"       Феликсу ли не знать. Раз они сдружились, он наверняка должен быть в курсе их неудавшихся отношений. Хённи наверняка ведь рано или поздно захотел бы выговориться и поделиться своими чувствами с кем-то. Ликс идеальный вариант. Он хороший слушатель и всегда готов поддержать и помочь.

"Он же ненавидит меня наверное."

      >"Было бы так, я бы сейчас не сидел на полу возле его кровати, а смог бы лечь рядом и обнять."       А это к чему?.. Минхо решительно не понимает.       >"Ты ведь не просто так написал сейчас, разве нет? Открой глаза, хён. Я слишком хорошо читаю людей, чтобы не увидеть этой связи между вами."       Да что он, чёрт возьми, несёт...       >"В нём нет к тебе ненависти. Ни капли. Только тоска и закопанные чувства. Прости, я тоже не могу контролировать свои чувства. Я хотел бы быть рядом с ним, но я кожей чувствую, как ему хочется быть с кем-то другим. Я допустил мысль, что я смогу ему помочь, смогу стать заменой того, кто разбил ему сердце. Я не сразу понял, что это ты. Но видимо его любовь ещё достаточно сильна, чтобы не пускать к себе никого другого."       >"Он не ответил мне взаимностью."       Так вот, чего ты потерялся, Ликси... Как очевидно, даже стыдно, что и мысли о чём-то таком не было.       >"Он будет рад тебе, хён. Правда, только тебе. Я, конечно, могу остаться рядом, облегчить его боль сейчас, но по-настоящему ему нужен не я, и не Минни, хён. Я не знаю, почему ты это отрицаешь."       Никто не знает, Ликс, поверь, и Минхо в первую очередь.       >"Подумай об этом, хён, и перестань уже делать больно всем."       Да уж... И всё-таки план потерпел фиаско.

***

      – Ёб твою налево, Минхо, четыре, блять, ночи, я уснул до полуночи впервые за три месяца, какого чёрта тебе сейчас надо? – Кристофер вынужден был встать с постели и выйти на кухню, чтобы ответить на звонок, потому что своего малыша будить не хотелось. А это точно обеспечит очередную бессонную ночь и сбитый в край режим дня. Снова.       – Папочка, мне нужна от тебя кругленькая сумма, очень срочно, плачу натурой, – сладко пропел Минхо, наигранно улыбаясь при этом, что прекрасно было заметно по голосу.       – Спасибо, у меня уже есть сладкий малыш, который ежедневно меня разоряет, так что откажусь. Сколько тебе?       – 25 миллионов вон. Сейчас. Можно 20, так и быть, остальное я сам найду.       – А знаешь, натуру далеко не убирай, пригодится, – Чан иногда не понимает, почему все вокруг думают, что его банковская карточка из золота и лимит на ней не ограничен. – Ужас, не знаю, во что ты там вляпался, но ладно, я постараюсь решить этот вопрос. Как можно скорее, да.       – Чмок, люблю тебя, папуль.       Минхо получил перевод от Чана уже через двадцать минут и, гордо добавив свою часть, не раздумывая отправил младшему на карту необходимую сумму, даже немного больше. А затем сразу решил написать вдогонку сообщения с оправданиями, прежде чем младший увидит и перешлёт всё обратно.              "Привет"       "Извини, что снова так внезапно. Мне парни рассказали, что у вас там пиздец какой-то случился. Надеюсь, ты в порядке."       "Выслушай меня, ладно? Ну в смысле, прочитай... А потом уже делай выводы. Мне очень многое нужно тебе сказать, потому что я чувствую, что либо сейчас, либо никогда."       "Хотелось бы начать "А я говорил", но сейчас во мне больше обиды, чем злорадства. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем эта дыра. Пожалуйста, найди своё место в мире, не опускаясь на дно. Ты сможешь это сделать, правда."       "Что бы у тебя ни случилось, я надеюсь что эти деньги смогут это исправить. Возвращать не надо. Если этого не достаточно, просто дай мне знать."       "Считай это моим извинением за всю боль, которую я тебе причинил. Прости за это."       Выглядит неплохо. Если в Хёнджине осталось хоть чуть-чуть от прежнего белобрысого студента, его точно зацепит. Однако, немного подумав, Минхо всё же добавляет ещё кое-что.       "И ты всё ещё можешь обратиться ко мне в любое время, если посчитаешь нужным... Я всегда рядом для тебя"              Всё-таки Минхо невольно оставлял между ними хоть и хлипкий, но мостик, который соединял их. Если осмелиться на него ступить, можно либо провалиться всё в ту же пропасть, либо покорить другой берег и оправдать все риски разом.       "Будь в порядке, Принцесса."       Хённи крепко спит и видит уже пятый сон, а в это время горячие слёзы безмолвно капают на тусклый экран со всплывающими уведомлениями и искажают собой такие тёплые, но такие омерзительные сейчас слова. Не от него. Не ему. Снова.